В героических песнях «Старшей Эдды» проступает их реальная историческая основа — гибель королевства бургундов от гуннского нашествия, смерть Аттилы на ложе германской пленницы, некоторые сильно трансформированные события из истории готов. Главные герои этого цикла — герой Сигурд (немецкий Зигфрид), богатырша Брунгильда, Гудрун (Кримхильда), король Атли (Аттила), Тьедрек (Дитрих, исторический Теодорих Остготский). Эддическая поэзия полна экспрессии, эпическое начало в ней органично сочетается с лирическим, со своеобразной психологизацией образов.
Исландия и Норвегия — родина оригинальной и не имеющей аналогов в мировой литературе поэзии скальдов, которые были не только поэтами и исполнителями одновременно, но еще и викингами, дружинниками, а порой и землевладельцами. Их хвалебные, лирические или «злободневные» песни — необходимый элемент жизни двора конунга и его дружины. Скальды были не только поэтами, но и хранителями магической силы слова, тайны рун. Наиболее прославившимся среди скальдов был Эгиль Скаллагримсон (X в.). Произведения скальдов отличает сложная, даже изощренная поэтическая культура. Они насыщены аллитерациями, замысловатыми ассоциациями и синонимами «хейти», загадочными метафорами «кеннингами», как, например, «поле тюленя» — море, «война копий» — битва и т.п. Поэзия скальдов была известна далеко за пределами Скандинавии, она распространялась вместе с викингами, вливаясь в культурные взаимодействия средневековой Европы.
К первому тысячелетию, по-видимому, относится и зарождение карело-финского эпоса с его главными героями Вайнямейненом и Ильмариненом и центральным мотивом — борьбой за мельницу Сампо — символ плодородия, изобилия и счастья. «Калевала» — такое название получил он в XIX в., когда был записан — находится в одном ряду с наиболее древними формами эпоса народов Западной Европы и восточных славян.
К X в. импульс, приданный культурной жизни Европы «каролингским возрождением», иссякает под давлением разобщенности, непрекращающихся войн и междоусобиц, политического упадка. Наступает период «культурного безмолвия», который продлился почти до конца X в. и сменился так называемым «оттоновым возрождением».
При дворе германского императора Оттона I (936—973) возрождается Академия, собираются просвещенные люди. При Оттоне II (973—983), женатом на византийской принцессе, усиливается греческое влияние, особую пышность и утонченность приобретает быт двора и крупных феодалов. Учителем Оттона III становится образованнейший человек своего времени Герберт (впоследствии папа Сильвестр), прославившийся как ритор, ученый-математик, с именем которого связывали распространение в Европе арабских цифр, начал алгебры и абака (счетной доски). Образованность распространяется не только среди клириков, но и среди мирян. По традиции, сложившейся еще при Теодорихе Остготском, продолженной затем при Карле Великом, образование могли получать не только мальчики, но и девочки. Жена Оттона I Адельхейда обсуждала ученые вопросы с Гербертом. Многие знатные дамы говорили и читали по латыни, славились своей ученостью. Наиболее крупной поэтессой X в. была Хротсвита Гандерсгеймская, автор захватывающих своими конфликтами драматических произведений, назидательных комедий, насыщенных не только религиозными мотивами и символикой, но и впечатляюще выраженными земными чувствами.
Под влиянием подъема образованности во второй половине X в. оживляется деятельность школ в Италии, исподволь начинают более интенсивно накапливаться знания в области практических наук, особенно медицины и права.
Для оттоновского периода характерно усиление культурных связей с Византией. Это особенно сказалось на расцвете книжного дела и миниатюристики, главным центром которых стал монастырь Райхенау. Миниатюры становятся более строгими по рисунку и особенно насыщенными по цвету. Человеческие фигуры помещаются в центре композиций, приобретают особую обобщенность и выразительность. Ритмы композиций отличаются величавостью и торжественностью.
Раннее средневековье в Западной Европе не дало достижений, сопоставимых с высотами культуры античности, или культуры развитого средневековья. Однако культурные итоги этого периода чрезвычайно важны, чтобы не сказать определяющи, для дальнейшего развития европейской цивилизации. Это прежде всего, как отмечалось, первые попытки создания духовного, культурного единства Европы, не средиземноморской, но почти во всем ее территориальном охвате. Это начало синтеза трех главных слагаемых средневековой культуры — христианства, античного наследия и культуры варваров. Это формирование особого отношения к античному наследию как общеевропейскому культурному истоку. Это зарождение культур тех народов, которым впоследствии предстояло развиться в европейские нации и в этом смысле основание национальных культур (особенно важно складывание этнического самосознания народов, их историографии, народных языков, героического эпоса). Это выработка новых форм хранения и передачи культуры, распространение книжного дела, школ, появление идеи всеохватывающего просвещения (конечно, в рамках понимания и традициях того времени). Это создание особого слоя носителей интеллектуальной культуры. Наконец, это начало формирования определенного психологического склада людей и народов, который затем рядом своих черт войдет в определение понятия «европеец». Даже далеко не полный перечень культурных итогов раннего средневековья позволяет сделать вывод, что эти века не были «темными». Они стали временем огромной духовной работы и накопления, подготовивших расцвет средневековой культуры.
ЗРЕЛОЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ (XI—XIII вв.)
С началом второго тысячелетия феодальное общество Западной Европы вступило в новую фазу своего развития. В нем подспудно зрели силы, которые в скором времени привели к культурному подъему. Позитивный перелом обычно связывают с началом крестовых походов, когда Западная Европа вступила в тесные контакты с более развитыми Византией и Востоком. Однако почва для него готовилась заранее. Прежде всего само европейское общество становилось все более подвижным, открытым переменам и влияниям.
Нарастание динамических тенденций в обществе, начавшееся в XI в., рост городов способствовали определенной консолидации Европы. С другой стороны, стремление противостоять арабскому и вообще восточному миру рождало чувство определенной европейской общности как одного из стереотипов мировосприятия. Этому также способствовало то, что в клюнийском движении, борьбе папства и германских императоров за инвеституру складывались политические доктрины, каждая из которых в идеале предполагала объединение Европы то ли под главенством папы, то ли под эгидой императорской власти.
Взаимопроникновение и взаимодействие различных влияний и элементов общественного бытия в перспективе порождало очень сложную и разнообразную картину культуры зрелого средневековья, в которой хотя и господствовало христианское мировоззрение, однако никогда не было полного поглощения ее церковью.
Со второй половины XI в. начинается подъем в духовной жизни западноевропейского общества, происходивший неравномерно в разных странах. Вплоть до конца XIII в. лидером в культурной жизни Западной Европы становится Франция. Этот подъем был бы невозможен без улучшения системы образования, накопления знаний. Получают развитие зародившиеся в каролингскую эпоху приходские (элементарные) школы, в городских центрах возникают кафедральные школы при центральных соборах, в епископских резиденциях. Они стали постепенно ориентироваться на подготовку не только ученых клириков, но и кадров для светской администрации, что предполагало расширение преподавания мирских наук. С начала XIII в. возникают и нецерковные школы, возглавляемые магистрами (учителями).
На рубеже XI—XII вв. ряд школ становятся особенно авторитетными. Учащиеся направляются в Мец, если хотят научиться музыке, в Камбре —чтобы овладеть основами математики, в Тур или Салерно, чтобы познать тонкости медицины. Пользуются известностью школы в Реймсе, Лане, Орлеане, Пуатье (Франция), в Утрехте (Германия), Кентербери (Англия) и др. Учащиеся теперь часто стремятся не просто в школу, но к определенному учителю, как например, к Фульберту Шартрскому, с уст которого падали «как капли меда, золотые слова».
XI век — время рождения схоластики как широкого интеллектуального движения (хотя основы ее были заложены еще в поздней античности и раннем средневековье). Название это произведено от латинского слова schola (школа) и в прямом смысле означает «школьная философия», однако оно скорее указывает на место ее рождения, а не на подлинный характер. Схоластика — философия, вырастающая из теологии и неразрывно с ней связанная, хотя и не тождественная ей.
Нуждаясь в новом более глубоком обосновании, христианская догма вынуждена обратиться к философии, к усилиям методического разума. Но и меняющаяся, создающая новые формы жизнь требует от человека активизировать проникновение в окружающий его мир и внутрь себя самого, познавать божеское через развитие человеческого. На скрещении этих тенденций и набирает силу схоластика, стремившаяся выявить «оптимальное» отношение между верой и разумом. В ней сразу определяются полярные направления. Аскет и богослов Петр Дамиани (1007—1072) категорически заявлял, что разум ничтожен перед верой и философия может быть только «служанкой богословия». Ему противостоял Беренгарий Турский (ок. 1000—1088), доходивший в своем рационализме до откровенных насмешек над церковью и защищавший человеческий разум, призывая во всем следовать его суждениям.
В XI в. вспыхивает спор об универсалиях (общих понятиях), который определял все дальнейшее развитие схоластики. Специфика средневекового сознания диктовала то, что ни один, даже самый радикальный мыслитель объективно не отрицал и не мог отрицать примата духа над материей, бога над миром. Но в этих рамках боролись противоположные точки зрения. Реалисты утверждали, что общие понятия существуют извечно, пребывая в божественном разуме. Соединяясь с материей, они реализуются в конкретных вещах. Номиналисты же полагали, что общие понятия извлекаются разумом из постижения единичных, конкретных вещей. Промежуточную позицию занимали концептуалисты, рассматривавшие общности как нечто существующее в вещах. Этот, казалось бы, отвлеченный философский спор имел весьма конкретные выходы в католическое богословие, и не случайно церковь относилась к нему с большим пристрастием.
