Слава. Наследник

Лес принял людей как старый знакомый, ласковым похлопыванием по плечам маслянисто-зелёным лап невысоких сочных деревьев, а великаны, напоминающие земные секвойи, накрыли спасительной тенью.

Несколько часов они бежали по лесу, пробираясь по лесным тропинкам, оставленным неизвестными тварями — Наташа не хотела даже и думать — кто мог оставить эти тропинки. Если на Земле в таких местах можно наткнуться на здоровенного кабана, или вообще даже на медведя, что может ждать на чужой планете? Но пока, слава богу, им никто не повстречался. Не считая кучи различных насекомых, напоминающих сразу и бабочек, и стрекоз, сияющих в лучах светила ярчайшей расцветкой.

Порадовало, что кровососущих насекомых не было совсем. А может и были, но на людей не нападали. Возможно, люди были настолько чужды этому миру, что кровососущие твари не считали их лакомой добычей. Другие гены, другие запахи — ничего привлекательного для москитов.

Впрочем — Наташе было не до размышлений на эту тему. Под вечер она совершенно выбилась из сил — голодная, несчастная, прикрытая лишь тонким свитером, она постоянно спотыкалась, и давно бы упала, если бы Антуг не ловил девушку в самый последний момент. Но конце концов это всё-таки случилось — Наташа грохнулась на покрытую мхом колоду, больно отбив себе колено, и отказалась идти дальше. Впрочем — всё равно наступала ночь, нужно было где-то ночевать.

Охранник посмотрел на измученную хозяйку и ничего не сказав, отправился сооружать укрытие на ночь. Наломав могучими руками кучу широких листьев, он вначале соорудил для Наташи ложе под развесистым деревом с плотной кроной, куда и переместил её, аккуратно подняв, как драгоценный, очень хрупкий груз. Она лежала с закрытыми глазами и тяжело дышала — всё-таки ей очень трудно дался этот побег и эти переживания. Антуг даже прислушался — всё ли в порядке у неё с сердцем? Нет, всё было нормально. Просто она испытала слишком большие физические перегрузки, притом на голодный желудок. Люди пробежали по лесу километров пятнадцать, отрываясь от преследования, так что немудрено устать. Преследования пока не было. Может многоножки потеряли след, может, передумали преследовать — всё-таки эти существа негуманоидны, потому предсказать их поведения не мог никто. Вернее — не существа, а существо, потому что фактически преследовала их Мать Роя. Что она там себе надумала — никто не мог сказать.

После ложа для девушки охранник соорудил что-то вроде навеса — хотя дерево и было густым и разлапистым, но гарантии, что струи ночного дождя будут остановлены его листьями, не было.

Наташа спала, вырубившись, как выключенная ударом опытного боксёра, так что не проснулась и во время перемещения её бесчувственного тела. Охранник прикрыл её широкими листьями, каждый диаметром около метра (росли на одном из кустов), и занялся устройством 'гнезда' для себя.

Ночь в лесу настаёт рано, так что через полчаса после того, как Антуг закончил устройство лагеря, стало темно, будто беглецов засунули в плотный шкаф и затворили за ними дверь.

Охранник проверил, как там поживает Наташа, осторожно наклонившись над ней, как заботливая мать, послушал дыхание девушки и отойдя на другую сторону дерева, улёгся, и тут же уснул, несмотря на то, что раны и царапины, полученные им в бою, болели и ныли. Он тоже смертельно устал, потому выключился через пару минут.

Несмотря на то, что Антуг крепко спал, его мозг мониторил обстановку вокруг, чтобы уберечь своего хозяина от неприятностей — охранник, несмотря на моложавую внешность, совсем не был юнцом. Он прошёл огни и воды, и большая часть его сознательной жизни протекала на одной из периферийных планет, покрытых джунглями, подобным тем, в которых они нашли пристанище этой ночью. Антуг служил там сержантом спецназа, наёмником, защищающим интересы одного из местных царьком. До тех пор, пока ему это не надоело, и он не пожелал перебраться на более высокооплачиваемую службу. Так сержант и стал охранником, телохранителем Наташи, нанятый через одно агентств наёмников на Алусии.

