| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Ирсин выпрямился, нежно поцеловал жену в губы, погладил её по волосам и вышел из комнаты. По щеке Галайсы скатилась слеза, но она не позволила себе разрыдаться: слёзы всё равно ничего бы не изменили...
Светке снилось, что она сидит в тёмном зале кинотеатра и смотрит документальный фильм очень плохого качества. На экране мелькают белые прямоугольники с черными полосками, звук то пропадает совсем, то страшно скрежещет и булькает, то срывается на крик. Чёткие кадры попадаются всё реже, и вот уже расплывчатые полосы несутся бешеной зеброй, зал исчезает, в ушах угрожающе свистит ветер, слышится зловещий треск, опасный скрежет металла, и вдруг — раскат грома, блеск молнии, и тишина. Положив руки на деревянные подлокотники, Светка с прямой спиной сидит в кресле и внимательно слушает, как сильный мужской голос декламирует стихи на незнакомом, но очень мелодичном языке. Девушка не понимает ни слова, а узнать, о чём говорится в этом, бесспорно, эпическом произведении, хочется до зубовного скрежета, поэтому она встаёт и отправляется на поиски невидимого чтеца. Она абсолютно уверена, что сумеет уговорить декламатора перевести поэму на русский язык и удовлетворить её любопытство.
Неожиданно прямо перед носом возникает бревенчатая стена. Затормозить девушка не успевает, врезается в стену со всего маху и вздрагивает, поняв, что брёвна расступились перед ней, впустив в большую комнату, освещённую косыми закатными лучами. За овальным столом сидят несколько человек. Как ни странно, все они знакомы Светлане: староста Малина Лас Кийсена, старейшины собак Тайен и Тройен, Ирсин с Галайсой, Саолер и вождь единорогов Лаоре в образе красивой, но очень бледной женщины. На подоконнике, в тёплом свете осеннего солнца нежится Трииса. Стороннему наблюдателю может показаться, что кошке глубоко наплевать на собравшихся в комнате людей, но Светка знает: от её внимания не укрыться ни слову, ни взгляду, ни мысли. Вот и сейчас оливковые глаза скользят по стене, на миг задерживаются на невидимой гостье и продолжают своё движение. Трииса потягивается, кладёт голову на лапы и устремляет псевдоленивый взор на Ирсина.
— ...Вящие не сидят сложа руки, стычки на наших рубежах происходят всё чаще, всё сильнее сжимается кольцо вражеских застав вокруг наших границ, и нам всё сложнее поддерживать отношения с внешним миром. По оценкам наших магов, Ордену потребуется не более трёх лет, чтобы полностью блокировать Либению. И тогда, согласно древнему пророчеству, Либения, спасая своих детей, исчезнет. Мы не знаем, что произойдёт. Возможно, мы все погибнем, или станем призраками, обитателями зачарованного места, или перенесёмся в другой мир — версии выдвигаются самые разные. Ясно одно: мы до последнего будем сражаться с Вящими, с теми, кто поставил людей-магов превыше остальных рас, кто уже уничтожил десятки малых народностей и превратил мирную Аренту в поля сражений, усеянные трупами. Мы поддержим любое движение против Ордена, как сделали это три года назад, ибо, несмотря на поражение, мы сумели показать, что готовы сражаться за право жить в Аренте и быть свободными. Мы бесконечно рады принять в ряды наших граждан боевых собак и единорогов Снежного материка. Либения клянется защищать вашу свободу и жизнь, как клянётесь вы защищать свободу и жизнь любого разумного существа. — Ирсин перевел дыхание и закончил: — Всегда ваш, Айриен-росомаха, правитель Либении.
— Завтра я прочту послание Айриена на портальной площади. Его должен услышать каждый новый гражданин Либении, а сегодня нам, к сожалению, нужно решить ещё один малоприятный, но важный вопрос. — Кийсена обвела глазами сидевших за столом оборотней. — В неофициальной части послания содержится недвусмысленный приказ: сопроводить иноземного мага Светлану за пределы страны. Правитель не объясняет своего решения, но мы не можем не подчиниться его приказу.
