— Да не жадина я, — улыбнулся он. — Вы же не хотите слишком быстро захмелеть и уснуть прямо за столом?
— Если возьмете на ручки и погладите, то почему бы и нет, — ответила я совершенно честно.
Мне и, правда, захотелось вдруг свернуться клубком у него на коленях, закрыть глазки и помурлыкать. Ректор снова насмешливо вскинул бровь и пересел поближе. Он взял ложечку и отломил кусочек от моего пирожного.
— Попробуйте, Бидди делает чудесные пирожные, — сказал лорд с мягкой улыбкой.
Я послушно открыла рот, зажмурилась, чтобы лучше почувствовать вкус и одобрительно замычала.
— Еще? — спросил он.
— Ага, — кивнула я, не открывая глаз.
— Вы забавная, Марсия, — услышала я, получив новую порцию пирожного.
— Вы тоже, — я решила быть вежливой.
— Правда? — усмехнулся ректор.
Я открыла глаза и обнаружила, что он совсем близко нагнулся ко мне, но сразу отпрянул, взял салфетку и осторожно промокнул мне уголок рта. Пирожное я доедала сама. Затем снова глотнула вина. Нет, определенно, что-то с этим напитком не так, чувствовала я себя очень странно. И на валериану это уже не было похоже. Ректор взялся за ягоду, обмакнул ее в сливки и поднес ко мне.
— А теперь это, — сказал он, я снова послушно открыла рот, откусила половину ягоды и опять закрыла глаза.
— Сливки я люблю, — я уже почти мурлыкала.
— А у вас был большой замок? — неожиданно спросил лорд Ронан.
— Замок? — я никак не могла понять его вопроса, но вдруг перед внутренним взором встали белые каменные стены, подъемный мост и высокая башня. — Не знаю. Если в сравнении с деревенским домом, то огромный, а если сравнить с академией, то не очень.
— Действительно, все относительно, — улыбнулся ректор. — А ваша матушка? Вы ее помните?
— Матушка? — сначала я вспомнила Феньку, но тут же ее наглую мордочку сменило видение моей руки, сжимающей золотой локон, и осознание. — Я ее никогда не видела. Кажется, она умерла при родах. Меня растил один папа и Симус.
— Симус? — тон ректора изменился, и я открыла глаза, отодвигаясь от него.
— Слуга, — ответила я и покрепче стиснула зубы, чтобы ничего больше не брякнуть.
— А земли, где стоял ваш замок? Вы их название помните?
Призрачная долина, точно. Но вам я, дорогой ректор, этого не скажу. Не скажу и все тут.
— Вы меня еще покормите? — спросила я, уходя от дальнейших вопросов.
— Да, конечно, — он снова улыбнулся, обмакнул остатки ягоды в сливки и дал мне.
Я откусила ягоду, оставив в его руках веточку, и потянулась за следующей. Обмакнула в сливки и поднесла к его губам.
— Теперь моя очередь, — сказала я.
— Хорошо, — Ормондт покорно открыл рот, откусил кусочек ягоды, и я зачарованно уставилась на каплю сливок, оставшуюся в уголке его губ.
Потянулась, приближаясь к нему так близко, что почувствовала его дыхание, и аккуратно слизнула эту капельку. Лорд замер, глядя мне в глаза, затем его руки сомкнулись на моих плечах, и наши губы, наконец, встретились. Я задохнулась от неожиданной чувственности этого поцелуя, сплела пальцы на его затылке и тихо застонала, слабо отдавая себе отчет в новой реакции на поцелуй.
— Марсия, — Ормондт резко отодвинул меня. — Остановитесь. Прошу вас.
— Почему? Мне нравится, — я попробовала приблизиться к нему, но сильные руки ректора удержали меня на расстоянии.
— Марсия, милая, не стоит делать того, о чем вы можете пожалеть. Мне нечего предложить в ответ на ваши чувства, — сказал он, отводя глаза. — Я не могу ответить вам взаимностью. И дело даже не в том, что я ректор, а вы моя подчиненная. Если бы дело касалось только этической стороны вопроса... Но, дорогая, я не могу вам объяснить. Просто поверьте, я не могу.
