В плену Времени

Я цапнула со стола, стоящего рядом с моим креслом, парочку маленьких бутербродиков и неторопливо сжевала их не чувствуя вкуса, запивая еду большими глотками терпкого рубинового вина. Затем, взяла еще один бокал, и уже наслаждаясь благородным напитком, смаковала его маленькими глотками. Алкоголь немного успокоил нервную дрожь в коленках, я даже почти трезво взглянула на ситуацию и поняла, что своим побегом дала понять князю, что не желаю с ним общаться. В моей ситуации все должно было быть как раз наоборот. Я должна была познакомиться с Дэниэлем, завязать знакомство, а затем ловко выманить Часы Времени, а вместо этого что? Убежала, как последняя идиотка, от своего единственного шанса вернуться домой. С досадой я прикусила губу, и мысленно выругала себя своим богатым словарным запасом ругательств. Затем захотелось выпить, я залпом опрокинула остатки вина в рот, и с удовольствием отметила, как вино огнем полилось в почти пустой желудок. Не закусывая, я потянулась за третьим бокалом, намереваясь и его осушить до дна.

— Я бы не советовал вам это делать, — лениво отозвался бархатный с хрипотцой мужской голос, казалось сотканный из тьмы южной ночи. — Доктора говорят, что женское пристрастие к вину, увы, не излечимо.

— А мне все равно, что они там говорят, — зло отрезала я, нежно улыбаясь рубиновой жидкости в широком бокале на высокой ножке.

— Ну, все-таки, может не стоит, — продолжал вкрадчивый голос с долей насмешки. — Мы можете испортить репутацию, хлебнув лишнего. Я настаиваю, чтобы вы прекратили пить.

— Черт, да кто вы такой, чтобы настаивать? — чуть заплетающимся голосом пробурчала я, буравя тьму, в которой оставался обладатель столь хорошо модулированного голоса. — На этом чертовом вечере, так скучно, что выпивка — единственное здесь развлечение.

В ответ моей реплике раздался призрачный мелодичный смех, чиркнула спичка, зажегся неровный огонек. К своему огромному разочарованию, осветил он лишь темную сигару, а не лицо нахала, вздумавшего указывать, когда мне пить и сколько. До меня донесся приятный аромат настоящего табака, в темноте сверкала алая звездочка тлеющей сигары, а к небу потянулся белесый дымок.

— И все-таки, кто вы? — зло бросила я в сторону тьмы. — Почему вы прячетесь...как демон ночи...

— Слишком много вопросов, милая, — небрежно отозвался незнакомец. — Тем более, что вы сами сказали, что я демон ночи.

— Я вам не милая! — отрезала я, осознавая, что где-то слышала это дьявольский голос с некоторым акцентом, только не могла с ходу вспомнить где. — И вас совершенно не касается, сколько я пью.

— Это вам так только кажется, — загадочно отозвался незнакомец, после очередной затяжки. — Тем более, что приличные леди себя так не ведут.

— Что? — завелась я, чувствуя, что надо мной тонко издеваются. — Вы намекаете, на то, что я не приличная и не леди?!

На ум пришел фильм "Унесенные ветром", в котором Ретт Батлер тоже утверждал, что Скарлетт НЕ леди. Я хмыкнула, и взяла облюбованный мною бокал.

— Верно, — с издевкой отозвался мужчина во тьме, с удовольствием затягиваясь душистой сигарой.

Алкогольные пары ударили в мою голову, и поэтому контроль над языком ослаб.

— Да, что вы понимаете в прекрасном и в леди! Идите к черту! — крикнула я, яростно сверля тьму, окутывающую незнакомца.

— О, поверьте, милая, я в леди прекрасно разбираюсь и в прекрасном тоже, — насмешливо парировал он, вкладывая неприличный смысл, который я прекрасно уловила.

— Идите к дьяволу, — задыхаясь, прошипела я, желая его послать такими трехэтажными, что многие слова этот насмешник услышал бы впервые.

— Уже иду, — рассмеялся голос, потом послышались шаги в сторону ближайшей ко мне двери. — Всего хорошего, милая...

