2031-2035

В заключительной части доклада NDRC рекомендует правительству принять дополнительные меры по стимулированию инвестиций в депрессивные регионы, включая налоговые каникулы для новых производств, субсидирование переезда квалифицированных кадров и создание специализированных экономических зон с особым режимом регулирования. Также рекомендуется расширить программы переобучения для работников, чьи профессии исчезают в результате автоматизации, и увеличить финансирование социальной инфраструктуры в регионах с высокой долей пожилого населения.

Доклад будет представлен на рассмотрение Госсовета в ноябре 2035 года. Ожидается, что на его основе будут сформулированы приоритеты 16-й пятилетки, в центре которой, вероятно, окажутся не столько вопросы экономического роста, сколько проблемы регионального выравнивания и социальной адаптации к демографическим изменениям.

18 ноября 2035 года двенадцать крупнейших технологических и телекоммуникационных корпораций мира объявили о создании "Совета по цифровой инфраструктуре" (Digital Infrastructure Council, DIC). В состав совета вошли американские Google, Microsoft и Cisco, китайские Huawei, Alibaba и Tencent, европейские Ericsson, Nokia и Deutsche Telekom, японская SoftBank, индийская Reliance и сингапурская SingTel. Формально совет позиционируется как платформа для саморегулирования и координации технических стандартов. Фактически, как отмечают эксперты, он берет на себя функции, которые на протяжении десятилетий были прерогативой государств и международных организаций: установление правил, по которым работает глобальная цифровая инфраструктура.

Согласно опубликованному меморандуму о создании, DIC будет разрабатывать и утверждать технические стандарты в четырех ключевых областях. Первая — подводные кабели (стандарты пропускной способности, резервирования, защиты от физических повреждений и кибератак). Вторая — спутниковый интернет (стандарты частот, протоколы межспутниковой связи, терминалы доступа). Третья — протоколы маршрутизации (эволюция BGP, стандарты QoS, механизмы предотвращения перехвата трафика). Четвертая — квантовая криптография (единые протоколы распределения ключей, стандарты совместимости оборудования разных производителей).

Решения совета принимаются квалифицированным большинством (2/3 голосов), каждая компания-участник имеет один голос. Решения публикуются в виде рекомендаций, но, как подчеркивается в меморандуме, члены совета обязуются соблюдать их в своей коммерческой практике и технической политике.

Формально DIC не имеет полномочий навязывать свои стандарты государствам. Однако на практике страны, не признающие рекомендации совета, рискуют остаться без доступа к критической цифровой инфраструктуре. Участники DIC контролируют 85% мировых подводных кабелей, 70% спутниковых интернет-систем и 90% оборудования для квантовой связи. Если член совета отказывается обслуживать сети страны, не соблюдающей ее стандарты, эта страна оказывается в цифровой изоляции.

— Это не формальная юрисдикция, — комментирует аналитик центра глобальной цифровой политики. — Это рыночная власть, преобразованная в нормативную. Государства могут сколько угодно принимать свои законы о цифровом суверенитете, но если их интернет-провайдеры используют оборудование Huawei, а маршрутизацию контролирует Cisco, они будут следовать стандартам DIC, иначе их сети просто перестанут работать с глобальной инфраструктурой.

Первым признанием фактических полномочий совета стало заявление европейской комиссии, выпущенное через неделю после создания DIC. В нем говорилось, что ЕС приветствует усилия частного сектора по обеспечению стабильности и безопасности цифровой инфраструктуры и будет учитывать рекомендации совета при разработке собственных технических регламентов. США, Китай, Индия и Япония также не выступили с критикой, ограничившись краткими заявлениями о том, что внимательно изучат деятельность новой структуры.

Некоторые эксперты называют создание DIC моментом рождения цифрового феодализма — системы, в которой транснациональные корпорации обладают властью, сравнимой с властью государств, но без демократической легитимности и механизмов подотчетности. Критики указывают, что в совете не представлены малые и средние страны, развивающиеся экономики, гражданское общество, правозащитные организации.

— Это не управление интернетом, — говорит представитель международной ассоциации по защите цифровых прав. — Это захват инфраструктуры теми, кто ее построил. Они говорят о стандартах, но стандарты определяют, какие данные могут быть зашифрованы, какой трафик имеет приоритет, какие устройства подключаются к сети, это не технические вопросы, это политические вопросы, решаемые без политического процесса.

Создание DIC — не изолированный эпизод, а часть долгосрочного тренда, в котором транснациональные корпорации постепенно берут на себя функции, традиционно принадлежавшие государствам.

— Мы уже видели это в финансовом секторе (SWIFT), в доменной системе (ICANN), в управлении интернет-протоколами (IETF), — напоминает профессор. — Но DIC идет дальше. Он объединяет контроль над физической инфраструктурой (кабели, спутники) с контролем над логическими протоколами (маршрутизация, шифрование). Это создание параллельной системы глобального управления, где государства — пассажиры, а корпорации — водители.

Сам совет в официальных заявлениях избегает политической риторики. В пресс-релизе, сопровождавшем создание DIC, председатель совета (представитель Google) подчеркнул:

— Мы не претендуем на власть, мы просто обеспечиваем совместимость и безопасность сетей, без которых мир больше не может существовать. Если государства хотят устанавливать свои правила — пожалуйста, но тогда пусть они сами строят свою инфраструктуру.

Проблема, как отмечают эксперты, в том, что построить альтернативную инфраструктуру не может ни одно государство, и даже коалиция государств потребует десятилетий и триллионов долларов. К тому времени DIC станет фактическим правительством глобальной сети.

