* * *
Не сотни, не тысячи — десятки тысяч степных воинов собиралась близ города-крепости Перекоп, стоящей на перешейке соединяющим крымский полуостров с материком. Не меньшие по количеству орды собирались в Карасубазаре, Кафе и Солхате. Невысокие, худые и жилистые степные воины на таких же невзрачных, неприхотливых лошадках заполнили всё вокруг. Поле шатров протянулось едва ли не до самого горизонта. Вечерами, когда там начинали готовить еду, точек костров вспыхивало едва ли меньше, чем звёзд на небе.
Разумеется, чтобы прокормить и элементарно обогреть такое количество собравшихся в одном месте людей и животных пришлось заранее постараться. Во все города завезли дополнительные продуктовые запасы и заготовили дрова в нужном для содержания подобной орды количестве.
Официально воины крымских татар и ногайцев считались союзниками Османской Империи. Неофициально — боевым мясом, предназначенным своими телами прорвать русскую оборону. Десятки тысяч. Возможно, общее количество, подходило вплотную к одной сотне тысяч. Их купили у их вождей за золото и прочие побрякушки. Выгребли практически подчистую: от стариков, ещё способных держаться в сёдлах, до юношей едва-едва научившихся обращаться с луком и копьём. А чтобы мясо не разбежалось и точно исполнило предназначение, Мехмед Второй приказал дополнительно обработать татарские и ногайские орды «ветром покорности».
О, ветер покорности — чудесная новая разработка султана. Незаменимая, если требуется провести массовое воздействие на покорное население.
Татар собирают вместе на общую молитву или, например, на представление — не так важно. Главное собрать и заинтересовать, чтобы они смотрели и слушали. Затем, источники света — факелы, лампы, свечи, начинают мигать с заранее определённой частотой. Или это могут быть источники звука — колокол, бубен, наконец голос читающего молитву имама, на самом деле специально обученного контролёра. Жертвы воздействия может быть даже не замечают этого сознательно. Но аккуратно подобранная частота и порядок воздействия откроют их подсознания для внушения нужных султану мыслей.
Да, точного воздействия таким образом не провести. Только заложить общие установки, но большего и не требуется. Эти установки включатся в момент жаркой битвы превращая невысоких жилистых воинов в яростных берсерков с нечеловеческой силой и упорством рвущихся вперёд, не чувствующих боли и не знающих страха смерти. Мысли о возможном отступлении просто не придут им в головы. Они без раздумий бросятся на русские штыки и пойдут по телам своих павших товарищей выполняя ментальный приказ Мехмеда Второго внушённый им с помощью «ветра покорности».
Ускоренная обработка такого большого количества человек требовала немало труда и тщательной подготовки. С последним никаких проблем. Султан заранее обучил и натренировал тысячи опытных контролёров на базе института исламского духовенства использовав уже сложившуюся религиозную организацию в качестве основы для создания собственной армии контролёров. Частично передав им знания, принесённые из-за нулевой границы, Мехмед Второй не опасался ни заговоров, ни бунтов. Заложенные во время обучения каждого контролёра закладки и установки на личную верность позволяли султану спать спокойно. Отдельно созданные им организации постоянно проверяли и перепроверяли умы подчинённых, носом роя в поисках возможных ростков крамолы и неповиновения. А сознание проверяющих крепко держал в тисках уже сам султан. Выстроенная иерархия подчинения была практически идеальной и равновесной структурой.
При этом, Мехмед весьма лояльно относился к своим ментальным рабам, по крайней мере к самым полезным из них введённых им в своё ближайшее окружение. Всё в обмен на верность — такого принципа он старался придерживаться. Вероятность психологического конфликта между природными склонностями и внушёнными установками сильно уменьшается если желания человека полностью или частично удовлетворены. И как просвещённый деспот, Мехмед отнюдь не стремился третировать подчинённых по пустякам потворствуя им в удовлетворении их скромных желаний. Властолюбие, жажда богатства, славы, признания, секса или дурмана — всё в обмен на верность. Но это касалось только обученных им контролёров. Мясо оно мясо и есть. Нет большой разницы между предназначенной на убой коровой, забитым крестьянином что всю жизнь копался в земле и будет копаться до самой, не такой отдалённой, к слову, смерти. Или обработанным «ветром покорности» ногайским воином всё предназначение которого это умереть на русских штыках прорывая их оборону. И корова, и крестьянин, и ногайский воин — просто функции, инструменты для решения более глобальных задач. У инструмента нет и не должно быть никакой своей воли. Ведь согласитесь, смешно было бы рассуждать со стороны мясника о чувствах предназначенной на убой коровы или каких-то её личных мечтах и стремлений. Она просто функция и ничего более.
Тысячи контролёров в Солхате, Карасубазаре, Кафе и Перекопе трудятся, не покладая рук обрабатывая собираемую Мехмедом орду ветрами покорности. Раз за разом Муфтии созывают татарских воинов на общие молитвы. Муэдзины кричат с башен привлекая собравшихся под стенами ногайцев на проповеди. Имамы следят за общим ритмом настраиваясь на частоту, при которой человеческое сознание открывается, отключая большинство защитных механизмов. И тогда следует внушение: нет страха, нет боли, предназначение воина — смерть.
