Накачивание экономики бумажными деньгами привело к настоящей экономической катастрофе. Не имевшие достаточного обеспечения, ассигнаты начали обесцениваться. Как следствие — цены возросли еще больше. Это ударило по материальному положению тех слоев населения, которые жили на заработную плату, — наемным работникам города и деревни.
Летом 1790 г. во Франции повсеместно развернулась борьба рабочих городских предприятий и сельских батраков за повышение заработной платы. Это серьезно тревожило депутатов Учредительного собрания. В июне 1791 г. оно приняло закон против «коалиций» (стачек), так называемый закон Ле Шапелье, по имени автора законопроекта. Впрочем, последовательно защищая свободу труда, депутаты этим же законом запретили соглашения и между работодателями.
О политических партиях применительно к истории Французской революции можно говорить лишь условно, как о более или менее расплывчатых группировках единомышленников или даже как о тенденциях, организационно не оформленных.
В первые год-два революции возникли две противоположные по целям партии: роялисты, партия противников революционных преобразований, и конституционная партия (или партия конституционных монархистов), выступавшая за преобразования в рамках конституции 1791 г. Вождем непримиримых роялистов, вставших на путь подготовки контрреволюционных заговоров, стал граф д’Артуа. Другие группы роялистов участвовали в деятельности Учредительного собрания, добиваясь предоставления королю насколько возможно больших прав и прерогатив по конституции. По степени готовности идти с ними на компромиссы отличались течения и внутри конституционной партии. Ее вождями были Мирабо, Сийес, Лафайет, Варнав, Мунье и Малуэ.
Самым ярким из них был Оноре Габриель Рикетти, граф де Мирабо (1749—1791), который принадлежал к умеренному течению. Он происходил из очень знатной семьи. В молодости Мирабо прославился скандальными выходками, за которые несколько раз попадал в тюрьму. Он умер на вершине политической славы. Его прах был помещен в Пантеон — усыпальницу выдающихся людей Франции, созданную во время революции. Лишь после смерти стали известны его тайные письма Людовику XVI, в которых он предлагал королю помощь в борьбе с революцией.
Более радикальное крыло конституционно-монархической партии возглавлял вместе с братьями Ламетами и Дюпором Антуан-Пьер Барнав (1761—1793). Адвокат по профессии, он в 1791 г. также сблизился с королевским двором, вступил в переписку с Марией Антуанеттой, убеждая королевскую чету согласиться с конституцией. После свержения монархии в 1792 г. Барнав был арестован, а спустя год казнен по приговору Революционного трибунала.
Революция способствовала появлению во Франции новых форм политической самоорганизации граждан, получивших название «клубов». Этим английским словом (а клубы впервые появились именно в Великобритании) еще до революции назывались небольшие собрания граждан, встречавшихся более или менее регулярно для обсуждения политических дел.
Первым возник клуб депутатов третьего сословия от Бретани, поэтому и названный Бретонским. В октябре 1789 г. вместе с Учредительным собранием он переехал в Париж и был переименован в Общество друзей конституции. Разместился он в трапезной доминиканского монастыря Св. Якова, и по местонахождению его чаще всего называли просто Якобинским клубом. В середине 1790 г. членами клуба были около 1200 человек. Он установил тесные связи с провинцией, где возникло свыше 150 его отделений. Якобинскому клубу была суждена громкая слава. Его членами являлись почти все видные деятели конституционно-монархической партии — Лафайет, Барнав, Дюпор. В середине 1791 г. среди членов клуба усилились республиканские настроения, и тогда первые роли в нем начали играть Бриссо, Петион и Робеспьер. Летом 1793 г. Якобинский клуб стал центром выработки государственной политики революционной Франции. Он пережил переворот 9 термидора и был закрыт правительством в ноябре 1794 г.
В апреле 1790 г. возник более демократический и по составу и по настроениям клуб, взявший название «Общество друзей прав человека и гражданина». Поскольку он помещался в монастыре кордельеров (так во Франции называли членов монашеского ордена францисканцев), то и упоминали его чаще как Клуб кордельеров. Членами его были Дантон, Марат, Камиль Демулен и другие, всего 300—400 человек. Клуб кордельеров принимал активное участие в организации почти всех народных восстаний революционной эпохи. В 1793 г. руководящую роль в нем играли вожди народного движения в Париже Эбер и Венсан. В 1794 г. Робеспьер, незадолго до своего падения, добился запрета Клуба кордельеров, ареста и казни его руководителей.
В результате раскола Якобинского клуба и выхода из него умеренных членов в июле 1791 г. возникло Общество друзей конституции. Его членами стали Лафайет, Барнав, Дюпор и братья Ламеты. Они со своими сторонниками нашли приют в монастыре фейянов, откуда и неофициальное название их общества — Клуб фейянов. Этот клуб действовал около года — до августа 1792 г. Когда монархия была свергнута и к власти во Франции пришли республиканцы, клуб прекратил существование.
