Я брел куда глаза глядят, хотя глядеть, по большому счету, было не на что. В тумане кружили какие-то смутные тени, что-то булькало и поскрипывало. Узнавать что у меня не было никакого желания. На миг показалось, что где-то в нескольких шагах от меня мелькнула фигура одоспешенного воина. Я рванул со всех ног в ту сторону, но в моих глюках пространство вело себя как-то странно. Приблизиться удалось лишь настолько, что я рассмотрел симпатичное девичье лицо, обрамленное светлыми волосами. Витязь оказался женского пола. Пытался окликнуть — она не слышала. Равнодушно мазнула по мне взглядом, накинула капюшон плаща и исчезла.
Я развернулся и снова пошел в каком-то направлении. Впрочем, а не все ли равно — в каком? Кажется, в тумане все появляется и исчезает не в определенных точках, а в определенное время... или в определенном состоянии...
В конце концов я вышел к странному месту. Я находился на откосе, а неизвестно откуда, из заменявшего небо тумана, в глубочайший колодец низвергался поток то ли воды, то ли еще какой жидкости. Через туман — хоть и более редкий здесь — не видно, что там течет. Но если судить по радужным переливам, то это было похоже на пленку бензина на весенней луже.
Не знаю почему, но у меня возникло ощущение искусственности, словно водопад был не природным явлением, а сооружением типа японского бонсая: крохотные кустики, притворяющиеся издалека огромными соснами... Так и с этим водопадом было что-то не так. Настолько не так, что я невольно отступил на несколько шагов. Цветовые всполохи почти скрылись в тумане, но от этого видимость одновременно и циклопичности, и миниатюрности стала еще сильнее.
Очень неприятное ощущение — понимаешь, что не можешь определить размер объекта. Все плывет, кружится, в тумане снова активно забулькало, заухало, заклокотало...
Я потряс головой и пробормотал:
На горе стоит ашрам,
Из него торчит лингам,
Вот фигня какая,
Он-намах-шивая[1].
Не знаю почему, но эти стихи показались мне подходящими к ситуации. Фигня. Торчит. Течет и не падает... Полная фантасмагория.
— В оригинале несколько по-иному звучит, — раздался у меня за спиной дребезжащий фальцет — то ли подросток "петуха пускает", то ли старуха ворчит...
— Тут в тумане всякие девицы бродят, не хочется хамом показаться, — автоматически ответил я и только после этого посмотрел, кто же решил со мной пообщаться.
К счастью, это оказался мужик — а то женское общество меня в последнее время стало раздражать.
Если встреченная мной в прошлый раз дама перенеслась в мои глюки прямиком с гламурной вечеринки, приуроченной к Хэллоуину, то этот тип — из какого-нибудь бомжатника. Небритая пропитая морда, папиросина в зубах, даже майки нет — ватник на голое тело. И при этом за спиной — радужные, как у стрекозы, крылья.
— Вы читали Олдей? — с удивлением спросил я. — И что вы думаете об их последнем цикле?
— Нашел место о литературе болтать, — проворчал мужик. — Ты, можно сказать, судьбу свою только что решил. Хотя забавно: хаосит на службе Порядка. Оказывается, и так бывает...
— Вы думаете, у меня есть с кем поговорить о литературе? Да я за последние три месяца не прочитал ничего, кроме пары трактатов по травам и заговорам...
— Ты идиот? — мужик уставился на меня с каким-то исследовательским интересом.
— Нет. Я — орк! — гордо ответил я.
— Тогда все понятно. Кстати, на тему судьбы — я ошибся. Тебе еще предстоит сделать выбор.
— Выбор чего? — не понял я.
— Пути.
Мужик пожал плечами и повернулся ко мне спиной, намереваясь раствориться в тумане. Одним прыжком я оказался рядом с ним:
— В конце концов! Хоть кто-нибудь что-нибудь толком объяснит? Какой выбор? Какого пути?