Услышав слова старейшины, Ирсин напрягся и искоса взглянул на кошку, опасаясь бурной реакции привязавшейся к земной девушке Триисы, но та не удостоила мага вниманием. Оливковые глаза с вертикальными зрачками были прикованы к Саолеру.
"Что за..." Маг всмотрелся в покрасневшее лицо единорога, и тут до него дошло: Трииса и Саолер мысленно беседовали, а он, как ни старался, не мог услышать их разговор. Где-то в глубине души заворочалось нехорошее предчувствие, сердце болезненно сжалось. Ирсин не обладал даром предвидения, но сейчас точно знал, о чём договариваются эти двое последних представителей своих народов. Будь на то воля мага, он ни за что не выпустил бы из Либении ни единорога, ни кошку. Но, увы, удерживать их против воли было насилием, а этого не мог позволить себе даже правитель Либении. На некоторое время Ирсин потерял связь с реальностью, но высокий голос Лаоре, вернул его к действительности.
— Я видела эту девочку. Она очень быстро мутирует, с каждым часом человеческого в ней всё меньше. Почему Либения отказывает ей в приюте?
— Я бы тоже хотела знать это, — пробурчала Галайса, внимательно изучая лицо мужа.
Последний раз она видела такое выражение его глаз три года назад, когда Ирсин, невзирая на уговоры, отправился на Песчаный материк, чтобы принять участие в мятеже против Вящих и "в случае чего, помочь всем, кому можно". Тогда ему действительно удалось переправить в Либению множество раненых мятежников, правда, в конце концов портальный камень, не выдержав нагрузок, просто рассыпался и самому магу с большим трудом удалось добраться до дома. Галайса до сих пор не могла сдержать слёз, вспоминая, как ранним весенним утром на пороге дома появился небритый и худой как палка муж с облезлой, полудохлой кошкой на руках.
Взгляды оборотней устремились к Кийсене, но та лишь пожала плечами и ледяным тоном произнесла:
— Светлане отказано в приюте, но не отказано в помощи. Мы обеспечим девушку всем необходимым и утром проводим до пограничной заставы.
Светка в ужасе смотрела на старосту, её ледяной тон ранил не хуже острого ножа. Предположить, что гостеприимные жители Малина Лас, только что давшие пристанище аж двум племенам беженцев, запросто выпроводят её из деревни, было трудно. "И чем я не угодила этому Айриену? — Светка в сердцах выругалась и тут же одёрнула себя. — Даже бранных слов на них тратить не буду. Лицемеры!"
— Неужели вы вот так просто прогоните её? — Саолер с возмущением смотрел на Кийсену. — С её внешностью, с её эмпатией и абсолютным незнанием нашей жизни, она в первом же городе попадёт в руки вящих и... и ... всё! Вы ж на смерть её посылаете!
— Решения Либении не обсуждаются. Судьба Светланы решена.
Голосом старейшины медведей можно было заморозить небольшое озеро, но Саолер не сдался. Он выскочил из-за стола и пылко заговорил, размахивая руками.
— Вы должны связаться с правителем! Света не виновата, что какой-то хренов экспериментатор возомнил себя демиургом и, смешав все известные ему гены, подсадил эту дрянь девчонке без капли магического дара, да ещё иномирянке! Идиот! Если бы я его встретил — убил бы без сожаления!
Васильковые глаза пылали ненавистью, на щеках горел румянец, и Светка невольно залюбовалась своим неожиданным защитником. Сейчас, когда Саолер был искренним и не строил из себя ни коварного обольстителя, ни своенравного ребёнка, он очень нравился девушке. Однако вдоволь налюбоваться единорогом не удалось. Со своего места неожиданно поднялся Ирсин.
— Сядь! — приказал он и, дождавшись, когда Саолер, безнадёжно махнув рукой, плюхнется на стул, заявил: — Я отправлюсь за пределы Либении вместе со Светой и помогу ей выжить в Аренте. Трииса и Саолер пойдут со мной.
Ирсин обвёл глазами вытянувшиеся от удивления лица и остановил взгляд на жене: в отличие от прочих Галайса не выглядела изумленной. "Я так и знала!" — говорили её блестевшие от невыплаканных слёз глаза, а на губах застыла горькая полуулыбка.
