Спасти Ссср ч9

Часть членов Туде и Народных Фидаев/большинства была брошена за решетку (в 1988 году в ходе тюремных казней многие из них попрощались с жизнью), некоторых вытаскивали на телеэкраны, с которых они публично признавались в одновременной работе на США, СССР и Израиль, кому-то удалось бежать через границу в народно-демократический Афганистан. Просоветские левые форсировали так же и границу с Советским Азербайджаном, но, в отличие от Афганистана, здесь их ждал далеко не столь братский приём: нередки были случаи когда КГБ, не получив необходимых списков от сидевшего в СССР руководства Туде, просто передавало беглых коммунистов прямо в руки иранских пограничников, после чего люди терялись в жерновах репрессивной системы велаят-е факих.

Короче, просоветские левые получили по полной программе за ошибки в "марксистском анализе", совершенные Международным отделом ЦК КПСС. И это еще не считая того, что геополитические надежды советского руководства на блок с хомейнистским Ираном тоже не оправдались, т.к. с момента ввода советских войск в Афганистан великий имам становился все более враждебен СССР, несмотря на все шаги советской власти в сторону дружбы.

А чем заплатили те, кто эти ошибки непосредственно совершал? А ничем они не заплатили. Потому что никто никаких ошибок традиционно не признал и вопрос о некомпетентности Международного отдела и приданного к нему сообщества востоковедов был спущен на тормозах. Ни за Иран, ни за Афганистан, ни за Ирак (где советские инструкции так же подвели местных коммунистов под монастырь) никто никакой ответственности не понес. А Ростислав Ульяновский, так же как и его начальник Борис Пономарев, счастливо доработали до 1986 года и, после прихода к власти Горбачева, тихо отправились на пенсию.

Из докладной записки подполковника Леонида Ивановича Шершнева, руководителя отдела спецпропаганды Туркестанского ВО, по адресу Главпура СА и ВМФ "О содержании беседы с доверенным лицом Ахмад Шаха Масуда Азмуддином и некоторых выводах из обстановки в Панджшере"

...Из беседы с Азмуддином складывается мнение, что Ахмад Шах пользуется непререкаемым авторитетом среди местных жителей и мятежников. Его зовут не иначе, как амир саиб (вождь, главнокомандующий). Это, в частности, подтверждается неукоснительным соблюдением мятежниками условий перемирия. Азмуддин убеждал, что у Ахмад Шаха и его окружения самое доброжелательное отношение к Советскому Союзу. В беседе неоднократно подчеркивалось, что они помнят ту неоценимую помощь, которую оказал Советский Союз Афганистану.

Сам Ахмад Шах учился в Политехническом институте, построенном Советским Союзом, у профессора Волкова. Азмуддин прямо сказал: "Мы не дураки, чтобы воевать с Советским Союзом, мы и сейчас не ваши враги"...

...

Политические взгляды Ахмад Шаха и его окружения ближе всего к "исламскому социализму". Так, на вопрос, что же вам подходит у Ленина, Азмуддин, не задумываясь, ответил: "Все, только мы за ислам. Ленин был против эксплуатации и капитализма, мы тоже. Он был за народ, мы тоже".

30 марта 1987 года

Ближнее Подмосковье

Сегодня был важный визит. В СССР с рабочим визитом прибыл министр обороны ДРА, генерал армии Ахмад Шах Масуд...

Масуд был включен в состав коалиционного правительства Афганистана, несмотря на резкие протесты Международного отдела ЦК КПСС, советского посольства в Афганистане и командования 40ОА. Включен, прежде всего, потому что я на этом настоял. Жизнь показала, что я не ошибся — во время недавней грязной свары с уличными боями в Кабуле, которую (в который уже раз) затеяли армейские халькисты и парчамисты, опиравшиеся в основном на ХАД* — именно позиция Масуда и значительной части его боевых частей (среди которых были в основном бывшие боевики, перешедшие на сторону народной власти) — сыграла свою роль в том, что мятеж был подавлен. По итогам мятежа были приговорены к смерти заместитель министра обороны Танаи и Наджибулла. Обоим впрочем, приговор был смягчен, и они были высланы из Афганистана с лишением права заниматься политической деятельностью. Наджибулла вылетел в Москву и сейчас подвизался в КГБ — его там кто-то курирует и еще надо понять кто именно. А вот Танаи сумел бежать в Пакистан и сейчас находился в обозе у потерявшего влияние подонков из Пешаварской семерки*. Напомню, что Танаи считался самым храбрым из афганских военачальников, в 1980 году он один с автоматом ринулся подавлять мятеж взбунтовавшегося полка — и что удивительно, подавил. Советское командование доверяло ему беспредельно, именно ему поручили создать и возглавить части коммандос — аналога советского ВДВ. Кстати он просил для них голубые береты — но не дали, вместо этого были бордовые, как у наших десантников до Маргелова.

Впрочем, к командованию 40ОА вопросы были и есть...