В начале октября 2035 года федеральная резервная система США после серии консультаций с национальным управлением океанических и атмосферных исследований (NOAA) опубликовала новые требования к капиталу банков, имеющих ипотечные портфели в зонах высокого климатического риска. Формальным поводом послужили результаты ежегодных стресс-тестов, которые в 2035 году впервые включали сценарии повторяющихся ураганов и долгосрочного повышения уровня моря.

Новые правила требовали от банков увеличить резервы под ипотечные кредиты в 15 прибрежных округах Флориды, где, по моделям NOAA, вероятность затопления в течение срока кредита превышала 25%. Для Майами-Дейд этот порог был превышен почти повсеместно. Даже два фута повышения уровня моря затопят около 10% округа и могут вынудить переселиться примерно 800 000 жителей. ФРС потребовала от банков держать капитал первого уровня (CET1) в размере не менее 9% от стоимости ипотечных портфелей в этих зонах. Для региональных банков это стало смертельным приговором. В течение трех недель First Florida Bank, Coastal Community Bank и SunCoast Credit Union объявили о дефолте, их ипотечные портфели, завязанные на прибрежную недвижимость, оказались недооценены на 40-60% относительно новых требований. Попытки докапитализации через частных инвесторов провалились. Федеральная корпорация страхования депозитов (FDIC) взяла на себя управление обанкротившимися банками, начала процедуру санации и продажи активов.

Но главный удар пришелся не на сами банки, а на рынок жилья Майами. Стоимость жилья в Майами рухнула на 70% от пиковых значений 2025 года. Дом, который в 2025 году стоил 500 000 долларов, в ноябре 2035 года можно было купить за 150 000, если находился покупатель. Прогнозы такого обвала делались давно, эксперты предупреждали, что повышение уровня моря и учащение наводнений подорвут стоимость прибрежной недвижимости, превратив кредитоспособные активы в финансово неустойчивые.

Особенно сильно падение затронуло кондоминиумы среднего ценового сегмента. Цены на кондоминиумы во Флориде упали на 12% от пика 2022 года еще к 2025 году, а последующее десятилетие лишь усугубило тенденцию. Премии по страхованию кондоминиумов во Флориде за три года удвоились, многие страховщики начали отказываться от страхования зданий с недостаточной защитой от ураганов. К 2035 году доступное страхование в прибрежных зонах практически исчезло, что сделало ипотеку невозможной, а недвижимость — неликвидной.

Социальные последствия обвала оказались катастрофическими, для тысяч семей их ипотечный долг превысил текущую стоимость домов. Около 45% домовладельцев в округе Майами-Дейд к ноябрю 2035 имели отрицательный капитал. Многие из них приобрели жилье в 2020-2025 годах, когда рынок был на пике.

Банки, пережившие кризис, неохотно шли на реструктуризацию, предпочитая обращать взыскание на заложенное имущество. Однако рынок был настолько затоплен предложением, что продажа изъятого жилья не покрывала даже половины суммы кредита. Типичная ситуация: банк получает дом стоимостью 150 000 долларов в счет погашения долга в 300 000, а остаток списывается как убыток, который в конечном счете ложится на вкладчиков FDIC, а через них на налогоплательщиков.

Страховые выплаты покрыли лишь малую долю убытков. К 2035 году крупнейшие страховщики покинули рынок Флориды, оставив домовладельцам только государственную программу Citizens Property Insurance, чьи фонды были истощены годами ураганов. Даже там выплаты были ограничены фактической стоимостью дома до его повреждения, которая к моменту наступления страхового случая уже была сильно занижена из-за общего падения рынка.

В ответ на кризис местные власти запустили программу "управляемого отступления". Идея, которая десятилетиями обсуждалась в академических кругах, стала реальностью — правительство предлагало домовладельцам в низинных зонах добровольный выкуп их домов по докризисной оценке (значительно превышающей текущую рыночную стоимость) с условием, что они покинут свои дома и не будут возвращаться.

Программа, финансируемая из фондов штата и федерального правительства, рассчитана на три года и должна охватить около 30 000 домовладений в зонах наибольшего риска. Однако, по оценкам экспертов, реальная потребность в переселении была три-четыре раза выше. Программа управляемого отступления не предполагает немедленного оставления побережья; она означает постепенный перенос домов, зданий и инфраструктуры в более безопасные районы на условиях, приемлемых для граждан.

Для многих пострадавших государственные выплаты не могут компенсировать потерю социальных связей, работы в прибрежных районах и образа жизни, эти люди отказываются переезжать, они предпочитают остаться и рисковать.

Экономисты и эксперты по финансовым рискам назвали события ноября 2035 года "климатическим субпраймом" по аналогии с ипотечным кризисом 2008 года. Тогда причиной были некредитоспособные заемщики, теперь — некредитоспособные активы, обесцененные климатом. Разница в том, что в 2008 году рынок мог восстановиться после банкротств и государственных вливаний, а в 2035 году восстановление невозможно физически — вода не отступит, ураганы не прекратятся.

— Мы наблюдаем климатический пузырь, который надувался десятилетиями, — комментирует экономист института международных финансов. — Страховщики уходили, но банки продолжали выдавать ипотеку, полагаясь на государственные гарантии. ФРС наконец сказала: "Хватит", и пузырь тут же лопнул.

По оценке Moody's, общие потери от падения стоимости недвижимости в прибрежных зонах Флориды могут составить от 500 млрд до 1 трлн долларов. Ноябрь 2035 стал моментом, когда абстрактные потери превратились в реальные дефолты, а реальные дефолты — в политический кризис.

Вопрос в том, сколько еще таких "климатических субпраймов" потребуется, чтобы вся экономика, а не только ее часть, перестала строить свои модели на отрицании реальности. И произойдет ли этот сдвиг до или после того, как Майами действительно уйдет под воду.