— Я не могу иначе, — глядя в печальные глаза жены, прошептал Ирсин. — Ты же понимаешь...
— Конечно, — еле слышно отозвалась женщина, поднялась и почти бегом покинула комнату.
Маг посмотрел ей вслед и повернулся к Кийсене, с грустью взиравшей на него:
— Я так понимаю, отговорить тебя не удастся? — И, после того как зять отрицательно покачал головой, продолжила: — Что ж, тогда мне только и остаётся пожелать тебе удачи. С такими спутниками она тебе понадобится! — Старейшина кивнула на Триису и Саолера. — Надеюсь, ты не откажешься принять от меня парочку амулетов скрывающих истинную сущность.
— Я как раз хотел попросить тебя об этом, — смущённо улыбнулся маг. — Но почему только парочку? Светлане тоже необходима защита. Любого, мало-мальски обученного мага вмиг заинтересует её необычная аура, а уж о внешности я вообще молчу. Здесь и магом быть необязательно!
Кийсена посмотрела на Ирсина так, будто тот был мальчишкой, сморозившим редкую глупость:
— Светлане не помогут защитные амулеты, поскольку всей моей силы и знаний не хватит, чтобы сплести заклятие, прикрывающее сразу несколько ипостасей. А вот с внешностью намного проще, правильно подобранные косметика и одежда творят чудеса не хуже магии.
Светка представила, что каждое утро будет начинаться с тщательного нанесения туши, румян и прочих продуктов местного косметического производства и недовольно поморщилась: сия перспектива пугала не меньше, чем необходимость срочно отправиться "туда, не знаю куда". К тому же делать выводы она тоже умела: если макияж и одежда не спрячут её необычную ауру и несколько каких-то там ипостасей, зачем мучиться? Если бы у девушки была возможность, она обязательно задала бы этот вопрос старейшине медведей, да вот только как это сделать, если тебя здесь вроде и нет? Света уже хотела мысленно обратиться к кошке, но тут заговорил Ирсин:
— Косметика и одежда — замечательное решение, только прости, Кийсена, половинчатое. С аурой-то что будем делать? У кого-нибудь есть предложения?
Тайен и Тройен беспомощно переглянулись и уставились на Лаоре. Глубоко задумавшись, вождь единорогов барабанила пальцами по столу и кусала губы. Складывалось впечатление, что она изо всех сил сдерживает рвущиеся наружу слова.
— Не стесняйтесь, Лаоре, — мягко произнесла Кийсена. — В данной ситуации мы вынуждены рассмотреть все предложения, даже самые невероятные.
— Возможно, нам поможет заклинание полного подчинения, — еле слышно произнесла единорог и виновато посмотрела на Ирсина. — Думаю, у Вас достаточно сил, чтобы наложить его.
Лаоре бросила короткий взгляд на бледного как мел Саолера и опустила голову, словно стыдясь своих слов.
— Это поможет, — нехотя кивнул чёрный единорог. — Мне, во всяком случае, помогло. Даже глава Ордена меня не узнал. — Он вздохнул и с грустью посмотрел на Ирсина: — Но как Вы собираетесь накладывать его? Насколько мне известно, в Либении это заклятие запрещено, его применение карается смертью...
— Или изгнанием. А поскольку я всё равно собирался уходить, моё желание и требование закона совпадают. Я покину пределы страны не позднее чем через три часа после наложения запрещённого заклятья.
Маг поднялся, отстегнул от пояса ножны с ритуальным кинжалом и уже хотел положить их на стол, но резкий окрик Кийсены остановил его.
— Подожди, Ирсин! Ты ещё не нарушил закон. У тебя ещё есть возможность передумать, попытаться найти другое решение...
Тайен кашлянул, привлекая внимание старосты.
— С Вашего позволения...
— Да-да. — Кийсена встала со стула и, глядя на Тайена невидящими глазами, проговорила. — Ваши комнаты готовы. Приятного вам отдыха.
— Спасибо.
Старейшина собак печально посмотрел в потерянное лицо женщины и направился к двери.
