— Энкиду, — позвал Гильгамеш, дожевав последнюю дольку, — Что ты скажешь о розе, которую можно лишь надломить, но не сломать?
— Она очень редка, если вообще существует в нашем мире, — юноша полулежал, меланхолично поглядывая на потёртый, заглушаемый электрическим светом месяц в окне. Блондин удовлетворённо кивнул. — Я решил, что Артурия будет моей. Она должна быть моей! — в воздухе всё ещё витал терпкий аромат цитруса.
Вернуться в оглавление
Глава 11 — Никем не замеченное чувство
Любовь бежит от тех, кто гонится за нею,
А тем, кто прочь бежит, кидается на шею.
~ Шекспир
* Надо сказать, в Японии школьники действительно создают исполнительные комитеты со всякими там главами и управляющими для проведения осенних фестивалей.
** И если кому-нибудь интересно, то я наткнулась на интересные репортажи о жизни японских школьников и студентов: http://anidub.com/stati/yaponskie-shkoly-kakie-oni-da-i-voobshhe-obrazovanie/
http://slon.ru/world/zapiski_yaponskogo_studenta-787963.xhtml
Было осеннее, но всё ещё тёплое утро: август не желал сдаваться. Он прятался между выставленных на балкон красных гераней домохозяек, беспечно ворковал вместе со стаей сизых голубей и грелся в последних ласковых лучах солнца. Но уж прогонял его неумолимый сентябрь. Высоко вверху раскинулось прозрачное, предвещающее скорые холода небо, и выгорел и пожух аккуратный парковый газончик; в пригороде, на дачах, занимались червонным золотом деревья; дворники мели вдоль тротуаров вороха шуршащих листьев, и полыхал рубинами плодов шиповник. В воздухе витала сладость уходящего лета.
Переминаясь с ноги на ногу возле газетного киоска, витрины которого были уставлены и увешаны всевозможными товарами, Артурия то и дело вытягивала шею, высматривая в потоке спешащих на работу людей Айрисфиль. Они встретились пару раз в начале каникул, а потом подруга уехала с семьёй отдыхать. Сама Артурия нередко отправлялась летом в походы, но третий класс старшей школы был особенным, выпускным, и на этот раз девушка решила посвятить свободное время подготовке к весенним экзаменам. Дыхнула горьковатым ароматом полынь, лёгкий тёплый дождичек на прощание смочил дорожную пыль, и лето сгинуло, приведя за собой второй триместр — пора было вновь надевать форму с эмблемой Лицея. Но перед очередным противостоянием с Гильгамешем и Энкиду — а в том, что при встрече парни постараются взять реванш за их последнюю стычку, сомнений не было — Артурии хотелось увидеться с Айрисфиль. В сущности, обсуждать было нечего — каких бы планов девушки ни строили, поступать придётся всё равно по ситуации. Но именно из-за неизвестности вражеских намерений Артурии хотелось быть поближе к подруге, чтобы в случае опасности вовремя оказаться рядом и защитить.
Со вздохом окинув хмурую толпу взглядом, девушка выделила из множества тёмных голов знакомую белоснежную макушку: Айрисфиль вприпрыжку неслась по широкому бульвару, ловко лавируя между молчаливыми, отгородившимися от внешнего мира наушниками прохожими.
— А вот и я. Заждалась? — от быстрого бега она немного запыхалась, и её светлые щёки заливал слабый румянец.
— Ничего страшного, — невозмутимо ответила Артурия, кивком приглашая начать прогулку.
— Ты как всегда. Скромничаешь. Наверняка пришла минут за пятнадцать. До условленного времени. Да? — сбивчиво хватая воздух, улыбнулась Айрисфиль. Но отдышавшись, она враз посерьёзнела. — Ну, рассказывай: они к тебе домой приходили? Звонили?
— Ни разу. За все каникулы они никак не дали о себе знать. Впрочем, если парни вынашивали план мести, молчание вполне объяснимо, — весь серьёзный, собранный вид блондинки свидетельствовал о том, что пора приготовиться к борьбе.
