— А как?
— Убери эту дохлятину, — ткнул пальцем в ягира, который, кстати, мёртвым выглядел менее кровожадным, чем при жизни. — Только аккуратнее... — гоблин приподнялся и стал руководить. — За эту лапу... так, молодец... теперь здесь за шкуру... не удержишь?.. за хвост тогда — чай не укусит уже, драконье семя... Не урони на меня...
— Вот это да... — раздался за спинами застывших гоблина и тролля скрипучий голос гнома. — Будто дракон срыгнул.
Худук вздрогнул, не отводя взгляда от открывшейся картины, бросил:
— А ты откуда знаешь?.. Только что оттуда?..
— Эт точно, — согласился гном, даже и не думая спорить. Впрочем, как и улыбаться. Замер рядом с товарищами, будто истукан.
Вид неподвижного человека был как минимум плачевный. Будто укрытый красно-бурой плёнкой распятый трафарет в слипшихся грязных лохмотьях то ли остатках одежды, то ли шерсти, то ли земли. Сито плаща представляло собой некую маскировочную сеть для тёмного времени суток (не от комаров). Тоже касалось и прочей одежды и амуниции — будто всё не на своём месте. Зато нож в руке — не вырвешь. Пока, правда, никто не проверял. Потому как это было достаточно опасно — Ройчи относился к той небольшой категории людей, которые и в своей смерти могли нанести врагу урон. А смерть, как известно, работает не по словесным портретам — заберёт с собой, не разбираясь, свой это или чужой — ей, как и дракону, чихать огнём на такие мелочи.
— А он дышит, — пробасил Рохля.
— А вы уже и расстроились... — тихо-тихо, на грани слышимости шевельнулись, еле изломались губы, остальное, правда, продолжало оставаться недвижным.
Худук покрутил головой.
— Слышь, Нос, мне показалось или... — почему-то шёпотом уточнил он у гнома.
— Не пойму я тоже, — также тихо ответил тот и добавил оправдательно: — Кажется уруки мне изрядно вломили, — признался он.
Видимо, его продолжали тревожить последствия странного обморока.
— Эй, придурки, вы долго будете выделываться и обсасывать своего дракона?! — повернулась страшная бордовая физиономия и приоткрыла один глаз — на другой половине лица было пока нечто невразумительное. — Меня кто-нибудь собирается возвращать к жизни?
Гоблин и гном с дружным 'ох!' синхронно хлопнули себя по коленям.
— Рыжий, бери больного и неси... — гном оглянулся вокруг и вытянул руку на заросшую травой небольшую полянку поближе к лесу, — ... туда.
Ройчи бледнел и скрипел на руках тролля, но молчал. Трогательная это была картина: раненный человек, выносимый огромным троллем с поля боя. Ничего, что ноша была, словно лишённая кукловода поникшая, тряпичная кукла. Зато рыжий верзила был столь осторожен и деликатен при транспортировке, что своими здоровенными, но сейчас мягкими ручищами не повредил бы и пёрышко.
И ещё, пожалуй, никто на Веринии не видел подобной картины!
Худук своими подвижными пальцами начал распутывать ремни, развязывать — разрывать — разрезать рубаху и бороться с остатками одежды Ройчи.
— Нос, Рох, — обратился он к внимательно наблюдающим за его манипуляциями, — вам что, делать нечего? — спросил через плечо.
Гном пожал плечами (будто гоблин мог его видеть) — мол, так устал, что от любого движения развалится. Тролль повторил его движение. Так, за компанию.
Худук встал.
— Поищите лошадей с нашей поклажей. Рохля, — повернулся к троллю, — бегом неси из повозки мою сумку...— видя непонимание на лице рыжего, уточнил. — Ну, ту, с мазями, травами, баночками. Кстати, Кыша и Мыша ты успел отпустить? — уточнил строго.
— Ну да, жрать охота.
— Ностромо, понял, что надо сделать, червяк земляной?
— Чего ты раскомандовался? — скривился гном, потягиваясь.