-Смерть! -повторяет шёпот тысяч губ. Введённые в транс татары безропотно внимают контролёру считая имама за проводника божественной воли Аллаха. И если они ошибаются, то только в той мелочи, что прибывший из Османской Империи имам проводит волю не Аллаха, но своего господина — султана Мехмеда.
-Предназначение воина — смерть, -повторяет контролёр, стремясь заложить эту мысль поглубже в подсознательные слои. -Истинно говорю вам: отриньте всё мирское, воины Аллаха! Забудьте жену, детей и родителей. Их больше не существует для вас, ибо вы — священное воинство вседержателя. Последний пророк Мухаммед сам поведёт вас в битву против железного идола. Огненное сердце поганого стального ифрита будет погашено. Предназначение воина — смерть! Погибший на джихаде будет жить вечно с Аллахом. Истинно говорю вам, что забираю у вас все привязанности, все слабости, всю боль и весь ваш страх. Убивайте! Умирайте! Забудьте мои слова сейчас и вспомните их когда придёт время. Иншаллах! Если Бог пожелает! Предназначение воина — смерть!
-Если Бог пожелает. Смерть! -вторят оратору собравшиеся на молитву степные воины. Негромкий шёпот, произнесённый тысячами ртов, летит над степью подобно могучему урагану. Существует ли такая преграда, которая сможет его удержать?
* * *
«Сад Големов» в подземелье Топкапы — созданная Мехмедом подземная лаборатория, где лично обученные им дервиши-алхимики пытаются воплощать перенесённые султаном через «ноль» идеи и знания в работающие здесь и сейчас методики. Здесь находятся реальные истоки его власти и построенной им иерархической системы тотального контроля.
Именно отсюда, из Сада Големов вышли уникальные разработки вроде того же «ветра покорности» которым прямо сейчас, обученные здесь же, имамы и мулы, обрабатывают орды татар и ногайцев прежде, чем отправить их на русское царство. Здесь обучали диверсантов заранее посланных тревожить царя Ивана и разрушать все его замыслы.
Мехмед Второй Фатих, султан Османской Империи, спустился в подземелья Сада Големов в одиночестве. Если не считать пары безмолвных телохранителей, всегда и везде следующих за своим хозяином словно сторожевые псы. Они и были кем-то вроде псов — сильных, быстрых, не рассуждающее верных. В своё время Мехмед лично поработал над их сознанием убирая оттуда всё лишнее, на его взгляд, и вкладывая на освободившееся место то, что необходимо. Конечно, после произведённых операций назвать его телохранителей людьми можно было только с большой натяжкой, но султана это не сильно беспокоило. Главное, что свои функции по охране его драгоценной персоны обработанные телохранители выполняли просто замечательно и что они в принципе не могли причинить охраняемой персоне никакого вреда. А что ещё требуется от личной охраны приближенной к телу? Только это. Плюс умение молчать, не раскрывая тайны государя. С последним тоже всё отлично. После всех вмешательств в их разум, его телохранители больше не могли говорить.
Встретил великолепного господина мулла Гурани носящий титул шейх-уль-ислам (глава улемов) и доверенный управляющий Сада Големов. Это был бледный, из-за недостатка солнечного света, но ещё крепкий старик. Седые волосы аккуратно подстрижены и уложены. Эту же аккуратность мула Гуани проявлял и в работе.
-Приветствую господина в твоём саду, -сказал он.
Султан кивнул: -Привет и тебе. Образец уже доставили?
-Доставили, разместили и подготовили о мудрейший из мудрых, -снова поклонился Шейх-иль-ислам, после чего жестом попросил следовать за ним.
Богато украшенные залы сменялись один за другим. Мрамор, золото, полудрагоценные и мелкие драгоценные камни. Стены то и дело украшали чудесные мозаики, собранные из мелких камней и подкрашенных стеклянных осколков. Вот, например, во всю стену изображён прекрасный цветок, прорастающий из лба безымянного человека как символ того, чем занимались в этом саду.
Несмотря на недостаток солнечного света подаваемого по световодам с поверхности, в саду полно растений: цветов, кустарников и даже невысоких деревьев. Каждое из них помещено в отдельный горшок или кадку. За всем ухаживают немые садовники — функции. Они скользят бледными тенями вдоль стен не мешая и, кажется, не замечая спускающихся по мраморной лестнице Султана и Шейх-иль-ислама. Единственное, что интересует этих людей с блеклыми, ничего не выражающими глазами — полив и уход за растениями, украшающими подземелье.
Со стороны одного из коридоров слышится звонкий женский смех — там расположены комнаты отдохновения, где уставшие от забот дервиши могут расслабиться в мягких руках девушек-кукол.