Из аэропорта Масуд проследовал, прежде всего, в Генштаб, где состоялась рабочая встреча в рамках ОГА — оперативной группы Генерального штаба по Афганистану, она сидела в Ташкенте, но для этой встречи ее в полном составе перебросили в Москву. Затем — Масуд проехал в Теплый Стан, где должна была состояться важнейшая встреча. Со мной. Местом встречи должно было стать стрельбище

* * *

.

На стрельбище Масуд в первую очередь ознакомился с новыми изделиями. Как известно, новая афганская армия была почти поголовно перевооружена на АК-74. Причина — более политическая, патроны калибра 5,45 производятся только в соцстранах, их не производят ни Китай, ни Египет — там где предпочитает покупать Пентагон. Но сразу — афганская армия столкнулась с тем же с чем и советская: патрон был откровенно слаб по пробиваемости. Дошло до разговоров о предательстве, что нас специально хотят истребить, бойцы начали брать на операции трофейные АКМ...

Сейчас в ускоренном порядке был разработан новый вариант патрона 5,45 повышенной пробиваемости. А на стрельбище Масуд ознакомился с новым семейством 100 Ижевского машзавода. Еще первый вариант, без пластикового складного приклада — формы не отлили. Но — под калибр 7,62, было принято решение выпускать автоматы под все имеющиеся калибры, в том числе и 5,56 НАТО. Но афганская армия явно предпочла бы старый 7,62...

Кроме того, Вятско-полянский завод привез свою новинку, разработанную как раз как экспортное семейство по заказу армии Афганистана. Автомат, ручной пулемет и снайперская винтовка под калибр 7,62*54.

Дело в том, что война в Афганистане показала — по крайней мере, часть бойцов при такой войне стоит оснащать оружием полноценного винтовочного калибра. Моджахеды, вооруженные БУРами стали настоящим ужасом ограниченного контингента. Несмотря на то, что БУР это британский Ли-Энфильд производства в основном Ишрапурского арсенала в Индии

* * *

и ничего технически продвинутого в нем нет и в помине. Спецназ в Афганистане иногда использовал СВД со снятым прицелом — но на всю армию СВД не напасешься, оружие дорогое, производится ограниченно. Потому и разработали такие образцы, которые можно производить массово, и на которое не нужно переучивать привыкших к Калашникову бойцов. Снайперская винтовка уже пошла в большую серию, показывая на стрельбище результаты не хуже — а порой и лучше СВД. Оно и понятно — не скованные требованиями заказчика, вятские полянцы сделали более тяжелый, не "играющий" как на СВД ствол и магазин с однорядной подачей патронов. Короче говоря, тот же Вепрь, только появившийся на двадцать лет раньше и с кондовым советским качеством. Как потом выяснят американцы — куда многие Вепри и уходили — однорядный магазин положительно влияет на кучность, отсутствие перестроения патронов при подаче.

Автомат и пулемет — тоже были наследием Калашникова. Дело в том, что сам Михаил Тимофеевич разработал такой вариант в шестидесятые, использовав магазины от винтовки Симонова. Но от нагрузок при автоматическом огне лопнула ствольная коробка — и больше он к этой теме не возвращался. А Вятские поляны использовали усиленную ствольную от ручного пулемета, там на нее металл идет в полтора раза толще, усиленный вкладыш. Пока что эта выдерживала.

Я подошел к Масуду когда он только что отстрелялся из ручного пулемета, выполнив упражнения для РПК. На пулемете стоял новый новосибирский прицел Тюльпан, который массово шел сейчас в армию.

— Салам алейкум — сказал я

— Ва алейкум салам — сдержанно отозвался Масуд и пожал протянутую руку. Но не двумя руками. В отличие от многих лидеров моджахедов — Масуд закончил школу-лицей Истикляль в Кабуле, элитное учебное заведение, учился в Политехе, преподавателями там были, в том числе и русские. У самого Масуда был русский профессор, потому он, по крайней мере, понимал по-русски.

— Я рад приветствовать вас в своем доме — сказал я традиционную фразу — будьте гостем этого дома.

— Да пошлет Аллах удачу этому дому.

Я поднял винтовку — здесь был магазин на пять патронов, но можно и на десять и на пятнадцать.

— Вам понравилось оружие?

— Очень хорошее оружие — сказал Масуд — русское оружие очень хорошее, мы всегда старались воевать вашим оружием

С нами же...

Я прицелился и сделал несколько выстрелов на сотню. Масуд всмотрелся — как и у всех кто родился и вырос в горах, у него было орлиное зрение

— Очень хорошо стреляете, раис — оценил он

— Нам есть о чем поговорить...

Говорили за столом с навесом, который использовался для заряжания и разряжания оружия. По договоренности — в это время были организованы стрельбы для сопровождавших Масуда офицеров — афганских комдивов и комбригов. Патронов не жалели, стрельба била по ушам. Девятка нервничала, трое встали между столом и стрельбищем, еще двое — рядом со мной. Кстати, как и у охраны Масуда — девятка, Девятое управление КГБ активно использовало немецкие МР5

* * *

*.

— Как дела в Кабуле? — спросил я

Масуд покачал головой

— Плохо, уважаемый раис, очень плохо. Это змеиное кубло. И виноваты в этом пуштуны. Я знаю, вы не рады это слышать. Но пуштуны таковы. Упертые как бараны, им ничего словами не докажешь. Остается только стрелять.

