Общие черты византийского стиля были свойственны не только монументальной живописи, но и иконам. В XI—XII вв. наблюдается подъем и в искусстве иконописи. От XII в. сохранился изумительный шедевр византийской иконописи «Владимирская Богоматерь» (Москва, Третьяковская галерея). Ныне она прочно вошла в историю древнерусского искусства. Мария изображена на этой иконе в позе Умиления (Элеуса), она нежно прижимается щекой к щеке сына, который ласково обнимает ее за шею. Эта сцена — воплощение извечного чувства материнства в соединении с величайшей духовностью.
Книжная миниатюра являлась важной отраслью византийского искусства. В идейном, стилистическом и сюжетном плане она прошла те же этапы развития, что и монументальная и станковая живопись.
Византия унаследовала от античности большую любовь к книге. Книги, особенно иллюминованные (украшенные миниатюрами) рукописи, были очень дороги и высоко ценились при дворе, в кругах знати и образованной элиты империи.
X—XII века ознаменованы также расцветом прикладного искусства: ювелирного дела, резьбы по кости и камню, производства изделий из стекла, керамики и художественных тканей. Поскольку все художественное творчество в этот период было подчинено единой системе философско-религиозного мировоззрения, единым эстетическим принципам, прикладное искусство также подчинялось общим законам. Его произведения были часто недосягаемым образцом для художников многих стран.
Импорт византийских изделий шел не только в страны Юго-Восточной Европы. В эпоху Каролингов и Оттонов импорт византийских ювелирных изделий из золота и серебра, камней и т.п. оказывал постоянное воздействие на искусство Западной Европы.
Наряду с мозаиками, торевтикой (изделиями из металла) и ювелирными изделиями перегородчатые эмали на золоте — наиболее яркое проявление византийского художественного гения.
Видное место в прикладном искусстве Византии занимали изделия из резной кости, дерева и камня. В византийском обществе имели большое распространение предметы глиптики — резьбы по твердым драгоценным и полудрагоценным камням. Геммы и камеи, ожерелья из них, драгоценные панагии и церковная утварь со вставленными великолепными геммами были гордостью византийских мастеров.
Византия прочно сохраняла традиции стекольного производства, унаследованные от позднеантичной эпохи. Из стекла изготовляли сосуды разного рода, стеклянные украшения, бусы, браслеты, перстни и подвески. Преобладала эстетика чистых форм с применением красочной цветовой гаммы. Византийское стекло распространялось по всей Европе: на Руси, в Болгарии, Польше, Прибалтике, в Венгрии, в Крыму, на Кавказе и в других странах и регионах средневекового мира.
В Византийской империи традиционным было изготовление дорогих златотканых с узорами, парчевых, шелковых и шерстяных тканей. Шедевры византийского златотканого искусства были лучшими дарами иноземным правителям, вывозились во многие страны. В XI—XII вв., кроме Константинополя, крупными центрами шелкоткачества становятся Коринф, Спарта, Фессалоника.
Влияние византийского искусства прослеживается в Италии и на Сицилии, в Западной Европе, в Болгарии, Сербии, на Руси, на Кавказе и в ряде других областей.
Безусловно, культура Византийской империи в XI—XII вв. еще оставалась средневековой, традиционной, во многом каноничной. Но в художественной жизни общества, несмотря на силу традиций, начинают пробивать дорогу некоторые, пусть еще слабые, предренессансные явления. Они сказываются не только и не столько в возрождении интереса к античности, который в Византии никогда не умирал, но в появлении ростков свободомыслия и рационализма, в усилении социального недовольства, политического протеста. В литературе обнаруживаются тенденции к демократизации языка и сюжета, к индивидуализации авторского лица и проявлению авторской позиции, зарождается критическое отношение к аскетическому монашескому идеалу и первые религиозные сомнения. Основы будущего гуманистического движения и предренессансного искусства поздней Византии были заложены именно в XI—XII вв.
КУЛЬТУРА ПОЗДНЕЙ ВИЗАНТИИ (XIII — СЕРЕДИНА XV в.)
Прогрессивные явления в византийской культуре XI—XII вв. нашли свое дальнейшее развитие в последний период существования Византийской империи (XIII — первая половина XV в.), когда происходит поляризация основных течений в византийской идеологии: прогрессивного, предренессансного, связанного с зарождением идей гуманизма, и религиозно-мистического, сложного и противоречивого, нашедшего воплощение в учении исихастов.
В XIV—XV вв. появляется целая плеяда византийских ученых-гуманистов и эрудитов, таких, как Феодор Метохит, Никифор Григора, Димитрий Кидоиис, Георгий Гемист Плифон, Виссарион Никейский и многие другие. Феодор Метохит, горячий поклонник и знаток античной культуры, много сделал для возрождения в Византии изучения классической древности. Он занимался философией, историей, риторикой и особенно увлекался астрономией, написал несколько трактатов, посвященных комментированию Птолемея, Гиппарха, Феона и других древних авторов. В своих философских воззрениях он последователь Платона, хотя отдает дань уважения и философской системе Аристотеля. В его исторических и риторических сочинениях в большой мере отразились веяния современности, сложная идейно-политическая и религиозная борьба того времени. В трактате «Этикос» («О воспитании») Феодор Метохит прославляет занятия наукой, считает умственный труд высшей формой наслаждения. Все это роднит его с итальянскими гуманистами.