В неярком свете, льющемся из распахнутых настежь дверей, мелькнул белый костюм и знакомое ухмыляющееся лицо князя Баринского. В этот момент, я полностью осознала, кого только что послала в гости к рогатому. Досада на саму себя и князя достигла такого предела, что я не в силах была себя контролировать. В глазах потемнело, сердце отстукивало бешеный ритм, разгоняя по телу кровь, смешанную с адреналином и алкоголем, и тут же захотелось выплеснуть переполнивший меня гнев.

— Твою мать, — взревела я и бокал, который держала в руках, полетел в сторону перил, окутанных тьмой. Слабо звякнул бьющийся о мраморные перила хрусталь, обдавая водопадом рубиновых брызг пол терассы.

Прошло некоторое количество времени, когда я полностью успокоилась, вернув себе прежнее самообладание. Пришлось взглянуть правде в лицо — две возможности вернуться домой я глупо упустила. Мрачно улыбнувшись, я неторопливо вернулась в зал. К моему удивлению оркестр больше не играл, а дамы всех возрастов столпились вокруг огромного черного рояля, покрытого сверкающим лаком. Как только я переступила порог зала, раздались первые звуки, и неспешно полилась божественная музыка. Я с первых аккордов увлеклась мелодией и виртуозностью музыканта, и медленно шла к толпе слушающих дам. С каждым шагом, сердце убыстряло ритм. Хотелось взмыть под потолок, украшенный лепниной и парить в воздухе, подхваченная мелодией.

Как только я протиснулась между дамами, то увидела, князя Дэниэля сидящего на стуле. Его лицо было одухотворенным, глаза сверкали, а его длинные чувственные пальцы с величайшей нежностью скользили по черно-белым клавишам инструмента. Мелодия все лилась и лилась, разворачиваясь, подобно спирали, и затрагивая самые чувствительные струны в душе. И тут мой взгляд упал на Лидию. Рыжая бестия, практически улеглась на крышку рояля перед князем и, призывно улыбаясь, слушала потрясающую игру. Ее зеленые глаза потемнели от страсти, а на розовых полных губах играла легкая зовущая улыбка. Девчонка ловила каждый его взгляд и движение пальцев, пожирая глазами его широкоплечую фигуру. Хорошее настроение мигом улетучилось, при одном только взгляде, как ведет себя Лидия. Она разве что на колени ему не села. Скривив губы при виде этого фарса, и будучи уверенной, что именно хозяйская дочь попросила его сыграть, я сделала движение, чтобы уйти. В этот момент ко мне обернулся Дэниэль, и его горячий взгляд опалил меня. Я остановилась, как вкопанная не в силах пошевелиться. Князь незамедлительно улыбнулся мне, сверкнув зубами. Краем глаза я увидела, что Лидия заметила его улыбку адресованную мне, а не ей. Ее красивое лицо перекосило от злости и досады. Реакция рыжей бестии мне понравилась, и я моментально сообразила, что к чему, и послала князю свою самую лучшую улыбку. Лидия раздраженно фыркнула и, оттолкнувшись от рояля, ушла в сторону играющих мужчин. Я удовлетворенно хмыкнула, и тоже отправилась восвояси. За спиной музыка смолкла, и раздался оглушительный шквал аплодисментов.

Я уселась на один из свободных диванов, подальше от рояля и толпы восторженных дам. Легкое алкогольное опьянение уже прошло, и теперь я откровенно скучала на диване. Но мое одиночество длилось совсем недолго. Вскоре ко мне подсела Сесиль. Ее личико было опечаленным, а глаза полны тоски и скуки. Мне даже показалось, что сестрица подавила сильный зевок.

— Сисси, может, заберем маменьку из толпы горячих почитательниц таланта князя Баринского и поедем домой? — предложила я усталым тоном.

Ужасно хотелось стащить это роскошное платье с чужого плеча, скинуть туфли на высоком каблуке и распустить шнуровку корсета.

— Да, я тоже так думаю, — согласилась со мной Сесиль и лукаво улыбнулась. — Умный ход, сестрица.

Я непонимающе посмотрела на нее:

— Ты о чем?

Сесиль продолжала улыбаться мне.