— Все ты можешь, — проворчал голос домовихи. — Маешься своей ерундой, дуришь. Девушка-то хорошенькая. Чего тебе надо?
— Бидди, я же просил! — взорвался лорд Ронана.
— Просил он, — ворчание стало удаляться, — я тоже просила. Я детишек нянчить хочу, а не железки твои начищать.
— Хочешь, пристрою тебя в семью, где есть дети? — он встал и пошел следом за Бидди.
— А на кого я тебя, охламона, одного оставлю? — ответила домовиха, и голос совсем исчез.
Ректор вернулся за стол. Он посмотрел на меня и взял свой бокал, разом осушив его. Затем налил снова, мрачно вздохнул и снова выпил. Потом повернулся ко мне.
— Покормите меня еще, Марсия, — тихо сказал он.
— Вам с ягоды начать или перейти сразу ко второй стадии? — усмехнулась я.
— Ко второй, — ответил он, привлекая меня к себе. — Завтра все будет, как раньше, — прошептал Ормондт, не сводя взгляда с моих губ.
— Это уж точно, — кивнула я и потянулась ему навстречу.
Глава 9
Проснулась я от того, что домовой Оли толкал меня в плечо. Обычно он это делал как-то добрее.
— Вставая, пьяница, — ругался он. — На работу пора.
— Почему пьяница? — не поняла я.
— А что вчера было, хоть помнишь? — недовольно спросил домовой.
Я попробовала вспомнить. Ну, вчера я ужинала с ректором, пила вино и ела вкусное мясо. Желудок сразу заурчал при этом воспоминании, и я побрела к холодильному шкафу. Голова оказалась странной тяжелой. "Похмелья быть не должно", — всплыл в голове голос ректора, язык которого немного заплетался. А почему он заплетался? Ах, да, мы же выпили не одну бутылку. И даже не две, хотя последнюю, по моему, пил один Ормндт. Что еще я помню? Помню, что много целовались. В этом месте я довольно улыбнулась и потянулась от удовольствия. А дальше? А дальше мы, кажется, плясали. Нет, плясала я одна, а ректор играл на чем-то. Потом мы вместе пели песни, громко так пели. Бидди прибежала и попыталась уложить нас спать, но мы не уложились. Да, помню. Как мы со смехом выбегали на улицу, а домовиха вслед орала, что она не пустит на порог ни меня, ни даже ректора.
— Охламоны! Я вам! — кричала Бидди.
У лорда Ронана обнаружилась с собой бутылка, и мы пили уже из горла. Потом мы, кажется, облаяли Фица и пытались накормить кошака. Ага, что-то такое вспоминается. Кошак упирается, Ормондт держит его, а я заталкиваю в пасть сосиску и все время извиняюсь перед усатым. Эта облезлая неблагодарная сволочь нас покусала. Я задрала рукав платья... Платья? Точно, вот сюда он и укусил. Фиг ты у меня еще увидишь, а не сосиску. Сосику? Сосиску?! Я, наконец, рванула дверцу холодильного шкафа, возле которого все это время стояла и скривилась. Пяти сосисок не хватало.
— Я домой за сосисками приходила? — спросила я домового.
— Ну, не я же. Еще и все общежитие перебудила. Шла по коридору и орала, — ответил он и погрозил мне кулаком.
— А что орала? — насторожилась я.
— Хорошо быть кошкой, мяу-мяу, — продекламировал Оли.
Хм... Надеюсь, я ничего не рассказала ректору? Упорно вспоминала, но так и не вспомнила.
— А потом? — вернулась я к домовому.
— Потом ушла. Тебя кто-то внизу ждал. Так мотало тебя, думал, упадешь. Ан, нет, так и не дождался. — Ну, извините, дяденька, что разочаровала.
Значит, мы после моего прихода домой пошли отлавливать эту блохастую скотину. Что было еще? Вроде снова целовались, а потом ректор открыл мне портал, и проводил сразу в комнату. Уф, вроде все.
— Да, ладно тебе, Оли, — отмахнулась я. — Домой-то тихо вернулась.
— Тихо?! — домовой даже подпрыгнул на стуле. — А кошачий концерт?
— Какой концерт? — опешила я.
