Мисс Грейнджер? Продолжение истории

Андромеда замолчала, и никто не решался прервать грустную женщину, погрузившуюся в прошлое.

— Именно за это я не могу простить родителей, тетю и дядю. — Наконец продолжила она. — Не за мое изгнание, это такая мелочь. А за тот брак с Лестрейнджем. Нельзя было этого делать... Нарциссе же, к счастью, повезло больше.

— Повезло? — удивилась Нимфадора. — Мама, она замужем за Малфоем. Малфоем!

Андромеда взглянула на дочь, скептически подняв бровь и очень этим напомнив Гарри Снейпа.

— Дорогая, я понимаю, что ты аврор. А половина аврората мечтает прижучить Люциуса, тогда как другая половина у него на зарплате. Но при всем своем темном прошлом и членстве в организации, которую не упоминают в приличном обществе. При всех своих убеждениях, которые я никогда не поддержу. Люциус, тем не менее, далеко не самый плохой муж. Он не психопат, как Рудольфус и его брат. Он действительно заботиться о своей семье и на самом деле любит Нарциссу.

— И откуда ты это знаешь, мам? — не поверила Дора.

— От Нарциссы, разумеется.

— Нарцисса тебе сказала?! — волосы Нимфадоры стали желтыми, а глаза круглыми.

— Всегда говорила. При каждой встрече, — кивнула миссис Тонкс.

— Вы общаетесь?!

— Как минимум два раза в месяц ходим вместе на ланч. Разумеется, не в поместье Малфоев — Люциус такого никогда бы не одобрил — и не на Косой алее. Не там, где нас увидят вместе волшебники. Но в Британии множество мест, где две леди могут спокойно пообедать.

— Нарцисса Малфой ходит в магловские рестораны?! — шаблон Нимфадоры трещал по швам.

— Она любит французскую кухню. — Невозмутимо сообщила миссис Тонкс. — А что тебя удивляет, Дора? Почему я не должна общаться со своей младшей сестрой?

— Но ты!.. А она!.. — аврора Тонкс явно шокировали открывшиеся подробности.

— Цисси всегда была милой. И очень хитрой. О чем Люциус не знает, то его не беспокоит. Так что, я не вижу проблем. — Пожала плечами Андромеда.

— Жаль, что я не могу сказать того же о ее сыне,— заметил Гарри.— Для меня было шоком узнать, что он мой довольно близкий родственник.

— Он мудак,— отрезала Парвати.— Что? Это не оскорбление, а непреложный факт. Без подробностей.

Андромеда вздохнула:

— Боюсь, мой племянник слишком подвержен влиянию отца. И он взял худшее от обоих родителей. У Люциуса, по крайней мере, есть характер. А у Цисси терпимость. Боюсь, Драко не досталось ни того ни другого. Это печально.

— Жаль, — согласился Гарри. — Все могло бы быть по-другому. Но что есть, то есть. Вы обдумайте мое предложение о возвращении в семью, Андромеда. Но каким бы ни было ваше решение, я надеюсь, мы будем больше общаться в любом случае. Знаете, до последнего времени у меня было не так много родственников.

— Теперь это изменилось?

— О, да, — Гарри обвел взглядом всех сидящих за столом и тихо признался Андромеде: — Я пытался запомнить всех родственников своих жен, когда меня с ними знакомили. Сбился где-то на двоюродных кузинах со стороны второй жены старшего брата отца Парвати и Падмы.

— Ничего, выучишь. Куда ты денешься? — оптимистично пообещала ему Парвати.

— Вот так и живем, — улыбнулся Поттер.

— Вижу, что не скучаете. Какие у вас теперь планы? В сентябре поедете в Хогвартс? Вам, если не ошибаюсь, остался седьмой курс?

— Не поедем. У нас слишком много дел, которые и так откладывались годами. Семейный бизнес, места в Визенгамоте, целых два теперь... Да много чего еще. Закончим образование дома, сдадим ТРИТОН комиссии отдельно.

— Справитесь?

— Куда я денусь? — вздохнул Поттер. Парвати скопировала его тяжелый вздох. Оба посмотрели на Падму. Та многообещающе улыбнулась. Нимфадора побледнела и отодвинулась от нее подальше.