— Ну..., — она запнулась и беспомощно посмотрела на меня. — Все видели какими улыбками вы с князем обменялись... Тут всем ясно.

— Чего?! — взвилась я. — Ничего подобного! Улыбнулась я ему исключительно для того, чтобы взбесить Лидию.

Личико Сесиль казалось озадаченным, и она растерянно пробормотала:

— Так значит, ты улыбалась, чтобы позлить Лидию?

Я утвердительно кивнула головой. В глубине глаз Сесиль мелькнуло восхищение моей, доселе неведомой для всех, смелостью.

— Молодец, сестрица! Просто восхитительно! Убила двух зайцев, — похвалила меня Сесиль и улыбнулась еще шире. — Правда твоя улыбка была не слишком приличной, и можно даже сказать — вызывающей.

Я нахмурилась и посмотрела на девушку сердитым взглядом. Не хватало, чтобы и эта тихоня вздумала называть меня "не леди". Оленьи глаза лукаво смотрели на меня из-под длинных густых ресниц. Уголки ее полных губ вздрагивали. Видимо она пыталась сдержать смех. Это нисколько не вязалось с ее внезапно ставшим серьезным личиком.

— Полно тебе, сестрица злиться. Я сейчас схожу за маменькой, и мы втроем откланяемся, — примирительно отозвалась Сесиль, ободряюще пожимая мою руку и убегая в сторону рояля. Я с досадой прикусила губу, осознав, что меня безумно тянет посмотреть в ту же сторону.

Когда мы с фальшивой дружелюбностью попрощались с хозяйками дома, в этот момент дамы уговорили Дэниэля Баринского сыграть еще одну композицию. Он кивнул и подчинился просьбе большинства. Последнее, что я увидела, покидая зал, было то, что Лидия вновь вернулась на свое место на рояле. Карие глаза "красавчика" встретились с глазами Лидии, и на его чувственных губах заиграла знакомая мне кривоватая усмешка. Лидия ответила ему восторженной улыбкой. Эту сладкую парочку я прекрасно видела в профиль. Меня, как с ушат, окатило непонятное чувство холодной злости. Я стиснула зубы и вышла прочь из зала, под аккомпанемент веселой мелодии наигрываемой Дэниэлем.

По дороге домой наступила тягостная тишина. Каждая, сидящая в открытом экипаже, молча размышляла о своем, я же пялилась во тьму южной ночи и думала о том, как мне вытащить у Баринского Часы Времени. Уставший за день мозг отказывался работать, и поэтому пришлось прекратить мучить его, отложив все раздумья на завтра. Я настолько устала, что моя горничная смогла каким-то чудом стянуть с меня платье, расплести волосы и натянуть ночную сорочку. Велев распахнуть настежь окно и зашторить его, я беспомощно повалилась на кровать, и тут же провалилась в забыть

Глава 16

Утром, следующего дня, я проснулась с дикой головной болью, тяжело пульсирующей в висках. Во рту было сухо, как в пустыне, и тут с запозданием осознала то, как много вчера выпила, казалось бы, такого, легкого на первый взгляд, вина. Невольно скривив губы, я села в постели. Вино оказалось слишком коварным. Таким же, каким являлся и сам Дэниэль.

— А ведь он меня предупреждал, чтобы я много не пила. Знал он прекрасно, о чем говорит... Гаденыш... — тихо прошипела я сквозь зубы, осторожно расправляя под собой постель.

Влажный шелк простыней сбился подо мной в валик. Судя по тому, что в окна уже не заглядывали лучи утреннего солнца, был день в разгаре, и возможно, уже далеко за полдень. В распахнутое окно вливался знойный летний воздух, ветер колыхал тяжелые шторы и создавал движение воздуха в спальне. Я откинула еще влажные и спутанные ото сна волосы со лба и плеч, и слезла с кровати. Резким движением я раздвинула шторы, и в лицо дунул сухой жаркий ветер, пахнущий кипарисами и далеким морем. Он разметал мои волосы по плечам, осушая влажное лицо, но, не принося долгожданной прохлады. Я блаженно зажмурилась, мечтая о том, чтобы головная боль прошла, и наконец-то наступило желаемое облегчение.