Признаком нового обострения политических противоречий во Франции явилось распространение тревожных слухов. В начале 1791 г. в революционных кругах упорно заговорили о готовящемся бегстве королевской семьи за границу. Когда в апреле Людовик XVI попытался выехать на кратковременный отдых в замок Сен-Клу близ Парижа, толпа санкюлотов попросту преградила ему дорогу и заставила вернуться обратно в Тюильрийский дворец. С этого момента королевская чета, сознавая опасность своего положения, начала и на самом деле активно готовиться к побегу. Ей в этом помогал шведский дипломат граф Аксель Ферзен (1755—1810). До революции он служил во французской армии и в составе корпуса Рошамбо участвовал в войне за независимость в Северной Америке. Представленный ко французскому двору, он был очарован Марией Антуанеттой. Во время революции Ферзен принял горячее участие в судьбе французской королевской четы и был одним из организаторов их побега в ночь на 20 июня 1791 г.
Тем временем в Париже революционные власти обнаружили отсутствие короля и разослали во все стороны нарочных с приказом перехватить беглецов. Людовик XVI был опознан на почтовой станции Сент-Мену, пока он беседовал с местными крестьянами об урожае. Станционный смотритель Друэ сообщил о нем революционным властям. 21 июня во время остановки в местечке Варенн он и был задержан. Под конвоем национальных гвардейцев королевская чета была возвращена в Тюильрийский дворец. На всем пути следования этой процессии вдоль дорог теснились враждебно настроенные к королю толпы народа.
Попытка бегства короля привела к углублению политического кризиса, исподволь нараставшего во Франции в течение последних месяцев. Она фактически перечеркнула двухлетние усилия Учредительного собрания по созданию конституции. Когда работа над ней в основном была уже закончена, король, который по конституции становился главой исполнительной власти с широкими полномочиями, попытался открыто перейти в лагерь противников нового порядка. В политических кругах столицы, среди депутатов Учредительного собрания впервые с начала революции громко прозвучали требования об упразднении монархии и установлении республики. В частности, такое требование выдвинул Клуб кордельеров. Однако большинство Учредительного собрания его отклонило.
В целях давления на Учредительное собрание кордельеры решили организовать народную демонстрацию и 17 июля начали собирать на Марсовом поле подписи под республиканской петицией. Власти объявили ее незаконной. Когда демонстранты отказались разойтись, по приказу командующего Национальной гвардией Лафайета прозвучали ружейные залпы. После разгона демонстрации на Марсовом поле осталось лежать несколько десятков трупов.
Действуя где силой, а где уговорами, конституционные монархисты сумели на какое-то время разрядить политическое напряжение. Чтобы спасти свое детище — проект монархической конституции, они утверждали, что король не собирался бежать, а его попытались похитить. 3 сентября 1791 г. Учредительное собрание приняло окончательный текст конституции и представило ее на утверждение Людовику XVI; 13 сентября король ее утвердил, а на следующий день присягнул ей на верность. В конце месяца Учредительное собрание объявило о самороспуске. В манифесте по этому случаю Людовик XVI провозгласил: «Революция закончилась!»
Между тем никогда еще внутриполитическое положение революционной Франции не было таким неустойчивым, как осенью 1791 г. Попытка побега короля и расстрел демонстрации 14 июля привели к глубокому расколу революционных сил. Возник некий прообраз республиканской партии, которая начала расшатывать здание конституционной монархии, с таким трудом воздвигнутое за два года революции. Контрреволюционные силы, остававшиеся в меньшинстве, получили таким образом возможность использовать в своих интересах противоречия в стане революционеров.
Еще летом 1791 г. состоялись выборы Законодательного собрания, предусмотренного конституцией. В результате этих выборов состав депутатского корпуса полностью обновился. Тому причиной было решение Учредительного собрания, что никто из его членов не подлежит переизбранию в новую законодательную палату. Это решение было продиктовано благородными целями — продемонстрировать бескорыстие депутатов Учредительного собрания, расчистить дорогу новым, свежим силам, но привело к печальным последствиям. В Законодательное собрание пришли неопытные, малоизвестные политики. Им предстояло заново, буквально с азов осваивать сложную науку парламентаризма, в которой за два года проб и ошибок преуспели их предшественники.
В Законодательное собрание было избрано 745 депутатов, причем в нем было меньше выходцев из дворян и духовенства, чем раньше, зато явственно преобладали представители свободных профессий, в особенности адвокаты (400 человек). В новой палате практически не осталось роялистов. Но и о безраздельном господстве партии конституционных монархистов тоже не приходилось говорить. Их группировка насчитывала 250 депутатов, которые в большинстве были членами Клуба фейянов.