Проходя мимо другого коридора, можно услышать стоны, хрипы и приглушённые камнем крики. В комнатах куда он ведёт обработанные образцы проходят испытания пределов чувствительности к внешним болевым воздействиям. По факту это огромная пыточная, точнее десятки мелких пыточных объединённых вместе, где болью, страхом, привязанностями и всем прочим проверяют крепость внешнего воздействия на сознание рукотворных големов и нерушимость полученных ими приказов.
Другие коридоры во множестве отходят в обе стороны от мраморной лестницы. Они ведут к тренировочным аренам, где големы сражаются друг против друга и против хищных животных самым разным оружием или вовсе без оного, голыми руками. Ведут к учебным кельям, где контролёры-неофиты постигают науку контроля. И к тёмным комнатам, где верные слуги султана вкладывают в голову другим его слугам маркера почитания и безусловного подчинения воле верховного правителя Османской Империи.
-Прошу, господин.
Мехмед прекрасно знает куда идти, ведь это он построил «сады». То, что он позволял спутнику вести его — уже не малый знак уважения и признания его заслуг.
Пленник или особый образец расположен в комнате предварительной обработки. Обнажённый молодой мужчина, распят на массивном деревянном столе. Руки, ноги и даже тело и голову его крепко держат кожаные ремни. Во рту — кляп чтобы не откусил себе язык и не захлебнулся кровью. Этот так может. Сегодня большая удача. Им наконец-то удалось пленить и доставить сюда живым одного из reichsritterschaft (имперских рыцарей) Фридриха.
Точнее, не совсем полноценного рыцаря — старшего ученика. Но пока достаточно и этого. Доктрина «военного дела» разработанная императором Священной Римской Империи на основе методик создания «супер-солдат», принесённых им из-за нулевой границы дерева вероятностей позволяет воину выйти за границы доступные обычному человеку. Тщательно выверенная смесь гипновнушения, алхимических стимуляторов, развитой системы подготовки и так далее за несколько лет превращает человека в настоящего монстра способного на равных сражаться с изменёнными тварями королевы Изабеллы.
Мехмед понимал: в его родном мире, навсегда исчезнувшем за нулевой границей, оно называлось псионикой — наукой управления другими людьми. В вероятностной линии Фридриха получило название «военное дело» и использовалось как способ создания «супер-солдат» — наука об управлении самим собой. Вероятно, обе эти науки, выросли из одного общего корня хотя их создатели в разных вероятностных линиях стремились добиться совершенно разных результатов. И всё-так, некоторая общность позволяла надеяться, что он сможет разобраться как устроено «военное дело» Фридриха и использовать какие-то из его приёмов. Для этого он и приложил столько усилий чтобы заполучить подходящий образец. Сейчас перед Мехмедом находился не распятый в позе звезды обнажённый юноша, а настоящая шкатулка с драгоценными знаниями из альтернативной вероятностной линии, которую требовалось лишь аккуратно вскрыть.
-Начинайте, -приказал султан.
Мулла Гурани кивнул, и стоящие у стен дервиши принялись обрабатывать пленника. Тот сопротивлялся. Пытался закрыть глаза чтобы не видеть гипнотическое мельтешение цветов, но опытные дервиши подрезали ему веки. Он пытался не слушать, но отбиваемый дервишем ритм всё равно проникал к нему в голову разбивая воздвигнутые в сознании барьеры.
Мехмед терпеливо ждал, залепив уши воском в соседней комнате. Первая аксиома псионики: единственная возможность избежать внешнего воздействия это прекратить его. Другого способа нет. Как бы ты не сопротивлялся. Даже если ты понимаешь в точности что именно с тобой пытаются сделать. Каким бы волевым человеком ты ни был. Итог один. Может быть чуть раньше. Или чуть позже. Барьеры сознания падут и разум жертвы предстанет перед мастером-псиоником полностью беззащитным.
Конечно, работающие над пленником дервиши не были мастерами по меркам его прошлого мира. Да и мастеру требуется для работы подходящее оборудование. Что-то он смог воссоздать в местных условиях и на текущем уровне развития производственной базы, но мало, крайне мало. Но это ничего не изменит. Разве только немного затормозит процесс.
-Образец пытается умереть, -докладывает на языке жестов руководящий дервишами Шейх-уль-ислам. -Попытка остановки сердечной мышцы. Перехват контроля и запуск сердца снова. Образец пытается перестать дышать — успешно перехватили контроль над дыханием. Образец стабильно удерживается в сознании. Думаю, скоро мы расколем его.
Но планы не всегда сбываются. Reichsritterschaft умудрился преподнести им сюрприз. Внезапно и практически мгновенно температура его тела поднимается до сорока градусов, а сердце начинает биться как сумасшедшее. Мышцы на связанных кожаными ремнями конечностях вздуваются. Видно, как под кожей лопаются капилляры. Почувствовав смертельную угрозу, организм старшего ученика перешёл в режим усиленного форсажа и закончится тот может только его смертью. Но перед этим, какое-то время, он будет нечеловечески силён выдавая триста, четыреста, пятьсот процентов от нормы.