— Сейчас будешь дождевым, — предупредил гоблин. — Будешь выделываться, как эльфийка после первой брачной ночи, оставлю лечить Ройчи, а сам займусь телегой и драконьим хвостом, — пронзительно уставился своими чёрными глазищами так, что гном торопливо подскочили отрицательно замахал руками. — Быстрее, быстрее! То-то же, это тебе не золото, гуляючи добывать в норах, — бурчал гоблин вслед удаляющимся друзьям. — Эй! — окрикнул вдогонку. — Оружие возьмите, а то шастают тут четырёхногие урукские твари. — Увидел, как Ностромо согласно кивнул, отвернулся. — Ну что, Ройчи, как себя чувствуешь?
Мелькнувшее сочувствие в его голосе было совсем не характерно тёмным. Показалось, наверное.
— Паршиво, — человек вяло улыбнулся. — Но жить буду. — Задумчиво посмотрел в небо. — Бывало и похуже, — посмотрел на гоблина. — Заштопай меня, Худ, — снова улыбнулся. — Знаю, тебе нравится ковыряться во мне иголкой...
— А то, — подтвердил серьёзно тот. — Это уж как водится. Как дракон прописал, — криво ухмыльнулся. — Сам ведь знаешь, как любят тёмные остреньким обихаживать светлых и людей. Моя б воля, поменял местами вам задницу и голову — оно так у вас вернее бы было...
— Ой, прекрати! — взмолился человек, закашлялся, пытаясь сдержать смех. — Добьёшь меня своими грубыми шуточками.
— ...бьёшь, например, ногой по яйцам, — не унимался Худук, — а выбиваешь зубы. Не так больно, и красота приходит в порядок, — не улыбаясь, задумчиво посмотрел на корчащегося человека. — Ладно. Увидел я, где у тебя болит, так что готовься, теперь буду щупать.
Человек тяжело вздохнул.
— Ещё одна просьба, Худ, — тот, дуя в руки, посмотрел на него, кивнул согласно, не прекращая своего занятия. — Поаккуратней заштопай — чтоб с девушками у меня было того... всё нормально... По-человечески прошу!
— По-человечески! — перекривлял его гоблин. — Ты меня ещё по-эльфийски попроси, так я тебе устрою тройной кармашек для... червяка — по маленькой будешь ходить зараннее, чтобы вовремя инструмент отыскать, не то, что с женщинами знаться. Ты каждый раз меня об этом просишь, — пробурчал гоблин, согревая ладони одна об другую.
— Пообещай! — настаивал тот.
— Я тебя когда-то подводил? — рассердился Худук.
— Да нет... вроде.
— Я те дам — вроде!
— Ну да, всё правильно — на гоблинок же не тянет...
— Всё, заткнись, сопля драконья! — рассердился гоблин, вытянул правую руку над раненым, и человек, вздохнув, откинул назад голову, закрыл глаза.
* * *
Гном шёл и размышлял, почему им так не везёт: вечно судьба преподносит им разные сюрпризы, подобные тому, что произошло вчера и сегодня. С неизменной периодичностью их фигуры притягивают неприятности, связанные с телесными повреждениями разной тяжести. Благо, они пока выкручивались без существенных потерь.
Что же тому виной? Вызывающее поведение? Есть в этом правда — капризный зловредный гоблин в большинстве трактирных и уличных драк — зачинщик либо источник оных. Да, тролль частенько привлекает внимание — не в пользу спрашивающей стороны. Впрочем, и остальные трое, особенно подвыпив, были не прочь побуянить. Но как же без этого? Жизнь-то так многообразна: приятно дать в морду — приятно получить.
Но это всё так, локальные стычки, доходящие максимум до поножовщины. А ведь есть истории, замешанные на серьёзных чувствах, ситуациях с лицами королевских — и подобных им — кровей, и прочими атрибутами, повышающими смертность игроков.