Работа ему нравилось — самое главное, что охраняемые им люди были вполне порядочными. От царька он ушёл потому, что ему претила запредельная подлость персонажа — невозможно защищать человека, если ты его презираешь и ненавидишь. Ведь ты тогда можешь немного промедлить, когда того соберутся убивать, и тогда...

Антуг был профессионалом, дорожил своей репутацией, и потому ушёл. Впрочем, следовало быть до конца откровенным, даже перед собой — плата у Наташи была в три раза выше, чем у Горгамила Пятого, милостью судьбы сорок восьмого царя Седолии, будь она неладна!

Увы, нет в мире совершенства — только случай позволил ему сегодня остаться в живых — если бы Сильмара не ткнула в него пальцем, требуя сопровождать Наташу, сейчас он бы ушёл в лучшие миры вместе со своей командиршей, которую беспредельно уважал. Сильмару знали на рынке услуг наёмников, и отзывались о ней с огромным уважением, и как убедился Антуг — не зря. Она не требовала ничего такого, чего не сделала бы сама. И сегодня не бросила своих подчинённых, сбежав с Наташей, а осталась сама, и приняла смерть. Шансов выжить у неё не было никаких. Антуг считал, что он сегодня сохранил жизнь в бою с керкарами по чистой случайности, несмотря на то, что был великолепным бойцом очень высокого уровня. Слишком сильны эти многоножки, чтобы можно было соревноваться с ними в рукопашном бое.

Посреди ночи сторожевой пункт в мозгу Антуга заставил его проснуться, как от толчка в плечо. Несколько секунд охранник лежал, прислушиваясь и определяя — откуда исходит опасность, затем его острый слух услышал звук тихого плача. Антуг бесшумно, как кошка, встал на ноги и пошёл к Наташе, съёжившейся комочком среди разбросанных листьев. Видимо во сне она металась, и разворошила сделанное зелёное 'одеяло'.

Ночью стало холодно, температура опустилась не менее чем до пятнадцати градусов — в этом была особенность планеты, с её резкими перепадами температуры в ночное и дневное время. Наташа дрожала в своём тонком свитере, безуспешно натягивая его на голые коленки, до сих пор разукрашенные одёжной краской. Увы, краска была лишь видимостью одежды, очень даже похожей на настоящую одежду — но вот от холода укрыть она не могла.

Наташа плакала во сне — ей приснился Слава, который почему-то грозил её издалека, Сильмара, лежащая в луже крови, и укоризненно мотающая головой, как бы упрекая в своей гибели, охранники, павшие защищая свою хозяйку. Снилась Земля — ей привиделись пшеничные поля, горящие, как в фильме про войну. Наташа постанывала, и из её глаз лились горькие слёзы.

Охранник посмотрел на трясущуюся девушку, немного подумал, затем осторожно прилёг к ней, взяв её тело в полукольцо и прижавшись к спине. Антуг обнял Наташу за плечи, и постарался согреть своим телом. Девушка вначале вздрогнула, потом повернулась к мужчине и обхватив его руками, прижалась всем телом, как к близкому человеку. Глаза её были закрыты, и Антуг не мог понять — то ли она спит, то ли проснулась. Движения были замедленными, как у сомнамбулы.

Надо сказать, что работодательница была очень красивой женщиной, и Антуг волей-неволей возбудился... да кто из мужчин не возбудиться, держа в обнимку почти голую красотку, да ещё такую красавицу!

Наташа видимо почувствовала его желание, да и невозможно было не почувствовать, когда между их телами была иллюзорная преграда в виде тонкой, ничего не скрывающей ткани. Девушка медленно опустила руку на пах мужчине, погладила, а потом так же медленно, но уверенно стала стягивать с него штаны. Антуг не шевелился, и только слегка приподнялся, чтобы она, стягивая, не порвала его одежду. Затем девушка потянула Антуга на себя, подняв полу свитера...

Всё случилось быстро, бурно, без всяких там предварительных ласк, и было похоже даже не на секс, а на какое-то болезненное, истерическое действо — Наташа стонала, впивалась руками в спину Антуга, ободрав её до крови, содрогалась в судорогах...и называла своего партнёра 'Слава'...