— Ты вылезла в окно и орала — мяу. А мужик какой-то тебе с улицы отвечал. — попробовал освежить мою память Оли.
— Что отвечал? — насторожилась я.
— Мяу орал! — домовой вскочил со стула. — Полчаса мяукали, пока я тазик холодной воды сверху твоему хахалю на голову не вылил. После этого он погрозил мне кулаком, пожелал тебе спокойной ночи и ушел. А ты дошла до кровати и упала спать. И знаешь, что?
— Что? — спросила я, чувствуя, как краска стыда заливает мое лицо.
— Мне показалось,— он понизил голос, — что это был сам ректор, — домовой тут же закрыл рот ладошкой и испуганно зажмурился.
— Да, не-ет, — протянула я, — тебе показалось. Со студентом я была, со студентом.
— Ну и хорошо, — покладисто закивал бородой Оли. — Я пойду.
— Иди, — согласилась я и пошла под душ.
После душа и легкого завтрака ветчиной с молоком, я направилась в академию. В коридоре встретилась с двумя преподавателями. Они поздоровались со мной, а потом ушли вперед, но несколько раз обернулись. Я пожала плечами и выкинула их из головы. Возле входа в академию, я столкнулась с ректором. Он сухо поздоровался со мной и попросил зайти к нему. Я кивнула и побежала к себе, чтобы успеть подготовить аудиторию к первому занятию. Как раз успела все закончить перед тем, как зашли первые студенты. Профессор Терло раздевался в нашем хранилище. Он обернулся ко мне и расплылся в широкой улыбке.
— Доброе утро, девочка моя, отлично выглядишь после такой-то бурной ночи. Наслышан, наслышан. Ты на косые взгляды внимания не обращай, это они от зависти. Дело молодое, гуляй. Где же еще шалить, как не в академии магии?
— Ой, — я села на стул и подняла глаза на профессора. — А что говорят?
— Ерунду всякую. Главное, ни на кого не обращая внимания. — подмигнул Терло и, насвистывая, ушел на занятие.
Что там говорила Сильвия, сплетни появятся? А это уже сплетни? А сплетни — это хорошо или плохо? По идее, если обо мне говорят люди, значит, это слава. А раз слава, то что в этом плохого? Значит, я знаменита и должна гордиться этим, вот. С этой минуты я выкинула из головы неожиданное переживание. Мы, кошки, свою популярность несем достойно. Мы же знаем, что существуем для того, чтобы осчастливить собой этот мир. Я гордо вскинула голову, вплыла в аудиторию и показала профессору, что мне нужно спуститься к ректору. Терло тут же подошел ко мне и шепнул:
— Не переживайте и не обращайте внимания на ректора. Он ледяной истукан, который не умеет веселиться сам и не дает это делать другим. Если будет угрожать увольнением, скажите мне, я с ним поговорю. — Он опять подмигнул и вернулся к студентам, а я пошла вниз, пряча улыбку.
Если бы вы знали профессор, что сегодня ночью ваш истукан лаял не собаку, а потом полчаса орал "мяу" под окнами общежития, вы бы очень удивились. Я легко сбежала по ступенькам, подмигнула опоздавшему первокурснику, который бежал на лекцию с шальными глазами, и подошла к кабинету лорда Ронана. Дверь открылась сама, приглашая войти, что я и сделала.
Ректор сидел за своим столом, погруженный в чтение какого-то документа. Он поднял голову, мельком взглянул на меня и указал на стул. Я присела и начала озираться, рассматривая призрака, смахивающего пыль со стеллажа с книгами. Призрак плавно обернулся и вежливо склонил свою прозрачную голову в поклоне. Я ему мило улыбнулась, и он спланировало вниз, встав передо мной. Эти ужимки приведений я уже знала, потому протянула руку сама. Им нравится имитация жизни и поступки, связанные с ней. Потому призрак опустился на одно колено и прижался к моей руке прохладными губами. Я кокетливо похлопала ресницами, и приведение самодовольно ухмыльнулось.
— Вы закончили? — тут же послышался голос ректора.
— Да, мой лорд, — козырнул призрак.
— Тогда оставьте нас наедине, — Ормондт на секунду оторвался от своих бумаг и посмотрел на приведение.
