Орк-2. Часть 2

После того, как Асаль-тэ-Баукир вытащил все, что хотел, из моих мозгов, его морда приобрела задумчивое выражение:

— Интересно: получается, что энергетический потенциал каждого отдельного Веера миров — величина не постоянная?

— При определенных условиях выходит что и так. В общем, утомляй этими божественными заморочками Арагорна. Он — бог опытный, пусть у него голова болит. А мне сейчас знания этого эльфа нужны.

— Погоди, — прервал меня мертвый маг. — Давай сначала решим, что ты с ним дальше делать будешь.

Я слегка опешил. Честно говоря, я не задумывался, что делать с господином Золотым Листом после того, как вытяну из него всю информацию. Можно просто дать пинка и оставить в Междумирье. Сдохнет с голоду — превратится в мозголома, которых тут — целые стаи.

— Я могу стереть ему память о том, что с ним произошло, — продолжил Асаль-тэ-Баукир. — Тогда и его исчезновение никого не всполошит, и тебе будет проще — ты же будешь знать его как облупленного...

— Было бы неплохо...

Я задумался, но потом разочарованно покачал головой:

— Нужно заменить ему воспоминания за последние сутки, начиная с утра. То есть он должен помнить, что разговаривал с Синегривым, но вот привел тот мальчишку или нет — уже не помнить... Точнее, нет! Лучше всего убедить нашего красавца в том, что он начал делать из пацана зомби, но тот помер из-за какой-то оплошности. Слуги унесли тело. Тогда следующим шагом эльфа будет найти еще одну жертву...

— И это даст тебе время, чтобы придумать что-то, что не даст ему возможности напакостить Великому Владыке. А что тебе не нравится?

— Просто я не знаю, как вернуть эльфа в его лабораторию. Я могу вернуться лишь к моему зятю — сделал для себя "привязку"... А в Гостевом доме сейчас может творится что угодно...

Лев насмешливо фыркнул:

— Все время забываю, что ты — не маг, а полное недоразумение. И бог ненастоящий... Вернуть эльфа туда, откуда взяли — самое простое, что может быть. Ну-ка, развяжи красавца!

Я послушно разрезал веревки. Господин Золотой Лист никак не реагировал. Сложно было сказать, ощущал ли он что-то вообще. Асаль-тэ-Б аукир сосредоточился на лежащем теле и стал нараспев читать заклинание. Не такое сложное, как можно подумать — просто возвращение предмета туда, где ему положено быть в соответствии с физическими законами, без учета магии. Тело зашевелилось, задрожало, стало полупрозрачным и в конце концов совсем исчезло.

— А теперь давай готовь мозги, — со злорадной ухмылкой произнес Асаль-тэ-Баукир.

Так дерьмово мне не было ни разу в жизни. Даже когда в восьмом классе меня изметелили наркоманы и забрали плейер. Я очухался в луже собственной крови, натекшей из носа, и хотелось волком выть — так было обидно и жалко плейера. Так плохо мне не было и тогда, когда я подцепил воспаление легких, а мама была в командировке, и я двое суток валялся дома, пока не догадался позвонить Берку. Даже когда меня убивали твари Хаоса, я чувствовал себя гораздо комфортнее...

Господин Золотой Лист ненавидел. Всех орков, всех людей, всех эльфов, в том числе и Тиу. Ненавидел и боялся. Но орков — особенно сильно. От одного взгляда на зеленые лица и клыкастые рты его тошнило. Он недоумевал, как Великий Темный Властелин позволил жить таким тварям, как орки. Он не понимал, почему все орки разом не перережут себе горла, поняв наконец-то, насколько они отвратительны. Поэтому он считал орков тупыми — хуже свиней. У свиней нет разума, а у орков вроде должен быть... Но при этом они, орки, не понимают, насколько они противны. Они смеют жить и даже радоваться жизни!