При чём здесь они?! — гном в сердцах сплюнул. Они, по сути, такие себе милашки, что впору картину писать: пример аскетизма, добродетели и здравомыслия. У ребёнка конфетку не отнимут, предел мечтания домохозяек — спокойные, рассудительные, покладистые, ну поворчат при случае ради проформы, зато сытые и при мягкой постели на сеновале хоть к ране прикладывай — вылечат. Ну, рожи занятные, привлекающие внимание. Так пусть каждый посмотрит в зеркало и будет честным перед собой: ночью в тёмном переулке сохранит ли его анфас привлекательность и добросердечность?..
Вот ради этого они и едут в некую относительную глухомань. Чтоб отстали праздные зеваки, гуляки — и прочие дармоеды, графья и князья, от полноты собственной значимости сующие свои хвалёные аристократические жала туда, где им не рады.
Подобные гневно-иронические мысли толклись в голове у гнома, распихивая по полочкам и кладовым туман и прочие разности, поселившиеся там после пробуждения. Или до отключения?
Ностромо чётко давал себе ответ — это последствия магического воздействия, и всё его кряхтение и страдания всего лишь от головной боли, а не от серьёзных ранений. В этом смысле, в отличие от Ройчи, прущего на рожон, он отделался лёгким испугом...
Вопрос: куда делся шаман? Можно сказать, лёгкий, статистический — раз они живы, то проклятому колдуну как минимум плохо и не до них. Второй: где Листочек? Это в принципе понятно: в лесу — в родной стихии, скорее всего пресследует уруков. И самый главный: что им после всей этой кутерьмы делать, как быть? Ибо влезли они, судя по всему, не в рядовую драку, тут попахивает большой политикой и старой, но совершенно не доброй интригой как минимум на уровне королевства. И им, как два пальца дракону в пасть, не дадут спокойно слинять, раствориться в тумане ничегонезнания и ничегоневиденья. Хоть они — попрошу не забывать — попали во всё это совершенно случайно!
Кыш и Мыш отыскались быстро — умные кони, не взирая на шум и гам, наличие агрессивных, полупьяных от собственной кровожадности четвероногих соседей, преспокойно жевали травку в соседнем подлеске, пережидая очередные напасти, случившиеся с их хозяевами. С третьего свиста они молчаливо — на всякий случай (до чего же умные животные! — в который раз восхитился гном) неспешной рысцой примчались к брошенной повозке. Парочка ягиров, устроившихся под кустами чуть левее, удивлённо проводила взглядами потенциальных жертв — но так, вяло — сытым хищникам лень было даже рычать.
Тролль умчался обратно к Худуку с его лечебной торбой, а Ностромо взялся за обтирание коней, запряг, поблагодарил их за верную службу кусочками сахара, неизменно находившимися в отдельном закрытом кармашке. Отправился искать конфискованное военными их имущество: оружие, а также предметы, квалифицированные, как подозрительные с точки зрения среднестатистичекого обывателя — в основном, конечно, принадлежности гоблина сомнительного происхождения: черепки, хвосты, какое-то разноцветное вонючее дерьмо (в данной ситуации гном предпочитал причислить себя к той вышеназванной категории людей, дабы не давать повода думать плохо о гоблине).
Первая мёртвая лошадь с их вещами лежала совсем недалеко от телеги. Вторую пришлось поискать, и вид её после зубов ягира был ужасен — гном с неодобрением посмотрел в сторону преспокойно разлёгшихся хищников. Параллельно попадалось много интересных и полезных с точки зрения их будущей мирной жизни вещей, как то: оружие и ещё раз оружие, которое всегда имело спрос, а также легко превращалось в сельскохозяйственные орудия. Попадались и хорошие доспехи, почти не пострадавшие, и кошельки, как со стороны тёмных, так и гвардейцев с вышитой чайкой на боку — королевским символом Агробара, плюс собирал стрелы, либо вырезал наконечники эльфовых, которые попадались на глаза. Также набрёл на увесистые баулы, опять же со знаком чайки — то ли вещи РоПеруши, то ли собственность отряда (гном прощупал немаленький плотный мешочек с характерным и радующим слух позвякиванием) — туда Ностромо решил не сунуть нос — чревато. Всё интересное и полезное он сбрасывал в повозку — потом разберутся: агробарцы отделят своё, а остальное... В хозяйстве всё пригодится. Ещё удалось приманить несколько испуганных уцелевших лошадей.