— Мама, она напомнила мне тебя, в то время, когда я училась в школе. Как две капли. Жуть, — прошептала Нимфадора на ухо Андромеде.

— Миссис Блэк, вы учились на Равенкло? — рассмеявшись, спросила Андромеда к Падмы.

— Да. Так заметно? И называйте меня по имени, пожалуйста, ответила девушка.

— И меня, — вклинилась Парвати.

— Хорошо. Тогда, надеюсь, и меня все будут звать по имени. А то чувствую себя старухой в окружении детишек.

— Вы замечательно выглядите, Андромеда, никакая вы не старуха.

— Спасибо. И да, Падма, заметно. За то, что все сдадут экзамены, думаю, можно не переживать.

— Не сомневайтесь, — ответил Поттер. — Официальный прием по случаю бракосочетания состоится через неделю. Приглашение вы получите. Разумеется, ваша дочь и ваш супруг тоже приглашены.

— Спасибо, мы обязательно будем. А где вы планируете жить? Здесь? Или восстановите тот дом Поттеров в Годриковой лощине?

— Жить мы будем здесь. Есть еще пару домов, но они не так удобны. Это скорее летние или охотничьи домики. А касательно того дома в Годриковой лощине... Я вообще не понимаю, почему волшебники оставили эти развалины нетронутыми. Могли бы и восстановить. Или наоборот снести. А то бросили, будто всем все равно. Впрочем, скорее всего, так и было.

— Не думаю, Гарри. Оставили в память о случившемся.

— Для памяти ставят памятники. А не оставляют руины с проломленной крышей гнить под дождями.

— Памятник там тоже есть, если я правильно помню — заметила Дора.

— Есть, — подтвердил Гарри. — И к этому памятнику у меня тоже имеются вопросы. С тем, что памятник изображает моих родителей, я могу согласиться. Они отдали свои жизни в борьбе с Волдемортом. Но почему там я? Я жив и здоров, как видите.

— Видимо в знак уважения от благодарного общества? Ты победил самого страшного волшебника в ...

— Это бред. — Перебил Гарри. И с сарказмом продолжил. — Я "Мальчик, который выжил". Никто не называет меня "Мальчик, который победил". И правильно. Потому что я никого не побеждал. Никто точно не знает, что там произошло в тот день, но скорее всего моя мать наложила какую-то защиту. Я тут не причем.

— Вероятно, ты прав, — спокойно ответила Андромеда. — Но ты должен учитывать атмосферу того времени. Люди вдруг избавились от страха. Общество было в эйфории. Так что памятник, может быть, не совсем уместен, но волшебники хотели увековечить память об этих событиях.

— Я понимаю, — кивнул Гарри. — Но вот насчет уместности у меня есть и другие мысли. Почему нельзя было поставить этот памятник в другом месте? У дома, например. Или на въезде в селение. Зачем его было ставить на площади? Там, между прочим, до этого стоял обелиск с именами павших на войне жителей. Зачем было зачаровывать этот обелиск так, чтобы он превращался в памятник Поттерам, когда приближаются маги? Чья это была гениальная идея? Министерства? Вообще-то, тот обелиск там не просто так был поставлен. Но, конечно, кого интересуют имена погибших когда-то там маглов, не так ли?

— Если посмотреть под таким углом... — Протянула Андромеда.

— Мне такой взгляд кажется естественным. — Ответил Гарри. — Я собираюсь что-то с этим сделать. Простите, если я реагирую слишком остро. Просто, мне это не нравится, а я чувствую себя каким-то соучастником, хотя моего мнения никто не спрашивал. Кстати, моя мать, я уверен, тоже бы этого не одобрила. Ее родители были маглами. У нее дед погиб на той войне... Впрочем, ладно. Возвращаясь к разрушенному дому — я забрал оттуда несколько памятных вещей. И нанял гоблинов. Дом снесли, участок расчистили. Там теперь небольшой сквер 'Памяти Джеймса и Лили Поттеров'. Две аллеи, деревья, в центре — фонтан в виде озера с гигантским кальмаром. Открыт сквер и для магов, и для обычных людей.

