§ 9. ПРИСТУП К ОКОНЧАТЕЛЬНЫМ ПЕРЕГОВОРАМ ОБ УНИИ И СЕЙМЕ 1566 г
Сейм начался королевской пропозицией, заявлявшей о готовности и старании Короны в деле унии. Сеймовые послы в лице своих ораторов категорически заявили, что они не могут дать помощи Литве, потому что не знают, как к ним относится Великое княжество. Послы Краковской земли не желали рассматривать никаких вопросов, прежде нежели будет разрешен вопрос об унии. В Посольской избе доказывали, что необходимо Литву заставить присоединиться к Короне теперь же, ибо по окончании войны она опять уклонится от унии. Неудивительно потому, что Люблинский сейм 1566 г. уже повел официальные переговоры об унии. Поляки заседали в Люблине, а литовцы — в Бресте. Литовские послы предложили Короне свои условия унии. Это было предложение союза и персональной унии. Король в очень сильной мере хлопотал об унии и даже приглашал всех литовцев приехать в Люблин. Вообще, литовцы стремились, по крайней мере, отстоять некоторую самостоятельность великого князя. Заправилам литовской политики наилучшей унией представлялась такая, при которой «рука бы руку мыла», т. е. союз двух государств. Они и отстаивали эту позицию до конца, быстро проводили внутри государства реформы, предоставлявшие все права низшей шляхте для того, чтобы она не стремилась пользоваться польскими законами и, видя невозможность дальнейшей борьбы, заявили о своей готовности собраться на общий сейм.
Обещанный общий сейм открылся в Люблине в январе 1569 г. На нем столкнулись две точки зрения: польская точка зрения, которая исходила из актов прежних уний, и литовские контрпроекты, выдвигавшие идею союза государств. Представители Литовской Руси нисколько не скрывали того, что тяжелая нужда заставляет их идти на уступки. «На нашем хребте был неприятель, — говорил послам виленский воевода Николай Радзивилл, — когда мы уезжали сюда». С другой стороны, и поляки заявляли, что лучшего времени не будет для заключения унии и литовское злополучие — [счастье] для поляков. Вообще, заявления более сильной стороны, надо признаться, дышат известного рода цинизмом и злорадством. Неудивительно, что проекты литовцев не находили сочувствия в Коронной избе и вызывали только раздражение. Т. к. литовская рада и послы не сдавались, то поляки поставили вопрос совершенно на новую точку зрения. Последние решили предварительно ослабить Великое княжество территориально. В Посольской избе требовали заставить Литву и Белоруссию исполнять желание Польши, поносили бранью литовских послов, когда литовцы отъехали с сейма. Тут польским дипломатам пригодились их исторические изыскания и доставленные известным историком Кромером, архивные материалы. В Коронной избе подняли вопрос о том, что некогда Волынь, Подолия принадлежали Польше.
Поляки потребовали от короля акта об отторжении Волыни и Подляхии от Литвы и присоединения их к Короне. Акт об отторжении этих провинций был объявлен. Обе стороны готовились к вооруженной войне. Но Литва была не только слаба, но и была обессилена изменой волынян и подляшан, потому что волынские и подляшские послы довольно охотно присягнули королю. За ними последовала и Киевская земля. Дело в том, что сначала поляки хотели оставить Киев с округом, на который поляки уже никакого исторического права не имели, за Литвой просто потому, что это был форпост на границе с Татарией, прикрывавшей Волынь. Борьбу с татарами полякам очень хотелось возложить на Литву, но затем на сейме стали менять мнения и появился акт о присоединении к Короне Киевского воеводства. Киевская шляхта последовала за Волынью.
Таким образом, население Украины охотно изменило идее самостоятельности Западно-Русского государства и отдалось Польше. Протестовали только те из жителей Подляхии и Волыни, которые по происхождению своему были белорусскими, напр., знаменитый государственный муж Остафий Волович и некоторые другие.