Потом уснула в объятьях мужчины, и остаток ночи уже не плакала, спокойно посапывая, как уснувший младенец.

Утром Наташа какое-то время не могла понять, где находится и что с ней случилось. Ей приснилось, что она снова живёт на квартире у своего любовника, и даже после пробуждения, ей привиделось, что рука, обнимающая её плечи, принадлежит Артуру. Но нет — порхающая перед глазами яркая стрекоза, с крыльями сорока сантиметров в размахе, убедила её в том, что она совсем даже не рядом с Артуром. И не в постели. А на чужой планете, лежит рядом со своим охранником, и тот обнимает её за плечи, сопя её в макушку.

Наташа вдруг припомнила события этой ночи, и те сны, которые ей привиделись. И вот один из этих снов...

Девушка осторожно высвободилась из под руки охранника и встала, отойдя на противоположную сторону дерева. Было уже довольно светло, солнце начало вставать, но деревья пока не давали лучам проникнуть сквозь свои густые кроны, потому в лесу стоял полумрак. Наташа с подозрением протянула руку между ног, пощупала, потом поднесла к лицу — точно, пахнет мужчиной!

Твою мать...она трахнулась с охранником! Кровь бросилась в лицо, и Наташа с ужасом подумала, что теперь, когда прилетит Слава, он залезет к ней в голову, и узнает, что его подруга, фктически его жена, трахалась с охранником, как последняя шлюха!

Он её бросит. Точно её бросит! Он выгонит её, и правильно сделает — потому что она дрянь, она гадина, тварь, изменщица! Ей стало тошно, и хотелось плакать. Потом захотелось пойти и врезать палкой охраннику, который воспользовался её слабостью. Так врезать, чтобы он вообще отсюда не встал, и никому не рассказал, что отодрал свою работодательницу, как шлюху.

Затем этот порыв прошёл, сменившись горестными раздумьями на тему — как ещё можно скрыть свою измену? Перво-наперво, надо заставить молчать охранника, чтобы он никому не рассказал о том, что с ней переспал.

Кстати — вспоминая эту ночь, нужно признать, что ей было очень хорошо. Почти как со Славой. Вообще-то она была в полубреду, и ей представлялось, что занимается сексом она не с Антугом, а именно со Славой... Но это так, левые отмазки — решила для себя Наташа — трахалась она с Антугом, значит то, что при этом представляла совсем другого, 'законного' мужчину, не имеет значения. Или не так?

Она пошла в стороны, нашла здоровенные круглые листья с настоявшейся в них росой — эти листья вмещали литра по два воды, и во время бегства они с Антугом из них пили. Умылась, смыла с бёдер следы ночной страсти, обтёрла тело мягкими толстыми листьями, сорванными с пышного куста, снова надела свитер, и сердитая, вернулась к месту своего морального падения, злющая, как чёрт.

Антуг уже не спал, он тоже успел умыться, и стоял, приглаживая мокрые волосы. Увидев девушку, спокойно поздоровался, ничем не выдавая отношения к тому, что было ночью.

Наташа внимательно посмотрела в его лицо, ища на нём какие-то следы удовлетворения, или насмешки, или же чего-то ещё, что могло бы подсказать ей то, как он относится к происшедшему, потом сумрачно сказала:

— Ничего не было. Ты понял? Совсем ничего! Я была не в себе, так что — забудь.

— А ничего и не было — серьёзно сказал мужчина — вы вообще о чём?

Наташа ещё раз молча, внимательно посмотрела в умные глаза Антуга, и легонько кивнула головой, в знак того, что приняла в сведению. Потом охранник сказал:

— Так что, госпожа, идём дальше?

— А ты как думаешь, что нужно сделать?

— Мне думается — надо идти на юг, на территорию Роя Шиннун. Если найдём тех керкаров, что дружественны нам — тогда всё будет нормально. А ещё — нам нужно выйти на открытое место. Дело в том, что у нас, у всех телохранителей, под кожей вживлены чипы — их можно отследить специальной аппаратурой, с корабля. В лесу сигнал экранируется деревьями — влажность, много листьев, глушащих сигнал, стволы. Так что чем скорее выйдем в степь, тем скорее нас найдут — если ищут. Вот только с водой там проблема. Впрочем — мы можем идти по краю леса, так что вода будет. Есть хотите?