Мда...

Не все пуштуны плохие люди, просто большинство из них.

В сущности — Масуд был тем, кем при американцах будет генерал Достум — министр обороны и вице-президент, который в семьдесят лет ходил на боевые операции. Он узбек, в то время как Масуд — таджик. Выходец из сплоченного этнического меньшинства, которое частью всегда тут жило, а частью — это потомки басмачей, бежавших от советской власти. Именно поэтому — в отличие от хазарейцев, вечных рабов Афганистана — таджики и узбеки сумели сформировать и мощные боевые ополчения и деловую элиту и своих политиков взрастить. Тот же Масуд — сын армейского полковника, не батрака.

Пуштуны же — кому исторически принадлежит эта страна — исторически разделены на кланы, семьи, группы семей, роды. Часть из них имеет родственников по ту сторону Линии Дюранда. Многие находятся в жестокой вековой вражде.

Именно поэтому пуштуны так и не смогли сформировать чисто свое, национальное пуштунское государство — в Кабуле большая часть населения это меньшинства, рабочий язык — дари, а не пашту, на дари говорит и сам Масуд. Истинная столица пуштунов — на юге, это Кандагар и на востоке — это Джелалабад. Но Кандагар главнее. Пуштуны по какой-то причине так и не могут сформировать полноценную нацию, осознать себя как нацию, для них важен род, клан — но не нация. С этим потом столкнутся американцы — пуштунский этногенез видимо и завершится спустя сорок лет, и завершится он — Талибаном...

Когда в Афганистане произошла апрельская революция — обращение к нации зачитали на дари, и лишь потом один из заговорщиков, знавший пушту — выступил на нем. А ведь пуштуны — государствообразующий народ...

Мало кто знает, что договор о линии Дюранда, прочертивший границу между Афганистаном и Пакистаном — временный, он заключен на сто лет, как и договор, к примеру, о Гонконге. Если договор о Гонконге истекает в 1997 году, то договор о границе — в 1994-м. Чем ближе эта дата — тем больше нервничают все, от генералов в Кабуле до генералов в Исламабаде. Все понимают, что вопрос исторически не исчерпан, он горяч. Пакистанские генералы тоже в некоем цейтноте — они помогали и до сих пор помогают моджахедам, но они прекрасно понимают, что недалек ТОТ день. И им придется воевать с теми, кого они вооружали и обучали.

Пуштуны видимо и не смогли многого добиться ни в нациестроительстве ни в строительстве государства — потому что они всегда были раздвоены между задачей контроля Кабула и задачей "освобождения" своих братьев по ту сторону границы. Ни одну из задач они толком не решили.

Противостояние Хальк и Парчам имеет и этническую составляющую — среди халькистов много пуштунов. Как и среди моджахедов. Пуштуны в этой крутой средневосточной закваске — примерно как кашмирцы в Индии и Пакистане, основа армии и одновременно — источник мятежей и всех прочих неприятностей.

Масуд и удерживается на посту министра обороны не в последнюю очередь за счет того что он этнический таджик с севера и не принадлежит ни к одному из пуштунских племен, имеющих древнюю традицию и союзничества и вражды. Его воспринимают как нейтрального чужака и в какой-то степени — судью. Меньшее из зол — чем, если бы стратегический пост министра обороны достался пуштуну — но из враждебного рода. Понятно, тот всеми силами начал бы усиливать свой род и продвигать по службе своих. Чем так, лучше уж таджик, тем более что Масуд был достаточно умен, чтобы не привлекать внимание непотизмом.

Кештманд кстати — он вообще хазареец, сын владельца лавки — по меркам Афганистана это все равно что еврей. Самое презираемое национальное меньшинство — у них до революции даже своего ополчения не было.

Когда мы вляпались в афганскую историю — мы ничего этого не знали и теперь вынуждены проходить науку ускоренным темпом, хорошо что не под грохот взрывов. Возможно, взрывы затихли временно. И вопрос что делать с Афганистаном — он остается.

Есть три линии. Первая — линия Ульяновского, вторая — линия Примакова. Третья — линия Медяника, это зам начальника ПГУ по Индии и странам Ближнего востока, первый резидент в Тель-Авиве, затем в семидесятые — резидент в Дели. Короче говоря, линия внешней разведки, которая во многом и привела к тому что мы оказались в Афганистане. С Медяником я разговаривал, ему в этом году уходить со службы по возрасту — потому он шустрит, чтобы попасть в консультанты или в Международный отдел. При том он ненавидит Ульяновского. Человек глуп и туп, несмотря на прекрасное знание Индии, и вообще Востока — как раз тот самый случай, когда за деревьями не видят леса. Транслирует пропаганду про социалистический выбор, про Неру, про Ганди — при этом в упор не понимает, что например индийцы имеют влиятельные диаспоры во многих странах, в том числе в США, которые не теряют связи с родиной — и на этом можно играть и еще как играть! Сорок лет спустя директором ФБР станет этнический индиец, а другой этнический индиец станет премьер-министром Великобритании! Но для Медяника это все буржуазные националисты...