Это было насилие, но Литовско-Русское государство находилось в таком положении, что сопротивляться не могло. Ведь в том же 1569 г. литовцы пробовали было заговаривать с Иваном IV о мире, а царь и слуги царевы издевались над литовскими послами и даже вырвали у одного из них часть бороды. И литовские дипломаты ограничились только протестами, а войска отступали. Таким образом, измена украинцев еще более подорвала силы государства. Правда, в будущем украинская шляхта ничего не выиграла за эту измену, ибо прекрасные земли Южной Украины захвачены были польскими панами, а внесенная ими религиозная смута повела к казацким войнам и потомки украинцев жестоко были наказаны за измену их отцов. Глубокой грустью дышат письма и речи представителей Литвы и Белоруссии, переживавших этот тяжелый момент в истории своей родины. «До чего дошло, — писал Ходкевич Радзивиллу из Люблина, — и еще более доходит для убогой и бедной Речи Посполитой нашей, того мне не нужно писать Вашей милости…Сердце поражается небывалой болью, когда смотришь на то, что делается с нами и особенно, когда видишь, что мы жестоко во всем ошибаемся и именно в том, откуда с надеждой ожидали для себя всего доброго». Автор письма с большой горечью сообщает своему корреспонденту, что Волынь так быстро прониклась польскими империалистическими интересами, что продает свою родину, что уже претендует на Берестье, даже на Пинск и Кобрин. Дело представлялось безнадежным. Поляки готовы были совершенно оставить Литву и передать ее московскому царю. Николай Радзивилл в письме к Нарушевичу оплакивает погребение и уничтожение некогда великого государства. При таких условиях литовским панам и шляхте пришлось заключать последний акт унии. Великий патриот Ян Ходкевич в день подписания унии произнес блестящую речь, в которой обращался к чувству долга великого князя в деле защиты самостоятельности Великого княжества. Он не скрывал безысходного положения Литвы и Руси, но настаивал на смягчении условий унии в смысле сохранения самостоятельности Великого княжества. Речь Ходкевича закончилась рыданиями всей литовской рады. Именем короля польские дипломаты требовали признания унии в той форме, в какой она преподносилась поляками. Так был решен вопрос об унии, которая затем в июле месяце была оформлена королевским привилеем.
§ 10. СУЩНОСТЬ УНИИ 1569 г
Сущность акта унии заключается в следующем. Оба государства сливаются в единое и нераздельное тело, члены которого обязаны помогать интересам и выгодам общего государства. Литва и Русь сохраняют, однако, титул Великого княжества, все должности и свои права. Оба государства должны иметь одного главу, избираемого на общем сейме. Коронация происходит только в Кракове. Оба государства имеют общие сеймы, на которых обсуждаются общегосударственные нужды. Права поляков в Литве и литовцев в Польше уравниваются. Но привилеи Литвы сохраняют свою силу. Литва сохраняет свой особый скарб, т. е. финансовое хозяйство и свое особое войско.
Конечно, акт унии был актом величайшей несправедливости, которую допустил братский народ. Он не был и тактичным дипломатическим шагом, потому что на долгое время обострил отношения между поляками и белорусами. Творцы унии думали укрепить общее государство путем соединения, но в действительности они ослабили его. С точки зрения юридической акт унии не прекращал, однако, самостоятельности Великого княжества Литовского. Это был акт парламентарной унии, сохранивший суверенные права Великому княжеству.
Обе стороны соединились в атмосфере взаимного доверия. Поляки вовсе не рассчитывали особенно поддерживать Великое княжество в его борьбе с Москвой. Они уклонялись от дачи средств и людей для настоящей защиты восточных границ от напирающей Москвы. Общие советы на сеймах установились не сразу и послы каждого государства отдельно обсуждали свои дела.
§ 11. ПЕРВОЕ БЕЗКОРОЛЕВЬЕ И СТЕФАН БАТОРИЙ
Последующая эпоха безкоролевья по смерти Сигизмунда-Августа (1572 г.) в большой мере подчеркнула рознь между обоими государствами. Литовцы пользовались всяким случаем для того, чтобы указать полякам обособленность интересов Великого княжества. Во всех поступках поляков литовцы видели коварство, стремление нарушать их права. Николай Радзивилл Сиротка был уверен в том, что нельзя положиться ни на одного поляка, потому что самые надежные из них оказываются изменниками. На общих сеймах в эпоху безкоролевья речи литовских послов звучали обвинительным актом против Польши. На съезде в Ломже литовские паны прямо говорили полякам, что они не хотят подчиняться польскому примасу, который по конституции являлся председателем рады в безкоролевье. Они упрекали поляков в том, что «Польша ничего не делает сообща с нами чистосердечно и по-братски, а все приказывая, точно своим крепостным». Со своей стороны, поляки обвиняли литовцев в коварстве. Неудивительно поэтому, что кандидатура Ивана IV или его сына имела некоторый успех в среде литовцев. Среди литовско-русских патриотов проявляется мысль об избрании отдельного государя. Но бестактность Ивана Грозного и сложность предъявленных им условий сделали его кандидатуру неприемлемой. Он, видимо, не особенно стремился возложить на себя польско-литовскую корону, предпочитая одну Литовскую Русь с Литвою или даже мир при условии уступки Ливонской земли.