Бомж скривился:
— Ну что за тупые стабилизаторы пошли! Ты уже знаешь практически все. Тебе остается только начать действовать. Есть Порядок. Есть Хаос. Хаос стремится захватить упорядоченные миры. Во вверенном тебе мире уже есть несколько точек прорыва. Твое дело — уничтожить их.
— А почему мне? Что, в этом дурацком мире с орками нет никого покруче?
— Есть. Но ты — не как все. Этим и хорош. Ладно, давай лучше про новинки литературы...
— Какая литература? — возмутился я. — Вы говорите, что мне типа вверен целый мир? Но я...
— Я, я... головка от патефона! Заладил как попугай! Подонок ты гламурный, а не орк! Маникюр еще сделай! — смачно выругался бомж.
Пока я пытался придумать, какую бы гадость сказать в ответ, мужик взмахнул крыльями и моментально растворился в серой мути, заменявшей здесь небо.
От злости я некоторое время даже не замечал, куда иду. Туман становился все гуще. В конце концов он приобрел плотность киселя, так что через него приходилось проталкиваться, словно идешь против ветра. Скользящие вокруг тени налились плотью, стали осязаемы и даже обоняемы. Откуда-то потянуло такой помоечной вонью, что я начал задыхаться. У вас под окном когда-нибудь жгли мусорку? Возле моего дома, ну, который на Земле, это происходит с регулярностью...
Вдруг дорогу мне заступила какая-то образина, похожая одновременно на лягушку и на инспектора ГИБДД. Мордатый урод, руки-ноги в коричневых пятнах, кислотного зеленого цвета жилетка, в когтистой лапе — полосатая булава. С заляпанных грязью штанов капают на землю ошметки не то одежды, не то плоти.
Я был зол на всех и вся, поэтому разговаривать не стал. Правда, прикасаться к этой гадости кулаками не хотелось. Быстренько скинул со спины щит и навернул им образине по морде. Хорошо так навернул, умбон впечатался в харю, а сам "регулировщик", нелепо дернув ногами, улетел куда-то в туман. Я оглянулся и вздрогнул — сзади и с боков ко мне приближался еще добрый десяток таких же жаб. И это только то, что видно в тумане. А сколько их скрывается в глубине?
Выбрав направление, свободное от тварей, я рванул с максимальной скоростью, на которую был способен. За спиной раздалось омерзительное "хлюп, хлюп", словно кто-то скачет по болоту. К счастью, звуки не приближались, даже начали немного отставать. Обрадовавшись, я поднажал и вдруг выскочил на свободную от тумана площадку. И вынужден был остановиться, чтобы не врезаться в поджидавшего меня мужика.
Этот, к счастью, выглядел почти как человек. Точнее, как негр-качок, зачем-то намазавший морду белой краской. Тоже мне Майкл Джексон нашелся! Мужик здорово напоминал гаремных охранников, как их рисуют в игрушках: гора лоснящихся мышц, голая грудь, шаровары, на поясе — пара сабель.
— Стой! — простер руки негр.
— Стою, — ответил я.
— Да не ты, идиот!
Я был очень зол. Уже второй раз за один сон меня называют идиотом!
— Слушай, родной, а правда, что в охранах гаремов служили только евнухи? Типа, когда к турецкому султану попадал в плен какой-нибудь симпатичный малый, ему предлагали выбор — отрезать или голову, или головку?
— А что, неплохая шутка, — ухмыльнулся качок. — Надо запомнить и как-нибудь использовать. А ты бы что выбрал?
Я в ответ тоже осклабился:
— Если меня пустить в гарем, все наложницы разбегутся с перепугу. Да и выбор из двух альтернатив — не выбор, а манипуляция. Всегда есть третий путь.
Качок уставился на меня, словно я — что-то забавное.
Задумчиво положил ладони на эфесы сабель.
Я напрягся и тоже положил руку на ятаган.
Я был зол. Очень зол. Но бешенство вдруг сделало мои мысли предельно ясными. В голове словно компьютер заработал.
Черномазый хочет развлечься? Пожалуй, что так. Его холуи, словно собаки, выгнали "дичь" на "охотника". Прекрасно. Значит, до поры он не кликнет этих слизистых тварей. Гордость не позволит. Он уверен, что может прекрасно поразвлечься. А вот я в этом не уверен.