— Удаляюсь, — поклонился призрак. — Удачного дня, прекрасная леди.
— И вам, уважаемый, чудесного дня, — ответила я.
— Благодарю, — снова склонил голову фантом, мягко отлетел к двери и остановился, покручивая уже несуществующий ус. — Эх, нимфа, — довольно крякнул он и исчез.
Он-то исчез, а ректор, все еще листающий бумаги, остался. И зачем было выгонять мое развлечение, если сам пока занят? Я посидела немного, перебирая край своего фартучка, потом посидела, рассматривая состояние коготков, затем еще посидела, считая количество книг, и, наконец, не выдержала. Я встала, потянулась и бухнулась на стол, закрывая собой документы, которыми так сильно был занят ректор.
— Марсия! — возмущенно воскликнул он.
— Да-а, я Мар-рсия, — мурлыкнула я, потягиваясь. — Так зачем вызывали?
Ректор недовольно посмотрел на меня, потом вздохнул и сделал едва заметный жест. Меня подняло со стола, отнесло к стулу и осторожно усадило на него. Я снова расправила фартучек и превратилась в само внимание. Лорд некоторое время пытался уйти обратно в документы, но я сразу начала кашлять, и он, опять вздохнув, отложил бумаги в сторону.
— Госпожа Коттинс, вот, о чем я хотел с вами поговорить, — начал он. — Я бы попросил вас не распространяться по поводу нашего с вами... хм-м... ночного развлечения. И я хочу, чтобы вы вообще об этом забыли.
— О чем именно? — полюбопытствовала я.
Ормондт посмотрел мне в глаза и жестко ответил:
— Про все.
— Про все, все, все? — уточнила я.
— Именно, — кивнул ректор. — Я приношу вам извинения за свое недостойное поведение. Больше подобного не повторится.
— Хорошо, — я пожала плечам. — Только про нас уже сплетничают, точней, про меня. Вас, кажется, не узнали.
— Я разберусь с этим, — нахмурился лорд, — ваше имя останется незапятнанным. Вы свободны, Марсия.
Я склонила голову и пошла к выходу, потому что ректор уже снова взялся за свои документы. Но только я потянулась к ручке двери, как меня остановили. Я обернулась и посмотрела на ректора.
— Спасибо за чудесный вечер, Марсия, — едва заметно улыбнулся Ормандт. — Это было... забавно. Давно не развлекался подобным образом.
— Не мяукали на всю академию? — уточнила я.
— Идите, — с нажим произнес грозный и всесильный, и его щеки, как мне показалось, слегка порозовели. Он спешно уткнулся в документы, а я покинула кабинет.
Настроение у меня было хорошее, потому я даже мурлыкала под нос песенку, кажется, именно ее мы вчера горланили с ректором. Усмехнулась и взбежала по лестнице. Занятие шло полным ходом, и я занялась подготовкой сырья к следующему. Терло разок заглянул ко мне, посмотрел на мою спокойную физиономию и даже недоуменно поднял брови.
— На тебя ругались? — спросил он.
— Не-а. — помотала я головой, отмеряя кровь летучей мыши.
— Странно, — пробурчал себе под нос профессор, но тут же махнул рукой. — Ну и замечательно.
Он исчез за дверью, а я села на окошко, рассматривая осенний пейзаж. Листья все более спешно покидали свои места на ветках, стремились к земле и замирали в ожидании первого порыва ветра, чтобы лететь дальше. Дворник, не спеша, сметал беглецов в кучки. Я уже хотела спрыгнуть с подоконника, когда заметила фигуру в темной куртке. Кинан. Он, так же неспешно, шел в академию. Потом поднял голову и заметил меня. Я погрозила ему кулаком и усмехнулась, когда он притворно поник головой. Прогульщик несчастный.
Прокравшись на цыпочках к двери, я покинула свою каморку и пошла вниз. Нейс как раз начинал подниматься, но, увидев меня, остановился и раскинул руки. Я скрестила свои руки на груди и сдвинула брови, постукивая носком туфельки по ступеньке.
— Ну, ладно тебе, киска, — примирительно улыбнулся прогульщик, — я проспал, что ты, как суровая мать смотришь на меня?