Никифор Григора (ок. 1295—ок. 1360), ученик Метохита, во многом превзошел своего учителя. Он более трезво и скептически смотрел на учение Платона, был поклонником и знатоком Аристотеля. Самостоятельное научное творчество Никифора Григоры отличалось глубиной и корректностью в решении сложных проблем. Так, например, он предложил реформу календаря, предвосхитившую Григорианскую, много сделал для построения астролябии. Никифор Григора решительно выступил против мистического учения исихастов, за что был подвергнут опале, заточению на многие годы в монастыре Хоры, а позднее предан анафеме, но не отказался от своих религиозно-философских и гуманистических убеждений. В монастыре он создал огромный исторический труд «Ромейская история», в котором с большой силой отразил кипение политических страстей, борьбу гуманистов против церковной реакции, разномыслие среди ученых-эрудитов.
Вокруг Метохита и Григоры группировались передовые представители интеллектуальной элиты: Григорий Кипрский, Никифор Хумн, Димитрий Кидонпс, Иоанн Хортасмен и др. Их связывала общность научных интересов и дух истинной дружбы. Все они были, хотя и в разной степени, приверженцами новых гуманистических идей. Судьба Никифора Григоры была трагична: церковники угрожали сожжением его книг и физической расправой и после его заточения в монастырь, где он умер, не выдержав преследований. После его смерти фанатики надругались над останками Григоры, влача его мертвое тело по улицам Константинополя.
Выдающимся ученым-гуманистом и политическим деятелем XIV в. был Димитрий Кидонис (ок. 1324—1397/98). Он происходил из знатной семьи, был приближенным императора Иоанна Кантакузина, а затем Иоанна V Палеолога. Кидонис побывал в Италии и изучил там латинский язык, познакомился с западной наукой, завязал связи с учеными. Впоследствии он перевел на греческий язык произведения Фомы Аквинского и ряда других латинских авторов. Кидонис был горячим сторонником сближения Византии с Западом, заключения унии между православной и католической церквами. Он энергично боролся с главой исихастов Паламой. Заподозренный в приверженности к католицизму, Кидонис уехал в Венецию, а затем на Крит, где и окончил свои дни.
Многие византийские ученые в XIV—XV вв. ездили в Западную Европу, знакомились с системой преподавания в университетах Италии, Франции, Англии. Но и молодые итальянцы учились в Константинополе и Мистре. Среди них были Гуарино, Франческо Филельфо и многие другие.
Первое место среди эрудитов и философов Византии этого времени бесспорно принадлежит Георгию Плифону (ок. 1360—1452), самому выдающемуся философу, мыслителю и религиозному реформатору поздней Византии. Он был учеником Димитрия Кидониса, в молодости увлекался античной философией, а также философией Аверроэса и многих арабских и персидских ученых. Но решающее воздействие на формирование его философских взглядов оказали Платон и неоплатоники. Большую часть своей жизни Плифон прожил в Мистре, новом центре гуманистической культуры XIV—XV вв., где занимался преподавательской деятельностью. Плифон присутствовал на Ферраро-Флорентийском соборе 1438—1439 гг., имел связи с итальянскими гуманистами, знакомил их с философией Платона. Плифону удалось увлечь своими идеями знаменитого правителя Флоренции мецената Козимо Медичи и добиться от него организации Платоновской академии в этом городе. Важнейшее философско-религиозное произведение Плифона «Законы» вызвало ненависть церковников и уже после смерти философа было сожжено его противником, главой ортодоксальной партии Георгием Схоларием (патриархом Геннадием), увидавшем в них проповедь еретических взглядов.
Философская система Плифона, изложенная в его «Законах», дошедших до нас во фрагментах, основывалась на объективно-идеалистической философии Платона, трактуемой в духе неоплатонизма; такие фундаментальные идеи Платона, как вечное бытие бога и совечность ему материального мира, полностью признавал и византийский философ. Плифон был сторонником абсолютного детерминизма. Человеку он, однако, оставлял свободу воли, поскольку тот обладал душой. Георгий Гемист выступал против Аристотеля, которому покровительствовала господствующая церковь. Он и его ученики проповедовали замену христианской монотеистической религии реформированным язычеством, видоизмененным языческим Пантеоном. В своей утопической философско-религиозной системе Плифон стремился не только создать новую, проникнутую языческим пантеизмом религию, но и возродить в Византии идеальное государство Платона. В мировоззрении Плифона ярко проявилась известная двойственность, присущая всей византийской культуре того времени. С одной стороны, он грек-патриот, горячий поклонник возрождения эллинских традиций, мечтающий спасти родину от наступающих на нее бед с помощью своей утопии. С другой стороны, это гуманист, тяготеющий к западной культуре, учитель многих итальянских гуманистов. Плифон пользовался огромной славой у своих современников.