Он выше меня и намного тяжелее. Но у него две короткие сабли. Идиот — он, а не я. Парные клинки — для маленьких и быстрых, а не для таких бугаев. В руках перекачанной туши они — лишь безоружных пугать. Или он привык драться в узких проходах? Мой ятаган длиннее его сабель на ладонь. К тому же у меня по-орочьи длинные руки. В итоге фора — сантиметров тридцать с учетом моего третьего места по России в категории "щит плюс меч".
Если бы у него имелся щит класса "бронедверь", то шансов у меня бы не было... Но с двумя клинками массой давить неудобно...
Скорее всего он надеется на какую-то магию. Вон как переливаются, поблескивают сабли. Самый тупой в колдовстве поймет, что тут что-то нечисто. Впрочем, и меня все хором убеждают, что я — необыкновенно крутой маг. Я не знаю ни одного заклинания, но тупо, по-орочьи, наверное, что-то могу. Вот и посмотрим... Что там за Сила, которая со мною пребудет?
В общем, "двум смертям не бывать, а одной не миновать", — решил я.
После этого очень медленно достал ятаган и встал, демонстративно опустив клинок. Пусть нападает первым — а там его проблемы...
Негр с выкрашенной известкой мордой саркастически поднял бровь и взглянул мне в глаза.
Я поймал его взгляд и снова улыбнулся.
В памяти вдруг промелькнуло чужое воспоминание: ровесники преградили дорогу нелепо долговязому орчонку, живущему не с родителями, а с бабкой-знахаркой. А орчонок, вспомнив бабкины уроки, улыбается и идет вперед так, словно перед ним никого нет. Каждого из этих, стоящих теперь на его пути, он уже лупил — за кличку "бабкин наследник". Все же знают, что дар ворожеи можно передать лишь девочке. Теперь они собрались, чтобы навалять ему вместе, даже притащили с собой пацаненка постарше... Но почему-то расступаются перед ним...
Или это было вовсе не в приречном стойбище, а в полутемном проулке между двумя панельными пятиэтажками? И никакие не орки стоят на дороге, а мальчишки из соседнего двора?
Но и они расступаются, увидев эту улыбку-оскал.
"Псих! — несется вслед. — Тебя в дурдом сдадут!"
Потом, через много лет, одного из этих, стоявших на дороге, привезут в психушку. Как раз в мою смену... В приступе белой горячки он зарежет жену и ребенка...
И тут стало происходить что-то странное. Стоило мне поудобнее перехватить "кулачник", как воздух перед ним очистился от мелкой мути, которой было достаточно даже на этой относительно свободной от тумана площадке. Щит засиял, разбрасывая по земле солнечные зайчики. Вслед за ним заискрился и клинок.
Качок криво усмехнулся и с досадой произнес:
— Что, испугался, смертный? Лихо я пошутил? Какие вы все нервные, однако!
— Да, неплохо, — согласился я, не отпуская взгляда противника.
Негр с трудом опустил глаза:
— Ну, гуляй пока, умник. Не ты первый про "третий путь" говоришь. Пусть с тобой Арагорн помучается. То-то посмеемся!
И, шагнув в сторону, исчез в тумане.
Я оглянулся, принюхался. Зелеными образинами не пахло.
Выдохнув, я потопал туда, где туман казался не таким густым. И точно — вскоре впереди замаячило что-то, напоминающее далекий огонек.
— Не могли бы вы пустить меня под свой щит? — раздалось у меня за ухом.
От неожиданности я чуть не подскочил на месте. Скосив глаза, увидел у себя на плече какую-то мелкую тварюжку. Трогать что-то руками в этом сволочном тумане мне не хотелось, поэтому я изловчился и поддел это нечто краем щита. Существо радостно пискнуло, скатилось к самой рукояти и уставилось на меня парой сиреневых глаз. Если не обращать внимания на отсутствие ушей и хвоста — ну точно кот из "Шрэка". Только в миниатюре. Размером это создание было со спичечный коробок. Кургузое светло-серое тельце, смешные лапки с маленькими коготками, круглая голова, состоящая в основном из одних глаз.