— Вот как? Очень мило. Я думаю, твои родители бы оценили.

— Я тоже на это надеюсь. Людям, вроде бы, нравится. Дети бегают, плещутся в фонтане. Кальмар забавный получился, — улыбнулся Гарри.

* * *

Март 1999 г. Бостон.

— Привет, Гермиона, проходи, присаживайся.

— Здравствуйте, профессор Томпсон.

— Я же просила называть меня Глория, когда мы не в аудитории.

— Ладно, привет, Глория, — произнесла Грейнджер, усаживаясь в кресло. — Ты где пропадала?

— Ездила в Британию, — улыбнулась женщина.

— Правда? И как там? Ты по работе или отдыхала?

— Меня наняли для консультации. Как мастера крови.

— Надо же. Что-то интересное?

— Да, любопытное. Не могу называть имен. Но, в общем — некий британский чистокровный маг нанял меня для консультации по поводу проклятия, наложенного на единственного наследника рода.

— Что-то сложное? Настолько, что этот маг нашел специалиста аж в Америке?

— Ну, я была не первой, к кому он обратился. Давай я расскажу по порядку?

— Конечно.

— Сначала про суть проклятия. Говоря коротко — это мужское бессилие.

— Импотенция? Довольно тривиально, на мой взгляд.

— Да. Но не все так просто. Оказалось, что это — довольно сложное проклятие отложенного действия. Состоит из двух частей. Мужского бесплодия и, собственно, мужского бессилия. Причем, бесплодие действует сразу после наложения проклятия. А вот импотенция развивается медленно. В течение года и даже дольше.

— Любопытно. Тебе удалось справиться?

— Нет. Слишком поздно. Если бы ко мне обратились сразу... Или хотя бы через месяц-два после наложения проклятия, то были бы шансы что-то сделать. А так... Клиенты обратились за помощью, уже когда мужское бессилие проявило себя в полной мере. До этого — то ли ни о чем не подозревали, то ли занимались самолечением. Сначала они обратились в клинику. Колдомедики только разводили руками. Кто-то из них посоветовал обратиться к магу крови. В Британии таких специалистов нет. Поэтому заказчик нашел мага в Европе. Во Франции, кажется. Тот провел исследование и сделал те же выводы, что и я. Заказчику это не понравилось, он подозревал какой-то сговор. Поэтому решил нанять еще одного специалиста, из более дальних краев.

— А почему тебя?

— Ну, я все же имею некоторую известность в профессиональных кругах. Магов крови не так много, знаешь ли. К тому же думаю, сыграл роль факт того, кто мой учитель.

— А, понятно. Господин фон Штерн, конечно, фигура.

— Да. А поскольку он сам уже не практикует, в силу почтенного возраста, то решили нанять меня.

— Кстати, я так и не знаю, сколько барону лет.

— Я тоже точно не знаю. Но иногда он вспоминает забавные истории из своей молодости. Например, как они охотились на Рюгене вместе с молодым фон Бисмарком...

Гермиона прикинула, в каком году это могло бы произойти, и воскликнула:

— Да быть не может! Даже маги столько не живут.

— Обычные маги, может и не живут, — пожала плечами Глория. — Но магистр крови — это другой уровень. Их всего несколько на планете. Ты же, например, можешь немного управлять своей кровью, затянуть порез или наоборот?

— Да.

— Я могу немного больше. Но до учителя мне очень далеко. Уровень его контроля над собственным телом я не могу даже вообразить. Но мы отвлеклись.

— Действительно. Что там с заказчиком и с проклятием?

— Да, в общем-то, все. Проклятие снять невозможно. Изменения необратимы. Любопытно, что подобное проклятие было наложено и на двух других молодых людей. Наследников других родов.

— В самом деле? И тоже необратимо?

— Да. Все произошло примерно в одно время. Знаешь, я даже проконсультировалась с бароном фон Штерном по возвращении.

— И что он сказал? — полюбопытствовала Гермиона.