В XV в. среди византийских гуманистов возвышается яркая фигура философа, богослова, знатока древности, библиофила и вместе с тем видного церковного деятеля Виссариона Никейского (1403—1472). Он родился в Трапезунде, в семье среднего достатка. Еще в юности Виссарион самостоятельно стал постигать философию великих мыслителей — Сократа, Платона, Аристотеля. Около 1415 г. для продолжения образования он покидает родной город. В Константинополе он окончил школу риторов и грамматиков, где его товарищем был будущий знаменитый итальянский гуманист Франческо Филельфо. Через Филельфо он вошел в кружок известного западника Мануила Хрисолора и установил связи с гуманистами Константином Ласкарисом, Иоанном Аргиропулом и итальянцем Джованни Ауриспой. Однако вскоре Виссарион покидает столицу, чтобы отправиться в Мистру и услышать «нового Платона» — Гемиста Плифона. Став учеником Плифона, он изучал под его руководством различные науки, но прежде всего философию Платона и всю последующую жизнь оставался горячим ее приверженцем. Став епископом Никеи, Виссарион был привлечен правительством к участию в заключении Флорентийской унии, где играл одну из первых ролей, возглавив латинофильскую партию. После провала унии в Византии Виссарион принужден был в мае 1440 г. покинуть родину и навсегда переселиться в Италию, где перешел в католичество. Он тяжко переживал разрыв с родиной, оставаясь в душе греком и ценителем греческой культуры. Переехав в Италию, Виссарион вскоре попал в среду видных гуманистов, был дружен с Амброджо Траверсари, Гуарино, Флавио Бьондо, Ауриспой. В то же время он стал кардиналом и влиятельным лицом в папской курии. Позднее он отходит от дел и предается научным занятиям.
По своим философским взглядам Виссарион был, как отмечалось, последователем философии Платона. Однако, поскольку учение Аристотеля поддерживалось католической церковью, он старался не показаться врагом Аристотеля, а также примирить философию Платона с христианством. В Италии вокруг Виссариона постепенно создался кружок ученых, писателей, риторов и любителей древности, поклонников греческой культуры. Этот кружок получил название «Академия Виссариона» и приобрел в Италии большую славу. Богатый меценат, знаток и любитель древних рукописей, Виссарион собирал и переписывал ценнейшие манускрипты. Его коллекция стала поистине бесценной. В «Академии Виссариона» встречались друг с другом, вели научные беседы, знакомились с редкими книгами Лоренцо Валла, Поджо Браччолини, Флавио Бьондо, Франческо Филельфо, Иоанн Гатти, Валерий Витербский и многие другие выдающиеся люди того времени. Там нашли приют бежавшие после разгрома Константинополя турками греческие ученые Михаил Апостолий, Андроник Каллист, Феодор Газа, Константип Ласкарис и другие. Собранную им уникальную библиотеку Виссарион в 1468 г. передал в дар Венецианской республике. Этим собранием было положено начало библиотеки Св. Марка.
Последнее столетие существования Византийской империи и ее гибель под ударами турок описаны в трудах четырех византийских историков, представителей различных социально-политических и религиозных направлений: Георгия Сфрандзи, Михаила Дуки, Лаоника Халкокондила и Михаила Гермодора Критовула. Все они, хотя и с разных позиций, осветили причины упадка Византии и победы турок, рассказали о последних годах существования некогда великой Империи. Очевидцем и участником трагических событий, связанных с падением Константинополя, был Георгий Сфрандзи (1401—ок. 1478), приближенный трех императоров из дома Палеологов, близкий друг последнего василевса ромеев Константина XI. В дни осады и взятия Константинополя турками Сфрандзи неотлучно находился при императоре, видел его гибель, все ужасы погрома Константинополя. Спасаясь от турок, Сфрандзи нашел убежище в монастыре, на Корфу, где незадолго до смерти он закончил свой исторический труд. В гибели Византии автор считает повинными не только турок, но и латинян, осуждая их с ортодоксально-православной позиции.
Михаил Дука (ок. 1400—ок. 1462) был, как и Сфрандзи, выходцем из одного из самых знатных родов константинопольской феодальной аристократии. Историк долго жил в Новой Фокее, а затем на о-ве Лесбос. Он связал свою судьбу с властителями этого острова генуэзцами Гаттелузи и по их поручению выполнял ряд важных дипломатических миссий. Дука не был очевидцем падения Константинополя, но оставил поистине потрясающий рассказ о гибели великого города, написанный со слов современников. Плач о гибели «Нового Рима», которым завершается труд Дуки, проникнут глубоком горем и состраданием к несчастьям греческого народа. Гибель Византии, по его убеждению, произошла по неумолимому решению судьбы. Но одной из причин, ускорившей падение Константинополя, были, по мнению Дуки, умеренного латинофила, раздоры между гражданами империи, ненависть их к латинянам, предпочтение многими из них турок. Глубоко патриотический, проникнутый трагизмом труд Дуки написан ярким, живым языком, изобилует народными оборотами речи.
