Уж в феврале 1905 г. царь согласился на созыв законосовещательного представительного учреждения, о котором десятилетиями могли раньше только мечтать российские либералы. В августе были обнародованы наконец, после долгих дебатов в правительственных сферах, два важных акта — «Учреждение Государственной Думы» и «Положение о выборах в Думу». Будущая Дума, названная в народе по имени тогдашнего министра внутренних дел Булыгинской, могла рассматриваться лишь как пародия на парламент: она не имела законодательных функций, а избирательные права населения империи были крайне ограниченны. Однако созвать ее так и не успели, поскольку осенняя волна революции смела новое представительное учреждение еще до его рождения.
Подписанный Николаем II 17 октября 1905 г. в обстановке всероссийской политической стачки манифест «Об усовершенствовании государственного порядка» стал первой серьезной декларацией о конституционных намерениях существующей власти. Манифест содержал обещание даровать народу «незыблемые основы гражданских свобод» — неприкосновенность личности, свободу совести, слова, собраний, союзов, а также созвать законодательную Государственную Думу, без одобрения которой ни один закон не мог вступить в силу. Обещания эти были выполнены далеко не полностью, но значение этого шага на пути к созданию в России правового государства трудно переоценить, особенно в свете безраздельного господства самодержавно-абсолютистской системы в XVIII—XIX вв.
В декабре 1905 г. в разгар московского восстания вышел царский указ об изменениях и дополнениях к положению о выборах в Думу. Налицо была некоторая демократизация избирательной процедуры, но выборы по-прежнему не были всеобщими, равными, прямыми и тайными. От участия в голосовании автоматически устранялись женщины, молодежь в возрасте до 25 лет, военнослужащие, «бродячие инородцы» (кочевое нерусское население), рабочие мелких промышленных предприятий и др. Выборы проходили по куриальной системе (землевладельческая, городская, крестьянская, казачья, рабочая курии), причем крестьяне и казаки избирали 42 % выборщиков (правящие круги надеялись, что они будут поддерживать правительство), землевладельцы — 38, горожане, обладавшие определенным имущественным цензом, — 22, рабочие — 3 %. Таким образом, в землевладельческой (в основном помещичьей) курии один выборщик приходился на 1 тыс. избирателей, в городской — на 4 тыс., в крестьянской — на 50 тыс., а в рабочей — на 90 тыс. В дальнейшем, по избирательному закону от 3 июня 1907 г., избирательные права трудящихся были еще более урезаны.
Сфера компетенции Государственной Думы была также сильно ограничена: Дума не влияла на назначение министров, не контролировала до 40 % государственного бюджета, практически не обсуждала вопросы внешней политики. Процедура принятия новых законов была крайне усложнена, причем любой принятый Думой закон должен был получить затем одобрение второй законодательной палаты — Государственного совета (он существовал в России с 1810 г., а в феврале 1906 г. получил законодательные права и стал наполовину выборным, наполовину назначаемым царем органом), а после этого — самого императора. В перерывах между думскими сессиями законы могли приниматься без участия Думы, хотя и подлежали затем ее утверждению, что открывало широкие возможности для разного рода правительственных маневров. Тем не менее полностью игнорировать мнение депутатов Думы царь отныне не мог.
Судьба I (апрель-июль 1906 г.) и II (февраль-июнь 1907 г.) Государственных Дум оказалась трагичной: они просуществовали соответственно 72 и 103 дня вместо положенных по закону пяти лет, причем поводом для роспуска I Думы стало ее «уклонение в не предусмотренную законом сферу деятельности» (на деле это был вопрос об отчуждении части помещичьих земель), а для роспуска II Думы — необоснованное обвинение в подготовке военного заговора против правительства. Явный просчет властей при составлении избирательного закона (в частности, ставка на «законопослушное» крестьянство) предопределил левый состав двух первых Государственных Дум. С другой стороны, ярко выраженная враждебность Николая II к любым формам парламентаризма, консервативный характер правительственной политики, а также стремление левых и центристских думских фракций к конфронтации с властью привели к своеобразному законотворческому параличу Думы. Первая приняла лишь два закона (о помощи пострадавшим от неурожая и о контингенте новобранцев на 1907 г.), а вторая —20, причем Государственный совет одобрил из них лишь 4. Однако достаточно широкое оповещение общества через печать о ходе думских прений (в том числе и по самому больному для России — аграрному — вопросу), многочисленные депутатские запросы министрам, а также внедумская работа левых депутатов сыграли большую роль в приобщении к политике миллионов россиян.