Реализм, истоки которого коренились в платонической традиции, в своих крайних формах мог привести к пантеизму. Номинализм же — к выводам своеобразно «материалистического» характера, а в области теологии — к ереси, прежде всего к разрушению догмы о триединстве (что и произошло с Береигарием Турским, оказавшимся в конечном счете одним из вдохновителей мощных еретических движений). Сторонником номинализма в его более определенной и развитой форме в XI в. был также Росцелин из Компьена (ок. 1050—ок. 1112), наставник Абеляра (см. ниже). Его противником был «крайний» реалист Гильом из Шампо.
Ансельм Кентерберийский (1033—1109), выходец из итальянской Аосты, учившийся и преподававший в школах Нормандии, ставший впоследствии архиепископом Кентерберийским в Англии, сочетал реализм и убежденность в необходимости рационалистически-умозрительного понимания веры, которая только при таком условии становилась бы полной. Не должно быть, по его мнению, пропасти между человеком и богом, движение к которому осуществляется не через человеческое самоуничижение, а через рациональное и духовное совершенствование.
Такие своеобразно гуманистические мотивы, пусть пока еще робко, но начинают звучать не только в философии, но и в литературе будь то в предваряющем появление рыцарского романа сочинении «Руодлиб» или в поэзии, подготавливающей «овидианское возрождение» XII в.; они откликаются очень далеким и пока еще едва слышным эхом в начале поисков истинной, чистой веры, пробуждавшихся в народной религиозности и культуре.
В XI в. появляются первые переводы с арабского на латынь. Это были переводы медицинских трактатов, сделанные в аббатстве Монтекассино на юге Италии, которое оставалось важнейшим культурным центром. Здесь активизируется изучение греческих и латинских авторов, поддерживаются культурные связи с Византией.
В XI—XII вв. арабская цивилизация в Испании достигла своего зенита. «В этом обществе, — отмечал известный испанский писатель Бласко Ибаньес, — сосуществовали все идеи, все обычаи, все открытия, какие только были на земле, все искусства, все науки, все изобретения, и от соприкосновения этих различных элементов били ключом новые открытия и новая творческая энергия». С распадом Кордовского халифата его столица утрачивает роль единого культурного лидера, с ней соперничают теперь Севилья и Гранада, Валенсия и Толедо, Бадахос, Альмерия и другие города.
Особое значение для мусульманской Испании и для Европы в целом имело развитие зачатков точного исследования природы; успешно развивалась медицина, химия, астрономия, математика, физика, география и другие науки. Через мусульманскую Испанию в Европу пришли десятичная система исчисления, связанная с изобретением нуля; химические методы дистилляции, возгонки, кристаллизации, коагуляции; магнитная игла, механические часы, хлопчатая, а затем и льняная бумага. Не все это было изобретено в арабской Испании, однако именно здесь ряд открытий и изобретений, осуществленных в других регионах мира, получил широкое распространение и практическое применение, а затем перекочевал и на Запад.
Еще более важным, чем усвоение естественнонаучных знаний, оказалось влияние критического духа и рационализма арабоязычной философии Испании на Западную Европу. В XII в. на Пиренейском полуострове «восточный перипатетизм» (аристотелизм) получил последовательное развитие в трудах крупнейших философов Ибн Бадджи (Авемпаса) (конец XI в. — 1139), Ибн Туйфеля (Абубацера) (ум. 1185/1186) и Ибн Рушда (Аверроэса) (1126—1198), для которых были характерны стремление к разделению теологии и философского мышления, поиски доказательств истинности суждений человеческого разума. Аверроэс дал наиболее полное и последовательное изложение радикальных идей, сформировавшихся в течение нескольких веков в процессе изучения и комментирования восточными философами сочинений Аристотеля. Наиболее «материалистические» из них, подрывавшие религиозную картину универсума, — это утверждение вечности мира; установление необходимой причинной связи между всеми явлениями; признание существования единого разума как вместилища всеобщего духовного начала, и, как следствие этого, отрицание бессмертия индивидуальной человеческой души. Аверроэс развивал учение о двойственной истине. Он считал, что истины философии и истины богословия должны быть разделены, и что противоречие свидетельств разума данному в откровении не может считаться доказательством того, что человеческое мышление заблуждается. Эти идеи были подхвачены в Западной Европе латинским аверроизмом, они неоднократно осуждались католической церковью как ересь. Пантеистические тенденции были характерны и для европейской философии, развивавшейся в арабоязычной Испании, в частности для таких мыслителей, как Ибн Гебироль (Авицеброн) (1021—1070) и Маймонид (1135—1204).