Впрочем, себя господин Зеленый Лист тоже ненавидел. Он считал себя недостаточно прекрасным. Он чувствовал себя не идеальным. У него было множество недостатков, и он больше всего боялся, чтобы кто-то узнал о них. А еще он хотел, чтобы им все восхищались. Но сородичи плевать хотели на него, а орки ненавидели. Он точно знал, что орки его ненавидят — даже те слизни, которые перед ним пресмыкались. Эти были отвратительнее остальных...

А еще он ненавидел жизнь за то, что вынужден жить в Эльтуроне, полном этих грязных тварей. За то, что он не способен создать идеальное, поэтому его не взяли в Главный Круг, и он вынужден выполнять приказы тех идиотов, которым повезло. Твари из Главного Круга — хуже орков, они смею приказывать, ничего не понимая ни в политике, ни в примитивных расах. Они не выходят из Сердца Леса, они окружили себя красотой, которой не достойны, и отдают идиотские приказы тем, кто все знает гораздо лучше, чем они, но не умеет себя подать так, чтобы все пали перед ним ниц... Но господин Золотой Лист никогда не позволит себе заискивать перед толпой, даже если это — толпа соплеменников...

Очнувшись, я обнаружил себя лежащим на щебенке. Кажется, меня только что вырвало...

С трудом поднявшись, я трясущимися руками достал флягу с универсальным целительным зельем и, не чувствуя вкуса, сделал несколько больших глотков.

— Что, пробрало? — участливо спросил Асаль-тэ-Баукир.

— До печенок! Знаешь, я подозревал, что психи — несчастные люди. Но чтобы настолько... У господина эльфа классическая социофобия с паранойей в придачу. Смещенное восприятие... Не, если вернусь в родную психушку, буду при первом же подозрении на такое прописывать антидепрессанты. Так жить — свихнуться недолго!

Лев захохотал. Выглядело это довольно забавно: короткие всхлипы, фырканье и подвыванье. Я тоже развеселился и смог спокойнее думать о той информации, которой владел господин Золотой Лист. Для стимуляции мыслительной деятельности пришлось как следует почесаться. Но в конце концов я все-таки уцепил несколько важных воспоминаний:

— Больше всего напрягают две вещи. Первая — несколько раз эльф мельком видел антропоморфных существ, покрытых бурой чешуей. Причем не где-то, а в лесу Тиу. И, что важно, эмоционально они не воспринимались им как отвратные, хотя на мой неизбалованный орочье-человечий взгляд, — мерзкие создания. Но господин Золотой Лист думал о них как о новой ступени совершенства. И второе — два смутно знакомых персонажа: красотка в черном и красном и негр с выбеленным, как у Майкла Джексона, лицом. Какого хрена эти полубоги делают на вверенной мне планете?

— Что? Сказка и Шут знакомы эльфу? — теперь Асаль-тэ-Баукиру было уже не до смеха. — Но это же...

— Что это? — заинтересовался я. — Или обитателям этого тумана запрещено появляться на тех планетах, где есть Стабилизаторы?

— По идее, они просто не могут этого сделать, если не активировано Зерно Хаоса. Или если мир не захвачен Хаосом... Тогда на нем начинают действовать несколько иные законы. Наблюдатели, конечно, стараются изолировать такие миры, чтобы зараза не расползалась, но не всегда получается. Про изоляцию твоего мира я не слышал, да и ты вроде не ощущаешь трудностей при переходе.

— Значит — Зерно. Сколько этой дряни в моем мире еще осталось? Знать бы...

— Один канал не очень опасен. К тому же, кажется, тебе удалось сделать реальность более пластичной...

— Как? — удивился я.

— Ну, это тебя спросить надо, — фыркнул Асаль-тэ-Баукир. — Ты же — как Иван-дурак, что-то творишь, а что — сам не знаешь. Гораздо интереснее, почему Шут самолично к твоим темным эльфам заявился. Таких миров, как твой, в Веере — двенадцать на дюжину. Если бы был осевой или в точке равновесия, то что-нибудь значил, а так — обычный окраинный мирок без особых претензий.