— Даа, — вздохнула Айрисфиль, обхватывая себя за плечи, будто ей стало холодно.
Некоторое время девушки шли в задумчивом молчании, каждая пытаясь представить себе их ближайшее будущее. Вдалеке виднелась серебристая ограда Лицея и проглядывающие сквозь неё шарообразные, уже малость обтрёпанные сентябрём кроны деревьев. Потрескивали под ногами жёлто-коричневые, свернувшиеся в трубочку листья. Пять-семь минут — это всё, что оставалось Артурии до начала тяжёлых учебных будней, и их не следовало тратить на бесплодные тревоги.
— Давай лучше поговорим о каникулах, — по-прежнему ровный голос девушки едва заметно потеплел. — Как ты съездила?
— Очень здорово, мы много путешествовали по округе, — живо отозвалась подруга, и остаток дороги был наполнен её рассказами.
Чуть пригревало спину, поблёскивал на солнце решётчатый забор, оканчивающийся широкими, гостеприимно раскрытыми воротами. Одна за другой, в них въезжали и выезжали автомобили, привозящие лицеистов в храм знаний. Вполуха слушая Айрисфиль, и так периодически заглушаемую шумом моторов, Артурия настороженно вглядывалась в приближающуюся калитку: есть ли там кто? Ждут ли их? Желудок сделал сальто, скручиваясь в напряжённый комок, но разум девушки оставался ясен и чист; чувства вновь обострялись до предела, пытаясь предугадать появление знакомой золотистой шевелюры.
Тем не менее, пока всё было тихо. Без труда миновав ограду, подруги направились по разноцветной плитке к учебному корпусу. К некоторому удивлению Артурии, их появление не взволновало Лицейской жизни — ученики, как и прежде, деловито спешили в главное здание, мало обращая внимания на опальных подруг.
— Пока никакой опасности, — констатировала она, продолжая, тем не менее, оглядываться. Быть может, властители Лицея всего лишь играют с ними? Судя по приободрившейся Айрисфиль, подруга тоже готовилась к менее радушному приёму.
Однако на ловушку происходящее не походило: после двух месяцев бойкота Артурия безошибочно чувствовала враждебность людей, и в этот раз царящая за воротами атмосфера дышала неподдельным спокойствием. Что означало... что Гильгамеш ещё не предпринял никаких ответных действий?
Они миновали небольшую площадь перед парадным входом, окружённую черёмухой и поникшими, утратившими летний блеск клумбами, и стали подниматься по высоким ступеням. Знакомые резные двери Лицея приближались, и уж стали видны мельтешащие в окнах силуэты учеников, как сзади послышался свист резко тормозящих об асфальт колёс. Девушки обернулись: внизу горделиво посверкивала боками небезызвестная золотистая иномарка. Дверь заднего сиденья распахнулась, и из неё выплыл... пышный букет жемчужно-белых лилий.
— Салют! — показался вслед за ним Гильгамеш, без сомнения, обращаясь к застывшим в напряжении подругам. Энкиду, как водится, тоже был с ним.
— Доброго дня желать не буду, — холодно ответила Артурия, чувствуя разом усилившееся внимание окружающих. Лицеисты останавливались, с любопытством переводя взгляд с одного говорящего на другого: что-то будет?
— В этом нет нужды: у меня и так каждый день лучше предыдущего, — заявил блондин, не сводя глаз с девушки, и загадочная усмешка скользнула по его губам. — Тем более, одних пожеланий от тебя мне будет недостаточно, Артурия, — неспешно, словно пробуя на вкус, протянул он её имя.
— Что ты имеешь в виду? — намеренно грубовато крикнула с высоты лестницы девушка. Хоть парень находился у самого подножия ступеней, её не покидало навязчивое ощущение, будто именно на неё смотрят сверху вниз.
— Артурия, стань моей! — букет, подобно мечу, указал на воинственно настроенную блондинку. — Что толку в твоих зыбких идеалах? Они приносят тебе только боль. Отныне ищи только моей защиты и ожидай только моего внимания. Если ты так сделаешь, клянусь, я подарю тебе все удовольствия этого мира!