Большой резонанс внутри страны и за рубежом получила попытка части депутатов I Думы после ее роспуска обратиться из города Выборга на территорию Финляндии, пользовавшейся известной автономией, к населению всей страны с призывом к гражданскому неповиновению властям (отказу от уплаты налогов и выполнения рекрутской повинности). Однако призыв этот массой населения поддержан не был.
В апреле 1906 г. была принята новая редакция Основных законов Российской империи — важный конституционный акт, согласно которому монарх сохранял титул самодержца, но его власть уже не считалась, как прежде, неограниченной и тем самым теряла свой абсолютистский характер. В общеполитической части этого документа провозглашалось, что Россия едина и неделима, а русский язык является государственным. Частная собственность объявлялась неприкосновенной, каждый подданный царя получал право на свободное избрание места жительства, профессии, веры, а также право («в пределах, установленных законом») выражать и распространять свои мысли. Законодательно была закреплена несменяемость судей, т. е. судебная власть отделялась от законодательной и исполнительной. Всего в Основных законах было 223 статьи, определявшие правовой и политический облик государственной системы Российской империи.
В 1907 г. началось осуществление Столыпинской аграрной реформы, получившей свое название по имени председателя Совета министров и министра внутренних дел П. А. Столыпина и продолжавшейся до первой мировой войны. Выдающийся государственный деятельность XX в., Столыпин был представителем крупнопоместного провинциального дворянства, снискавшим доверие Николая II своей умелой борьбой с революцией в 1905 г. на посту саратовского губернатора. Он обладал твердой волей, несомненным административным талантом и отличался искусным сочетанием жесткой и беспощадной репрессивной политики с умеренно реформаторским курсом. В соответствии с настроениями дворянства, которое в 1905 г. на собственном опыте убедилось во враждебности крестьянской общины к помещикам, Столыпин решил ускорить процесс ее распада, предоставив крестьянам-общинникам право закреплять свои земельные наделы в собственность, продавать их или вести самостоятельное хозяйство вне традиционных общинных рамок. Тем самым он вслед за Витте рассчитывал, не затрагивая помещичьего землевладения, создать многочисленный слой мелких и средних крестьян-собственников, преданных властям и способных значительно увеличить производство товарной сельскохозяйственной продукции. Составной частью Столыпинской реформы было также массовое переселение крестьян в малонаселенные восточные районы России, развитие кустарных промыслов и т. п. Однако этот план был реализован лишь частично из-за упорного сопротивления самих крестьян, которые видели в общине своеобразное средство своей защиты перед лицом помещиков и государства, а также из-за недостатка у правительства финансовых средств и опытных кадров землеустроителей. В итоге начатая слишком поздно и проводившаяся типичными для России командно-административными методами Столыпинская реформа не дала ожидаемых правительством результатов: из общины вышла лишь примерно пятая часть крестьян-общинников, владеющих 15 % общинных земель. Сам Столыпин в 1911 г. был убит террористом-одиночкой.
Значительный шаг вперед сделал в 1905—1907 гг. и процесс складывания в России гражданского общества с характерными для него «горизонтальными» (в отличие от инициируемых и контролируемых властями «вертикальных») связями между различного рода общественными организациями и отдельными гражданами, основанными на их инициативе и опирающимися на соответствующие законы. Речь идет о деятельности органов местного самоуправления (земств и городских дум), профессиональных и культурно-просветительных организаций, союзов и движений («Союз достижения равноправия для евреев России», «Всероссийский союз земельных собственников», «Российское общество защиты женщин» и др.). Впервые в истории России значительной общественной силой стала в годы революции периодическая печать различия политических направлений: резко увеличилось число газет и журналов, выросли их тиражи, острее и масштабнее стало содержание материалов.