Я задумался. Особенности "моего" мира по-прежнему оставались для меня темным лесом. Слишком мало информации о структуре Веера. А вот вероятность появления Храма Хаоса в Тиу достаточно велика. Эти чокнутые генетики с южного побережья — идеальные проводники Хаоса. Фанаты изменчивости и трансформации. Непонятно вообще, зачем Хаос пытался прорваться в других местах. Хотя, может быть, я далеко не все знаю о Тиу, и законы там жестче, чем в гномской торговой гильдии. Скорее всего, именно так — ведь удержать толпу мизантропов от того, чтобы они не перегрызли друг другу глотки, может только очень сильная и стабильная власть.

— Точно! — воскликнул я. — А я-то все удивлялся, что это длинноухие в последнее время зашевелились! Столетьями сидели в лесу и не дергались. Рабов захватывали — и все. У людей даже обычай возник — сплавлять преступников к эльфам. И казне доход, и воровать-убивать меньше охотников, из леса не возвращаются. А тут южане что-то засуетились... Но все равно странно. Неужели подручные Артаса лично инспектируют все храмы Хаоса?

— Думаю, что нет, — Асаль-тэ-Баукир тоже задумался. — Ладно, вали в свой оркостан, трепаться можно до бесконечности. Как найти — знаешь.

Глава 31

Малолетние умники — самые непредсказуемы существа в мире. Я попросил Айраша позаботиться, чтобы в комнату, где я собирался ночевать, никто не заходил. Но это вовсе не означало, что надо изображать из себя цепного пса. По крайней мере, я так думал, отдавая распоряжения. Однако, вернувшись в дом зятя именно в тот момент, когда над горизонтом взошла звезда Муртыс, я обнаружил мальчишку спящим под дверью. Причем — изнутри комнаты. Конечно, пока он тут, никто физически не сможет ни открыть дверь, ни попасть внутрь. Но зачем такие предосторожности?

Я разбудил ученика библиотекаря и прогнал досыпать в более комфортных условиях. Ужин был на столе — пацан четко выполнил все распоряжения. Поболтав ложкой в тарелке с остывшей шурпой, я нехотя пожевал мяса. К моему удивлению, последние события лишили меня аппетита. Никогда бы не поверил, что орк откажется от вареной баранины. Но, оказывается, и такое случается! Жирное мясо не лезло в горло. Пришлось ограничиться сыром с зеленью, запив их легким вином.

Аппетит портили воспоминания господина Золотого Листа и размышления о том, как подобраться к Великому Владыке. Одновременно мне нужно было понять, что представляет из себя третий сын правителя Карода — полукровка по имени Лувинэль Смотрящий в Даль.

Со старшими принцами все более или менее понятно. Была у кародского императора Обороя любимая и единственная жена. Родила ему двух сыновей. Наследник — Ырхой-Бык. По слухам, хороший боец, настоящий богатырь, но робкий командир. Так что мой названный братец Гырбаш с его талантом полководца оказался как нельзя кстати. Второго сына, Раррыха-Рябого, по традиции растили для более мирных занятий. Таланта видящего у принца не открылось, но его все равно на несколько лет отправили в обучение к шаманам. Те заразили Раррыха тягой к путешествиям. Он объехал все океанское побережье — от гномских королевств до горных эльфийских княжеств, преуспев на дипломатическом поприще. Но три года назад принц Раррых погиб, причем при очень странных обстоятельствах.

А вот третий принц — приемыш. Тридцать лет назад орки сильно потрепали флот Тиу. Карод закрепился на Якорном острове и сумел высадить десант на южное побережье. Орки захватили и разграбили несколько "висячих городов" и освободили пару тысяч рабов. Владыка Оборой показал себя не только умелым воином, но и толковым политиком. Он понимал, что для сил покорения всего Лесного королевства нет, и поэтому постарался воспользоваться плодами победы сразу, до того, как эльфы организуют сопротивление. Орочье войско осадило эльфийскую столицу, но одновременно Оборой начал переговоры. Он предложил Владыке Тиу вполне разумный компромисс: орки уходят, уводя освобожденных рабов. За это эльфы должны пригнать на берег еще три тысячи невольников-кародцев и не препятствовать их переправке через море. А в дальнейшем обязуются не нападать на поселки северян.