Я неспешно отошла от окна, потянулась к колокольчику и медленно взяла его с бархатной подушечки. Мир перед моими глазами начал медленное вращение и пришлось сесть на кровать, чтобы не упасть.

"Мила даст мне свой волшебный отвар и все как рукой снимет! Твою мать! Это же надо было так надраться! Хорошее у них вино... По мозгам бьет... будь здоров!" — мысленно ругалась я, скривившись от пульсирующей в висках боли.

Серебристый звон колокольчика показался мне оглушительным. Я поморщилась и отбросила его. Колокольчик жалобно звякнул о тумбочку и обиженно замолчал, упав на бок. Изнеможенно я прислонилась виском к столбику кровати, чувствуя щекой прохладу гладкой ткани полога.

В этот момент тихо отворилась дверь и в комнату вошла Мила. Я обессилено сидела на кровати и взирала на нее. Когда служанка узрела меня, измученную головной болью, то она поменялась в лице.

— Габриэль! Вам плохо?! — воскликнула горничная и, всплеснув руками, подлетела ко мне. — На вас лица нет... Ах, барышня...

— Да, Мила, — прохрипела я, закрывая лицо ладонями. — Принеси мне, пожалуйста, отвар, который мне давала вчера утром.

— А еще, вели наполнить ванную прохладной водой, — простонала я, отводя руки от лица.

— Как скажете, барышня, — Мила порывисто присела в реверансе и как метеор выбежала из комнаты.

От ее быстрых передвижений у меня зарябило в глазах, и мир вновь поплыл. Я скривила губы, припоминая, как залпом выпила два больших бокала вина практически без закуски, а также вспомнился насмешливый мужской баритон и алая искорка тлеющей сигары в тяжелой тьме летней ночи. Прикрыв глаза, я с особым удовлетворением вспомнила, как послала Баринского к черту на кулички.

Если бы в данный момент у меня не болела голова, мне бы непременно сделала что-то из ряда вон выходящее, но не сейчас, когда не в состоянии без особых усилий улыбнуться. Я лишь скривилась от тошноты, подкатившей к горлу, и повалилась боком на мягкую постель. Памятуя о том, что если подтянуть колени к груди, то тошнота уйдет, и я последовала совету, который сам собой всплыл в моей памяти. Поза эмбриона, как ни странно помогла мне. Уже через десять секунд я, дыша глубже и ровнее, очищая легкие от липкой паутины похмелья и тошноты.

После того, как я с удовольствием выпила две чашки ароматного травяного отвара, пахнущего смесью жаркой степи и сена, моя голова немного прояснилась. Но окончательно мне стало легче лишь только тогда, когда я лежала в ванной. Впервые за все время после пробуждения, я вновь почувствовала себя нормальным человеком. В теплой, пахнущей васильками и чередой, воде было настолько уютно и хорошо, что мне совершенно не хотелось выходить из нее, но Мила была вынуждена прервать мое наслаждение.

После водных процедур, взбодривших меня, Мила одела меня в легкое платье светло-лимонного оттенка. Я никогда не любила желтый цвет и всегда считала, что моя кожа благодаря ему казалась желтой и какой-то болезненной, но в этот раз я ошиблась. Именно этот оттенок лимонно-желтого мне был к лицу. Свободный кружевной ворот, тонкая талия, затянутая корсетом, длинная юбка, расшитая кружевами и украшенная драпировками. На талии был пояс, который завязывался сзади на пышный бант. Платье было просто ошеломительным. Когда я крутилась перед зеркалом, то с удовлетворением отметила про себя, тот факт, что лимонный цвет нисколько не делал мою кожу желтоватой, а вот мои светло-русые волосы стали невероятного золотистого оттенка. Внезапно в душе поселилось чувство безотчетного счастья. Я рассмеялась, захлопала в ладоши и радостно закружилась по комнате, вальсируя. Мила улыбнулась, но тут же ворчливо прибавила:

— Давайте я вас, барышня, еще причешу. Опосля танцевать будете. Вам к завтраку пора спускаться. Ваша маменька уж давно заждалась вас.