-...
— Что? — только и выдавила, уставившись на охапку цветов, девушка. До этого молча наблюдавшая за сценой Айрисфиль сдавленно хихикнула. — Ты хочешь сказать, что я... что ты... — вся эта комедия походила скорее на бредовый сон, чем на первое утро второго триместра.
— Он говорит, что теперь ты принадлежишь ему, — пояснил с фирменной улыбкой Энкиду, до этого любезно здоровающийся с идущими на работу преподавателями. Но и до Артурии уже начала доходить суть происходящего, от чего её руки сами собой сжались в кулаки. Они что, серьёзно считают, что она согласится быть девушкой Гильгамеша? Да она откажется жить с ним даже на необитаемом острове! Нет, её терпение кончилось: пусть окружающие думают, что хотят, но хотя бы раз в жизни надо дать волю своим эмоциям.
— Радуйся, что именно я признал твою значимость, Артурия. А, понимаю: ты настолько счастлива, что не можешь произнести и слова, — удовлетворённо кивнул головой Гильгамеш, увидев, как девушка молча спускается по ступенькам. — Эй, слушайте все: теперь это моя же...
Шух! Нежные на вид лепестки лилий жёстко хлестнули юношу по лицу. Не ожидавший подобной атаки блондин настолько оторопел, что даже не успел среагировать на второй удар, теперь по правой щеке. А Артурия уж опять замахивалась выхваченным из его рук букетом.
— Вот тебе мой ответ! — выкрикнула она.
— Хе-хе, это был неправильный ответ, моя королева. Но я прощу тебя, — Гильгамеш перехватил изрядно помятые цветы. Веселье колкими пузырьками всколыхнулось в его сердце, даря пьянящее ощущение свободы и лёгкости. Ему хотелось смеяться, глядя на вечно непокорную блондинку.
— Всю жизнь об этом мечтала, — замахнулась свободным кулаком Артурия, метя противнику в голову. Боковым зрением она уловила приближающуюся зелёную шевелюру — всё пропало, одновременно с двумя властителями Лицея ей не справиться.
— Нет, Энкиду! Я сам, — подал вдруг голос блондин, перехватывая девушку за запястье, и Энкиду остановился, более не вмешиваясь в ход драки.
Непонятно, что заставило Гильгамеша принять такое решение, но теперь у Артурии появился реальный шанс дать отпор парню, чем она не замедлила воспользоваться, ловко высвобождая из жёсткого захвата руку. Борьба продолжалась — летели в стороны из букета цветы, грозно трещали на рубашках пуговицы, противники глухо рычали, силясь сладить друг с другом. 'Давай, так его!' — скандировала на заднем плане, подбадривая подругу, Айрисфиль.
— Это ещё что такое? — донёсся до Артурии сквозь шум драки скрипучий голос. — Немедленно прекратить!
Пожилой директор в возмущении стучал тростью по земле. Острый взгляд глубоко посаженных глаз сверлил сцепившуюся парочку, которая, не разнимая рук, застыла в позе а-ля 'море волнуется раз'. Это был нежелательный зритель: с места преступления глава Лицея так просто никогда не отпускал. Но как они сумели не заметить его? Неужели были настолько увлечены дракой? Судя по раздосадованному Гильгамешу, появление директора не входило и в его планы.
— Кхм, прошу всех продолжать свои дела, — кашлянув, обратился глава Лицея к уже собравшимся зевакам. — А вы двое, — трость ещё раз гневно ударила об асфальт, — пройдёте со мной.
— Трое, — вмешался Энкиду. — Я тоже к этому причастен.
— Четверо, — поправила Айрисфиль.
Директор хмыкнул и стал подниматься по лестнице, едва заметным движением подбородка приглашая следовать за ним. По дороге все молчали: Энкиду вдруг погрустнел и так крепко задумался, что перестал обращать внимание на приветствия знакомых лицеистов; Айрисфиль по-прежнему пребывала в хорошем настроении, факт нависшего над ней наказания мало её заботил; Гильгамеш шагал, сунув руки в карманы, с таким победоносным видом, будто это не его собирались отчитывать и он вообще тут прогуливается исключительно по своей воле; Артурия же, игнорируя лукавые взгляды парня, гадала, во сколько обойдётся ей проявленное своеволие. Да, она, конечно, сорвалась, но съездить этому самодуру по лицу стоило даже десяти наказаний от директора, так что никаких сожалений.