Для гарантии мирных намерений Владыка Тиу должен отдать Владыке Оборою одного из своих детей. Любое нарушение договора — и заложник отправится на пятое небо.

Переговоры шли долго. Камнем преткновения оказалось то, что у Владыки Тиу не было сыновей. Но, по эльфийскому этикету, отдать в заложницы дочь — все равно, что сразу же прирезать ее. В окружении чужеземцев порядочная девушка должна немедленно покончить жизнь самоубийством. Казалось, это — тупик. Но шаманы нашли выход: Оборой может провести с эльфийкой обряд "названного отцовства" — вроде того, что сделала со мной старая Апа-Шер. Тогда она может считаться, что находится не среди чужаков, а рядом с родней.

На том и порешили. Орочий Владыка привез в Эльтурон "дочь", которая была старше не только его сыновей, но и его самого. А через несколько месяцев эльфийка, которую звали Лист Кувшинки, родила. Причем не эльфа или полуорка, а непонятно кого. Шаманы, покамлав над малышом, сообщили, что в том есть и человеческая кровь, и сильфская. Оборой с запозданием понял, что хитрецы Тиу обвели его вокруг пальца. Эльфы спихнули "порченый товар". Кто был отцом мальчика, так и осталось в тайне. Вероятно, Оборой и кто-то из ближайшего его окружения, та же старая кормилица, что-то знали, но за пределы дворца это "что-то" не ушло.

Вскоре возобновились набеги работорговцев на рыбацкие поселки. Владыка Карода хотел казнить эльфийку, но сообразил, что это ничего не изменит. Связь с не-эльфом по законам Тиу — преступление, которое карается смертью. Владыка Лесного королевства наказал распутницу точно так же, как люди продают эльфам своих преступников. Девушка была приговорена еще до того, как кародцы осадили столицу Тиу. Отдавая Лист Кувшинки в заложницы, эльфы и не собирались выполнять условия договора.

Из чувства противоречия или по каким-то еще причинам Владыка Оборой не только не отправил названную дочь на пятое небо, но постарался обеспечить ей максимальный комфорт. Именно тогда в Эльтуроне появились многие модные сегодня нововведения вроде висячих клумб или горячих бассейнов. Лист Кувшинки несколько лет прожила в Кароде, потом Оборой выдал ее замуж за одного из эльфийских княжичей с побережья. А полукровка, названный Смотрящим в Даль, остался при дворе.

По орочьим законам мальчик считался внуком Обороя. Шансов занять престол у него практически не было: если оба сына Владыки умирали бездетными, то престол наследовали родственники по мужской линии. У Обороя были младшие братья, а у тех — сыновья. Да и вряд ли бы командиры крупных отрядов и высшие сановники стерпели, чтобы на престол взошел тот, в ком нет ни капли орочьей крови.

Так что заинтересованности в гибели Великого Владыки и названных братьев у полукровки, похоже, нет. Максимум, на что он мог рассчитывать, — это роль первого советника при Владыке — хоть Оборое, хоть его наследнике. А с учетом того, что эльфы, даже полукровки, живут гораздо дольше орков, то у парня был реальный шанс быть "серым кардиналом" в течении нескольких поколений. По большому счету, ему вообще никого не нужно убивать, достаточно подождать немного, пока приемный отец и братья не умрут от старости, а воспитанный полуэльфом наследник будет послушен ему, словно родному отцу.

Единственный, кто теоретически мог бы составить на какое-то время конкуренцию полуэльфу — покойный Раррых. Но если у парня имеются в наличии хотя бы среднего качества мозги, то он не может не понимать, что эта смерть ему только вредит. После гибели Раррыха к приемышу сразу же начали относиться с подозрением. Если бы второй принц умер в Эльтуроне, то полукровка мог оказать под следствием. Но бродяга ушел на пятое небо, когда возвращался из горных эльфийских княжеств, на ничейной территории, от которой до Карода — многие и многие дни пути. Нападение каких-то странных "черных людей" вряд можно было подготовить, не покидая столицы. Поэтому Смотрящего в Даль никто тревожить не стал. Хотя разговоры ходили всякие.