Конституционных монархистов потеснили республиканцы числом около 150. Среди них в первые же месяцы наметились противоречия между более умеренным крылом и радикальным. Умеренных, вождями которых были Бриссо, Кондорсе, Верньо, современники называли «бриссотинцами». Историки еще в XIX в. придумали им более звучное название — «жирондисты», поскольку ряд видных руководителей этой партии, в том числе Верньо, представляли в Законодательном собрании департамент Жиронда (на юго-западе Франции с центром в городе Бордо). Радикальное крыло республиканской партии получило название «Гора», или «монтаньяры» (от фр. montagnards — «горцы»). Согласно одной из версий, это название произошло оттого, что группа радикально настроенных республиканцев, расположилась на верхних скамьях амфитеатра Законодательного собрания. И жирондисты и монтаньяры в большинстве своем были членами Якобинского клуба. Остальные три с половиной сотни депутатов объявили себя независимыми и попеременно склонялись к поддержке то конституционных монархистов, то жирондистов.
Надежды на то, что с принятием конституции революция закончилась и институты новой власти начнут работать в спокойном режиме на благо народа, уже осенью 1791 г. рассеялись как дым. Франция столкнулась с реальными, а не мнимыми заговорами «аристократов» и с общим подъемом контрреволюционного движения. Средний брат Людовика XVI граф Прованский, бежавший в Австрию, встал во главе контрреволюционной эмиграции. Он объявил, что Людовик XVI находится в плену у революционеров, и на этом основании принял титул регента Франции. Было образовано правительство во главе с Калонном и создана 15-тысячная армия под командованием принца Конде. «Столицей» французской контрреволюционной эмиграции стал г. Кобленц в Западной Германии.
В самой Франции на почве конфликта с католической церковью вспыхнули первые народные восстания против революции. На эти и им подобные выступления контрреволюции Законодательное собрание ответило репрессивными мерами. Специальным декретом оно обязало графа Прованского вернуться во Францию под угрозой лишения его всех прав. Другим декретом Законодательное собрание пригрозило отнять у эмигрантов все должности, пенсии и доходы с имений, если они не вернутся домой в двухмесячный срок. Если бы они попытались тайно проникнуть во Францию, то их должны были бы судить как изменников. Наконец, суровые кары ожидали и неприсягнувших священников — вплоть до суда и тюремного заключения.
Людовик XVI, однако, воспользовался своим правом вето и приостановил действие этих декретов. Его шаг вызвал бурное негодование республиканских и радикальных группировок. Конфликт между королем и Законодательным собранием относительно декретов об эмигрантах и неприсягнувших священниках еще только разгорался, как возник новый повод для межпартийных столкновений — угроза военной интервенции из-за рубежа.
Вплоть до лета 1791 г. иностранные державы не проявляли большого интереса к событиям во Франции. Главным образом потому, что европейские державы были заняты другими неотложными делами и войнами.
Однако неудачная попытка бегства короля за границу в июне 1791 г. резко изменила отношение европейских монархов к событиям во Франции. Их встревожило столь бесцеремонное обращение с «помазанником Божьим». Кроме того, Мария Антуанетта приходилась родной сестрой императору Леопольду II Габсбургу, избранному императором Священной Римской империи после смерти Иосифа II в 1790 г. К этому времени в основном закончились и войны, которые приковывали внимание держав в первые годы революции. Все это наряду с давним соперничеством, побуждавшим державы воспользоваться ослаблением Франции в своих интересах, продиктовало им политику вмешательства во внутренние дела этой страны.
27 августа 1791 г. в саксонском замке Пильниц император Леопольд II и прусский король Фридрих Вильгельм II подписали декларацию в защиту «монархического образа правления» во Франции. Они недвусмысленно заявили о своей готовности подкрепить эти слова военной силой. Угроза военной интервенции привела к резкому размежеванию политических сил во Франции. Более всех были удовлетворены роялисты, стремившиеся приблизить день и час вступления иностранных армий во Францию в целях подавления революции. Отныне двор Людовика XVI стал делать все возможное для разжигания вооруженного конфликта между Францией и странами, подписавшими Пильницкую декларацию. Партию же конституционных монархистов такая перспектива не устраивала. Они не сомневались, что война потрясет основы воздвигнутого ими государства, и старались если не предотвратить ее вовсе, то хотя бы ограничить боевыми действиями против тех мелких государств на западе Германии, где нашли приют контрреволюционные эмигранты. Их поддерживали монтаньяры, отдававшие себе отчет в многочисленных опасностях, подстерегавших революцию на стезе войны. Однако жирондисты ухватились за войну как за радикальное средство ниспровержения монархии и установления республики. Они полагали, что война окончательно обнажит контрреволюционную политику двора Людовика XVI и тогда королевская власть будет сметена мощным взрывом народного негодования. По их убеждению, монархия была главным препятствием на пути французского народа к счастью и процветанию.