В кабинете глава Лицея, плотно закрыв дверь, напустился на четвёрку:
— Кто-нибудь объяснит мне, как понимать ваше поведение? Гордость Лицея, примеры для подражания, особенно вы! — обвиняющий палец указал на двух ни сколько не раскаивающихся блондинов, — на кого, по-вашему, теперь должны равняться остальные ученики? — дальше следовала проповедь о важности примерного поведения.
— ...К тому же, — предоставил последнее обвинение директор, — на носу День открытых дверей, да ещё на этот год приходится 90-ий юбилей Лицея. А тут два образцовых ученика устраивают драку — какие должны у гостей остаться впечатления? В общем, так, — хлопнул он рукой по массивному чёрному столу, — Вы будете ответственны за проведение праздника*. Сегодня же назначу вас на руководящие должности. Айрисфиль возьмёт на себя украшение Лицея, а остальные сами разбирайтесь, кто за что отвечает. Свободны.
С облегчением вздохнув и ещё только начиная осмысливать возложенную на неё миссию, четвёрка гуськом направилась к выходу. Наказание, безусловно, вышло суровое — чего ещё ждать от жесткого старика. Артурия в сердцах чертыхнулась про себя: этот год у неё точно не из лёгких. В Дне открытых дверей обычно задействованы все классы, от младших до старших, но выпускники Лицея являются исключением, потому что им необходимо подготовиться к весенним экзаменам, которые весьма и весьма сложны. Девушка заранее наметила себе план занятий, чтобы к маю без паники выучить весь материал, но повешенный ей на шею праздник теперь спутал все карты. Плохо.
— Гильгамеш, — негромко окликнул юношу у порога директор, — если Вы не хотите участвовать, то, конечно, можете ...
— Да сделаем, сделаем мы Вам праздник, такой, что все предыдущие покажутся кутежом пьяни в дешёвом кабаке, — бросил через плечо блондин, и дверь беззвучно захлопнулась. Уже на лестничной площадке он обернулся к Артурии. — Ну как, королева, всё ещё смущаешься принять моё предложение?
— Я никогда не буду твоей, — твёрдо отчеканила та. — И забери свой веник, — в руках у парня очутились остатки прекрасных лилий. Подруги направились прочь по коридору.
— Смеешь игнорировать меня... Эн, всё в порядке? — С момента драки Энкиду хранил хмурое молчание, полностью уйдя в себя, и, несмотря на присущую ему вежливость, не обронил даже и пары слов у директора. Поглощённый колкостью блондинки, Гильгамеш поначалу не обратил внимания на странное поведение друга, и теперь, рассмотрев его расстроенное, почти отчаянное выражение лица, не на шутку перепугался.
— А? Ничего, просто сильно задумался, — встряхнулся, виновато улыбнувшись, Энкиду. — Пойдём, а то уже занятия начинаются.
Праздник, о котором упомянул директор, был ежегодным Днём открытых дверей. Так как в основном в Лицее обучались дети предпринимателей, юристов, актёров и прочих известных людей, бОльшая часть общественных мероприятий возлагалась на учеников, чтобы они с детства приучались руководить другими. И подготовка Дня открытых дверей включала в себя не только раскраску плакатов и разучивание песен для концерта. Необходимо было так же распланировать праздник в целом, найти и закупить необходимые для него материалы с учётом выделенных денег, организовать людей — словом, выполнить множество дел! Поэтому остаток дня у наказанной четвёрки прошёл в суматохе. Времени, чтобы подумать не то, что о своих проблемах (что там!), о пустом желудке было крайне мало. Но, погрузившись в мягкое сидение золотистой иномарки и глядя на мелькающие за стеклом здания, Энкиду вновь почувствовал, как воспоминания захватывают его...