— Само собой хочу! — буркнула Наташа, всё ещё злясь на себя, и на своего случайного сексуального партнёра за ночную связь. Она сейчас даже смотреть на него прямо не могла — упорно отводила глаза и глядела вниз, под ноги, или в стороны — только не на этого мужчину, под которым сегодня ночью извивалась и стонала, как сумасшедшая.

— Сейчас сделаем — кивнул головой Антуг, старательно не замечая смущения женщины. Он подошёл к рыхлому пеньку, и стал ломать его, полностью уйдя в это дело.

Антуг тоже был слегка не в своей тарелке, и хотя понимал, что случившееся ночью было случайной связью, и это больше не повторится, и вообще — этот секс был чем-то вроде психотерапии, но ему мучительно хотелось повторения ночного страстного соития...и он с печалью осознавал, что влюбился в эту страстную красотку. Безнадёжно и бесперспективно.

Покопавшись в пеньке, Антуг что-то оттуда достал, положил на лист, сорванный с дерева и подойдя к Наташе протянул его ей:

— Возьмите. Надо брать их за голову, откусывать и жевать. По вкусу — как грибы. Очень питательно, чистый протеин. Будете сыты, хорошо восстанавливает силы.

Наташа с ужасом глянула на лист — на нём шевелились толстые белые личинки, похожие на личинки майского жука. Она зажала рот, и с недоверием вытаращилась на мужчину:

— Да ты с ума сошёл! ЭТО есть? Я лучше какие-нибудь фрукты поем, или траву! Меня же вырвет!

— Траву есть нельзя — отравитесь. Фрукты — а вы видели тут фрукты? Если и есть — они несъедобны, да и насытиться ими нельзя — мы же не травоядные животные. Нам нужна сытная еда, иначе не дойдём. Вы свалитесь без сил, я буду вас тащить и свалюсь следом. Хотите выжить — будете есть. Нет — погибнем оба. Смотрите, как надо!

Антуг взял одну личинку пальцами за голову, аккуратно сунул в рот, зажав зубами, и сжав их, откусил, выбросив то, что осталось в пальцах. Потом спокойно прожевал, сказав:

— Вот и всё. Вкус — как у гриба. Ничего страшного. Они питаются трухлявым деревом, чистые существа. Берите. Берите, берите, если хотите жить!

Наташа, как заворожённая, взяла одну личинку — та извивалась у неё в руках, сопротивляясь врагу, сжимаясь и разжимаясь, как резиновая, потом сунула её в рот, откусила, и зажмурив глаза стала жевать, подавляя приступы рвоты. Проглотила, утирая слёзы, потёкшие из глаз. С минуту подождала — не выйдет ли назад злостная личинка бурным фонтаном. Нет, удержалась. Конечно, никаким грибом она не отдавала — что-то жидкое, скользкое, отвратительное, но и не такое противное, как она думала.

— Ну вот, видите — нормально пошло — ободряюще кивнул Антуг — давайте ещё ешьте. Штук пять надо съесть — и на какое-то время вы будете сыты. Можно спокойно идти, не думая о еде. Тут они везде есть, эти личинки. А если кончатся — а ещё найду чего-нибудь питательное, наподобие этого. Увы, ничего более вкусного тут найти нельзя. Ешьте, ешьте скорее, да пойдём.

Наташа шагала за своим спутником, глядя в его широкую спину, и думала о том, является ли её измена изменой, если она в полубреду представляла себя не с этим мужчиной, а со Славой? Ну вот например — какая-нибудь женщина занимается сексом со своим мужем, но на самом деле его не хочет, и во вермя секса, закрыв глаза представляет, что она...ну...с Брэдом Питтом. Или с соседом Васькой. Или...с президентом. Является ли это изменой? Ведь на самом деле эта женщина не изменяет мужу, но при этом всё-таки изменяет, представляя, что она с другим! А вот она, Наташа, представляла, что спит со Славой, и то, что на самом деле в ней был другой мужчина — разве это измена? Она-то думала, что это Слава! Совсем даже и не измена. Так что, наверное, зря она себя винит...