Знамением времени стал в 1905—1907 гг. бурный процесс оформления самых разных по всей социальной и политической ориентации, идеологическим установкам, тактике, национальному составу, численности, организационной структуре, степени влияния на народные массы и другим параметрам партий, союзов, групп и течений. По последним подсчетам историков, в период Первой российской революции их было около 125, в том числе собственно партий — около 100, причем 70 % из них возникли на волне революционных событий 1905—1907 гг. Такое обилие партийных образований, многие из которых были эфемерными, маловлиятельными, неустойчивыми объединениями и быстро распадались, объяснялось рядом причин: национально-религиозной, экономической и социокультурной «многоукладностью» российского общества; огромным запасом невостребованной в условиях самодержавия социальной энергии, нашедшей себе неконтролируемый выход в годы революции; остротой социальных противоречий; отсутствием всякой законодательной базы процесса партийного строительства; повышенной амбициозностью интеллигенции, игравшей особенно активную роль в общественно-политической жизни страны, и т. д. Таким образом, четко обозначившаяся в 1905—1907 гг. многопартийность еще отнюдь не свидетельствовала о какой-то повышенной политизации и гражданской зрелости российского общества (членами партий в то время было не более 0,5 % населения страны), а была лишь одним из компонентов революционного кризиса в многонациональной стране догоняющего развития, только-только начинавшей приобщаться к политике. Политические партии в России стали складываться как минимум на полвека позже, чем в странах Запада, причем сама последовательность их оформления тоже была совсем иной: процесс партийного строительства шел как бы в обратном направлении — от нелегальных партий социалистической ориентации к партиям либеральным и консервативным. Количество национальных партий заметно превышало число партий общероссийского характера. Обращает на себя внимание и более жесткая зависимость российских партий от идеологии, а также особенно активная роль интеллигенции в процессе партийного строительства.
В России не существовало деления политических партий на партии власти и партии оппозиции и их ротации. Неудачей закончились попытки Витте и Столыпина привлечь в 1905—1906 гг. отдельных представителей буржуазно-помещичьих партий на вторые и третьи роли в состав Совета министров. Больше того, лишь октябристы и «Союз русского народа» прошли официальную регистрацию и были признаны законом. Что касается кадетов, то им в регистрации было отказано, а социал-демократы, имевшие фракции во всех четырех составах Думы, фактически работали в подполье или полуподполье.
Политические партии России распадались на три большие группы: консерваторов-традиционалистов, либералов и социалистов различных оттенков. Традиционалисты считали, что Россия должна развиваться по собственному пути, хотя и не отказывались от использования достижений мировой цивилизации. Но они были категорически против перенесения на российскую почву западного политического опыта, идей либерализма и социализма. Их идеалом были самодержавная система, унитарное государство, русский национализм, активная великодержавная внешняя политика, умеренная социальная защита «низов».
Либералы различных направлений являлись ярко выраженными западниками, сторонниками эволюционного развития страны на базе системных реформ «сверху», монархистами. Их идеалом было конституционно-парламентское, правовое государство. Национальный вопрос либералы предлагали решить путем предоставления каждому народу, населявшему империю, национально-культурной автономии (идеологи национально-либеральных партий шли в этом отношении гораздо дальше, вплоть до допущения распада империи или создания федеративного государства). Выступая против революции социальной, либералы признавали возможность революции политической как реакции народа на неспособность правящих «верхов» эффективно осуществлять модернизацию страны.
Наконец, социалисты выступали за насильственное свержение самодержавия, установление республиканского строя, предоставление всем нерусским народам права на самоопределение, ликвидацию частной собственности и переход к новым, коллективным формам народнохозяйственной деятельности. В рамках этой парадигмы социал-демократы ленинского направления (большевики) выступали за более жесткий вариант диктаторского по своей сути режима со значительными ограничениями демократических свобод, тогда как социал-демократы меньшевики эволюционировали в направлении демократического социализма западного образца, а социалисты-революционеры, несмотря на открытое признание террористических методов борьбы с царизмом, в дальнейшем предполагали строить социализм мирным, эволюционным путем, уважая равные права всех трудящихся и стараясь обеспечить безболезненное приобщение основной массы населения России — крестьянства к современной индустриальной цивилизации через кооперацию.
Большевики и меньшевики, а также польские, литовские, латышские и еврейские социал-демократы объединились в 1906 г. и стали самой крупной (150—170 тыс. членов) партией России. Ее влияние распространялось на промышленный пролетариат и радикально настроенную часть интеллигенции независимо от их национальности. Эта леворадикальная партия была популярна среди городских рабочих и студенческой молодежи, а также среди части крестьян. При этом социал-демократы и эсеры постоянно соперничали между собой, что, несомненно, ослабляло революционно-демократические силы.
Наиболее крупными партиями либерального направления были кадеты (конституционные демократы) и октябристы («Союз 17 октября»), оформившиеся в последние месяцы 1905 г. Лидером кадетов на протяжении многих лет являлся видный историк, ученик Ключевского, П. Н. Милюков. Он обладал редким даром примирять крайности и был настоящим мастером политического компромисса, что вполне соответствовало центристской природе кадетской партии. Милюков был одним из культурнейших людей своего времени, прекрасным оратором и талантливым публицистом, убежденным сторонником европеизации России. Его авторитет в кадетской партии был поистине огромен.