При невозможности избрать особого государя, достаточно сильного для защиты, литовцам и белорусам пришлось примириться с избранием короля Генриха, а когда он бежал к себе во Францию, то они совсем уклонились от избрания короля Стефана Батория. Литовское посольство впервые явилось к Стефану Баторию в Варшаву уже после коронации и представило ему условия, на которых княжество согласно признать его своим государем. Стефан Баторий быстро ориентировался в положении дел и поставил Великое княжество в равное положение с Польшей. Мало того, Баторий проявил удивительную энергию в деле борьбы с Москвой. Он поддержал упавший дух Великого княжества, энергично собирал войска, одержал ряд военных успехов, приведших к возвращению Полоцка, к осаде Пскова и к почетному миру 1582 г., в силу которого Ливония оказалась по-прежнему связанной с Великим княжеством. Этим миром закончилась самостоятельная дипломатическая и военная история Великого княжества. В общем, в этой войне Польша оказала очень малую помощь Литве и вся тяжесть войны выпала на долю Литовской Руси. В последующую эпоху дипломатические трения и войны с восточным соседом возникали [не] на почве литовско-русских интересов, но на почве польских интересов, и Литовская Русь оказалась в весьма невыгодном положении: как часть соединенного государства, она должна была отстаивать чуждые ей интересы, страдать от нападения москвитян, вторгавшихся в соседние белорусские области, из-за осложнений, выдвигаемых польской дипломатией или бестактным отношением поляков к казачеству. Таким образом, уния уменьшила пределы Великого княжества и не дала ему тех благ, на которые оно могло бы рассчитывать, и впутало его в сложную сеть собственно польской политики.
ГЛАВА VІ. СОЦИАЛЬНЫЙ СТРОЙ
§ 1. НЕСКОЛЬКО ОБЩИХ ЗАМЕЧАНИЙ ОБ УСЛОВИЯХ РАЗВИТИЯ СОСЛОВНОЙ ЖИЗНИ
Выше несколько раз говорилось об условиях роста и отделения от других классов шляхетского сословия. Теперь надлежит суммировать частью сказанное раньше, частью дополнить некоторыми данными.
Раньше было высказано то положение, что древнерусский строй покоился на демократических основаниях. В нем не было разделения, основанного на законе, на сословия, но в нем уже намечались элементы, выделявшиеся по своему экономическому значению. Это — древнерусское боярство. Напротив, в древнейшем строе Литвы замечается резкое разделение между высшим аристократическим классом. В условиях самого образования государства было много таких сторон, которые способствовали развитию и численному и политическому господству военно-служилого класса. Замечается выделение этого класса, его обособление от других сословий. Важнейшие города замыкаются в особые городские общины и получают привилегии на магдебургское право. Класс мелких землевладельцев, не успевший перейти в военно-служилый класс, и земледельцы-арендаторы постепенно превращаются в крепостных. Так постепенно производится расчленение старого демократического строя. В интересы землевладельцев входит и стремление к прикреплению крестьян и стремление [добиться] тех широких политических гражданских прав, к которым уже была приобщена шляхта Великого княжества Литовского. Этот процесс дифференциации сословий намечается уже с половины 15 в., но окончательное его оформление и установление приходится на половину 16 в.
§ 2. СЛОЖЕНИЕ ШЛЯХЕТСКОГО СОСЛОВИЯ
Литовско-русская шляхта сложилась из весьма разнообразных элементов. Наверху ее стоят князья Рюриковичи, Гедиминовичи и пришлые татарские. В эпоху сложения государства происходило понижение княжеского достоинства. Уделы некоторых князей настолько мельчали от разделов, что превращались в обыкновенные вотчины. Другие князья теряли уделы, отнимаемые у них великими князьями, и получали взамен их обыкновенные вотчины. Землевладения некоторых князей к началу 16 в. отличались уже очень незначительным размером.
Рядом с князьями стояла родовитая аристократия литовского происхождения, паны. Древнейшие летописцы называют их еще боярами.
Мы уже знаем, что князья и паны обладали рядом существенных привилегий.
Ниже этого класса стояли многочисленные представители военно-служилого элемента. Первоначально в нем замечается весьма большое различение по роду службы и по материальной обеспеченности. Так, этот класс состоит из боярства. Однако, уже в 15 в. наименование боярина понижается в своем значении и под ним разумеется средний и низший военно-служилый элемент. В южных областях государства вместо термина «боярин» чаще применяется термин «земянин». Наименование боярина и земянина с течением времени заменяется польским термином «шляхтич».
Ниже боярства-земянства стояли другие представители военно-служилого класса. Это были — слуги, щитные, панцырные бояре (пешее войско), слуги путные, употреблявшиеся в военном деле для разведок и посылок. Все это были мелкие землевладельцы, служба которых была легче, потому что она не была конной. С течением времени, однако, выдвигается на первый план значение конной службы. Она получает наименование земской службы. Служить земскую службу означало отбывать ее на лошади. Так как это была наиболее трудная служба, то вскоре обозначается привилегированное положение тех, которые обязаны были отбывать этого рода службы. Как всякого рода служба, [она] определялась не по личности воина, а по той повинности, которая лежала на владеемой им земле. Поэтому отбывать конную службу должен был всякий, кто владеет имением, с которого идет земская военная служба. Эту службу отбывали, например, мещане некоторых городов потому, что приобретали имения, на которых лежала повинность земской службы. Вообще, великие князья нуждались в военных людях, раздавали земли на условиях земской службы, но, считаясь с происхождением воина, или же сам военнообязанный выходил на службу на коне вследствие своей обеспеченности.