— Ты вообще — что? — спросил я. — И зачем тебе мой щит?
— Твой щит — самое надежное место в этой реальности, — ответил "котенок". — А я — великий маг Асаль-тэ-Баукир, владыка Башни Света и прилегающих земель.
Тварюжка была забавной. К тому же я каким-то непонятным мне образом выпустил всю накопившуюся во мне злость на черномазого качка, хотя мне так и не удалось ему врезать. А это существо разговаривало вежливо и не обзывало меня идиотом.
— Очень приятно, — ответил я. — Меня зовут дед Мышкун. Или Сан Саныч — как удобнее.
— А тебе?
— А мне по фигу. Хоть горшком зови.
Существо поерзало, устраиваясь поудобнее.
— Слушай, ты что, в щите жить собрался? — забеспокоился я. — Вообще-то он мне иногда бывает нужен...
— Не беспокойся, закончив беседу, я спрячусь под рукоять. Тебе это нисколько не помешает использовать щит.
— Только не нагадь там, — ворчливо предупредил я.
— Что ты! Я вообще не справляю естественных надобностей. Их у меня просто нет. Как и желудочно-кишечного тракта.
— А чем же ты питаешься?
Разговор меня заинтересовал.
Тварюжка взобралась на край щита и уселась там, словно на скамейку.
— Я питаюсь остаточными эманациями магии, проникающими из живых миров...
Этот Асаль-тэ-Баукир оказался интересным собеседником. Я выслушал длинную лекцию о судьбе "неприкаянных душ", то есть душ тех разумных, которые при жизни были атеистами. Дескать, боги заботятся только о своих адептах, а тот, кто пользуется "научной" магией, игнорируя всевозможные заговоры и молитвы, после смерти оказывается предоставлен сам себе. И там уже от самого духа зависит, сколько он просуществует на просторах межмирового эфира. Кто-то из магов продолжает существование за счет подпитки от стихийных сил. Но некоторым, как моему собеседнику, не везет — связь с их родным миром теряется. Или мир теряется...
— Вот это лихо — потерять целый мир! — не выдержал я.
— Ну что ты, еще не то бывает, — махнул лапкой Асаль-тэ-Баукир. — Один мир — это ерунда. Бывает, боги так разбушуются, что целые гроздья миров гибнут, не оставив после себя и следа... Тут главное — понять, на чью сторону надо встать, чтобы не погибнуть вместе с миром.
— И вечный бой, покой нам только снится, — хмыкнув, нараспев процитировал я. — А ты как? На ту сторону встал, на какую нужно?
— Я до конца защищал Свет. Но своей ошибкой это не считаю. Лучше тысячелетия блуждания в тумане, чем жить, понимая, что не сделал то, что должен был сделать.
Из уст такой малявки, как мой новый знакомец, эти пафосные слова звучали весьма забавно. Но было в его интонации что-то, что не позволило мне засмеяться. Наоборот, я вздохнул и вдруг пожаловался:
— Вот и мне нужно сделать то, что я должен. Раз клятву Гиппократа давал — значит, должен лечить.
— Так делай! — с непередаваемой уверенностью сказал Асаль-тэ-Баукир. — Кстати, ты знаешь, куда мы идем?
— Понятия не имею.
— Так посмотри — вот место, которое тебе нужно.
Я поднял глаза. Действительно, далекий огонек превратился во вполне различимый костер. Около него сидела странная фигура — здоровенная птица с человеческой головой. Однако, стоило мне подойти поближе, существо у костра встало, подняло посох — и я понял, что это вовсе не птица, а человек в покрытом перьями плаще. Незнакомец оглянулся по сторонам, пожал плечами и шагнул в туман. Тот довольно чавкнул, моментально скрыв фигуру.
Мне же не оставалось ничего другого, как выйти к огню.
Костер как костер... Большой. Неизвестно кем разожженный. Неизвестно кто подкидывает дрова, которых на самом деле нет.