За этим занятием его и застал Листочек. Эльф был мрачен. Впрочем, в последнее время он частенько был такой, когда дело касалось пускания крови. В голове у него сломался предохранитель, отвечающий за равнодушное отношение к смертоубийству. Ну, это, как выразился Худук — кстати, предлагавший свои услуги психоаналитика — излечимо, достаточно повисеть на дыбе и почувствовать запах подгоревших собственных пяток, а если ещё удалить абсолютно лишние, через одного, зубы, сделать количество пальцев чётное, причём не только на руках и ногах, и выдавить всего лишь один глаз, как отношение ко всему живому и разумному поменяется кардинально. В оптимистичную сторону.
Но на всякий случай Ностромо всё-таки спросил:
— Что-то случилось?
— Да нет, — эльф наклонился, поднимая тяжёлый урукский шлем, взвесил в руке, хмыкнул и забросил в повозку, — всё нормально. Ушли только троица на ягирах. И то, один со стрелой в спине — выживет ли. Остальные мертвы, — эльф помолчал. — С той стороны, — кивнул на поваленные деревья, был секрет из двоих уруков... — потемнел лицом, — и мёртвая пожилая крестьянка... с коровой.
Он стал помогать гному. Правда, сама идея хозяйствования ему была неинтересна. Но понять необходимость тащить те или иные вещи он мог. Всё-таки занятие какое-то — всё не убивать.
Листочек внезапно встрепенулся, услышав подозрительный звук. Это утробно зевнул один из ягиров, перевернулся на другой бок. В мгновение ока эльф схватил лук, и пару ударов сердца спустя хищники получили по стреле: один в шею, второй — в глаз.
— А то будут потом терроризировать близлежащие сёла, — будто оправдываясь, проронил он, доставая нож и направляясь в сторону корчащихся животных.
Гном вздохнул и продолжил то ли мародёрствовать, то ли собирать законную добычу. С какой стороны посмотреть. Пожалуй, помимо того, чтобы отдать им их личные вещи, стоит показать собранное агробарцам. Вряд ли они будут вырывать что-либо из рук своих спасителей. А будут — придётся поговорить... серьёзно. Если, конечно, ещё кто-то из этих невезучих гвардейцев на ногах.
Ностромо задумался: если у них не будет живого свидетеля лояльности к короне Берушей, то у них могут появиться большие неприятности. Первый же патруль, любое воинское подразделение либо лица, облечённые властью, при осмотре, естественно, обнаружат залежи оружия в многозначительных пятнах крови и различные фрагменты амуниции... королевских гвардейцев и... уруков... Круто! Умирать они (сам гном и компания) будут долго и мучительно.
Поэтому, когда эльф вернулся и резко бросил: 'Надо поторопиться, — прищурился вдоль дороги. — Могут нагрянуть гости', гном был не прочь последовать предложению.
Картина, открывшаяся за поворотом, говорила о том, что они что-то пропустили. Худук, красный от злости (вполне нормальное, нужно сказать, его состояние) — если можно так назвать светло-зеленокожего гоблина, налившегося дурной кровью, стоял, уперев руки в бока, набычившись. В шаге от него сзади возвышалась тяжёлая артиллерия в виде тролля. Правда, огромная фигура Рохли не несла никакой агрессии, скорее... любопытство. Да-да, рыжий здоровяк с интересом прислушивался к ругательствам, используемым конфликтующими сторонами в качестве цементирующей основы своих словесных аргументов.
— Ещё раз говорю, мы не нанимались чистить эти конюшни...
— Подбирай слова, тёмный, — вскипел РоГичи — а это был он, бравый капитан, — когда говоришь о королевских солдатах, павших смертью храбрых...
— Вот-вот! — не собирался уступать инициативу гоблин. — Вам бы геройски зубы дракона чистить. Заодно и желудок с кишечником...
— Ма-а-алчать!!!