— Что-то вроде: 'Занятно. Похоже на старинные разработки, но есть некоторые изменения. Не оптимально, но вполне эффективно. Я бы действовал не так, впрочем, если тому, кто наложил проклятие, необходимо было сохранить конфиденциальность... Неплохо'.

— Вот как.

— Да, довольно высокая оценка из его уст. И знаешь что?

— Что?

— Мне показался знакомым стиль исполнения. Никак не могу припомнить, где же я такое видела? — Глория пристально посмотрела на Гермиону.

Гермиона немного подумала, а потом произнесла:

— Глория, у тебя же есть омут памяти?

— Конечно.

— Я бы хотела показать тебе одно воспоминание. Если ты пообещаешь сохранить это в тайне. Никаких клятв я не требую. Просто пообещай.

— Обещаю, — подумав, сказала Глория, достала омут памяти и установила его на столе.

Гермиона поместила в омут свое воспоминание о встрече с Малфоем, Крэббом и Гойлом в пустом коридоре. И о последующем рассказе Малфоя про их развлечения с грязнокровками.

— Прошу, — указала Гермиона на омут.

Глория погрузила лицо в туман. Наконец она вынырнула из воспоминаний. Лицо ее ничего не выражало.

— Это было...

— Познавательно? — спросила Гермиона.

— Я хотела сказать — мерзко. Что было дальше? — Глория с тревогой посмотрела на девушку.

— Ничего такого. Я их оглушила, стерла память и ушла.

— Понятно, — Глория помолчала. — Так как, ты прочитала ту книгу, что я тебе оставила?

— Да. Даже кое-что попробовала. Но мне не совсем понятно, зачем вот здесь нужен внешний контур рун? — Гермиона достала из сумки фолиант и раскрыла его на нужной странице.

— Смотри. Эта цепочка защищает объект ритуала от влияния...

* * *

Июль 1999 г. Амстердам.

— Луна, вот что мы здесь делаем? — спросила Гермиона, разглядывая ассортимент магазина. — Ты же знаешь, что я не очень-то люблю такие штуки.

— А мне любопытно, — ответила блондинка, с интересом рассматривая товары. — И вообще, ты сказала, что это путешествие по Европе — подарок мне в честь получения аттестата. Значит, мы ходим по тем местам, где я хочу. Вот.

— Да-да. Я начинаю об этом жалеть, — пробормотала Грейнджер, скользя взглядом по полкам.

Луна тем временем уже что-то вертела в руках и оживленно беседовала с продавщицей. Гермиона присмотрелась к этому... предмету повнимательней. Фиолетовый, хм, фаллос с ремешками внушал серьезные опасения:

— Луна, нет!

— Почему? — удивленно посмотрела блондинка на подругу.

— Он в тебя не влезет. Поверь мне.

— Да? — Луна с сомнением покрутила в руках предмет. А потом окинула Гермиону оценивающим взглядом.

— Нет! — вздрогнула Грейнджер. — В меня это тоже не влезет, — Гермиона забрала предмет спора из рук Луны и вернула продавщице, которая, кажется, едва сдерживала смех.

— Но я хочу что-то купить!

Гермиона закатила глаза:

— Ладно, купи что-то, раз так хочется. Но постарайся найти что-нибудь более... реалистичных размеров, что ли, — обреченно согласилась Грейнджер. Луна радостно поскакала изучать другие товары. Гермиона изобразила фейспалм.

Шатенка с тоской посмотрела на полки. Тут было слишком много всего. Хотя... Вот тот костюмчик неплох. Покупать она не будет, наверное, но вот если как-нибудь трансфигурировать одежду Луны во что-нибудь подобное... Гермиона усмехнулась. А Луна уже за что-то расплатилась.

Грейнджер с тревогой посмотрела на покупку. Ладно... Это хотя бы более-менее нормального размера. Но было в этой штуке что-то странное... Девушка присмотрелась внимательнее.

— Скажите, — устало обратилась она к продавщице, — эта штуковина ведь светится в темноте, да?

— Да, — радостно подтвердила та. — Ярким зеленым цветом.

— Этого я и боялась, — тихо призналась Гермиона. Она посмотрела на Луну, которая с предвкушающей улыбкой вертела в руках коробку.