Когда в комнате остались только Кийсена, Ирсин и Трииса, незаметно юркнувшая за плотную штору, Светка почувствовала себя весьма неуютно. Она знала, что услышит сейчас нечто очень важное и очень неприятное, и даже хотела уйти, но не смогла. Так и осталась стоять у стены. Как приклеенная. И дурное предчувствие, как водится, не обмануло.
— Ты... ты... — в голосе Кийсены явно звучали истеричные нотки. — После стольких лет... Ты решил оставить нас? Ты понимаешь, что Либения больше не примет тебя? Что ты никогда не увидишь Галайсу и своих сыновей? Что для либенийцев ты станешь предателем, и любой из них будет вправе убить тебя?!
— Понимаю. — Ирсин шагнул к женщине, крепко обнял её и заговорил, гладя чёрные, с едва заметной проседью волосы. — Я всё понимаю, но и ты постарайся понять меня. Светлана оказалась в Либении не просто так и явно не по своей воле. За её появлением стоит весьма могущественный маг, и я хочу узнать, зачем ему понадобилась девчонка под завязку напичканная чужой и чуждой ей самой магией. Света живёт как во сне, она с трудом осознаёт, что с ней случилось, и всем сердцем желает лишь одного — вернуться домой, к любимому креслу, книжкам и кошкам...
— Кошкам? Не к родителям, мужу или детям, а к кошкам?
— Думаю, она просто цепляется за то, что олицетворяет для неё покой и домашний уют. Кошка неотъемлемая часть прочно поселившейся в сознании символической картинки. Девочка постоянно представляет себя в мягком глубоком кресле с кошкой на коленях и книжкой в руках. И, знаешь, картина в её воображении настолько ярка, что порой мне кажется, что Светлана вот-вот исчезнет из Аренты и материализуется в своём любимом кресле.
— И почему же этого не происходит? Если бы она вернулась домой, мы избавились бы от многих проблем! Может, ей нужно помочь? Так я готова! Давай отправим её на Землю! Воспользуемся яркой картинкой и просто выкинем из Либении. Сил у нас с тобой хватит. А если нет, попросим Тайена, Тройена, Лаоре... В Малина Лас сейчас полно сильных магов. Мы даже можем собрать полный круг, перед его силой никто и ничто не устоит. — На щеках женщины загорелся румянец, глаза лихорадочно заблестели, в голосе зазвучала надежда. — Может быть, и Айриен, говоря о том, что Свете необходимо покинуть Либению, имел в виду её отправку в родной мир? Давай хотя бы попробуем!
— Нет! — Ирсин немного отстранился от Кийсены и заглянул ей в глаза. — Света не может уйти из Аренты. Маг, решившийся на этот бесчеловечный эксперимент, позаботился о том, чтобы его подопытная не сбежала. Любая попытка покинуть пределы нашего мира закончится для Светланы смертью.
— Ну и пусть! Пусть умрёт, а с ней и все наши проблемы!
— Опомнись, старейшина! — Ирсин закрыл рот женщины ладонью, укоризненно покачал головой и, склонившись к её уху, почти на грани слышимости зашептал: — Я не хотел говорить вслух, но смерть Светланы не спасёт, а погубит нас. В момент гибели из её тела вырвется чудовищная сила. Боюсь, она сметёт не только Либению, но и половину Лесного материка.
Услышав последнее заявление мага, Светка беззвучно застонала, представив себя обмотанной гранатами овчаркой, которая мчится к вражескому танку. "Нет!" Она затрясла головой, избавляясь от неприятной картинки, но предательское воображение тут же подсунуло другую: руки в кожаных перчатках крепко сжимают штурвал горящего самолёта, несущегося на вражеский поезд. "Я всё равно умру!" — мелькнула безнадёжная, чёрная мысль, и, жалобно всхлипнув, Светлана начала проваливаться сквозь стену, вдруг потерявшую материальность. Перед глазами снова поплыли чёрно-белые полосы, голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Девушка перекатилась на бок и свесила голову с кровати. Она вроде бы смирилась со своей скорой и неминучей гибелью, но умереть, захлебнувшись собственной рвотой, было как-то некрасиво, неромантично и неправильно. "Уж лучше под танк с гранатой!" — с бесшабашной храбростью подумала она и открыла глаза.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
