No Pasaran

— Саша, я к вам не с пустыми руками. Не знаю ваших вкусовых пристрастий, поэтому купил и коньяк и виски. Вы что предпочитаете?

— Воду. Без газа.

Дроздов взглянул на нее и рассмеялся.

— Я уже понял, что у вас замечательное чувство юмора. Мне в людях это безумно нравится. Знаете, настоящее чувство юмора — большая редкость. Вам повезло, что оно у вас есть.

Дроздов продолжил доставать из пакета еду. Ее оказалось так много, что вскоре она уже не помещалась на столе.

— Зачем вы столько принесли всего? — поинтересовалась Александра. — Собираетесь ко мне переселяться?

— А вы не против?

— Насколько мне известно, у вас есть прекрасный дом, а в нем жена и трое детишек. Вам не хватает площади, чтобы всем разместиться?

На этот раз Дроздов громко рассмеялся. Внезапно он прервал смех.

— Вы мне очень понравились. Мне захотелось вас снова увидеть. Но давайте, прежде чем продолжить разговор, выпьем. Кстати, есть и вода без газа. — Он достал из пакета бутылку воды.

— Хорошо, давайте выпьем, — согласилась Александра.

— Коньяк, виски?

— Коньяк, — сделала выбор Александра. Из серванта она достала рюмки.

— Это очень хороший коньяк, — сообщил Дроздов, разливая коньяк.

— Нисколько не сомневаюсь. — Она сделала глоток. Хотя она не слишком хорошо разбиралась в коньяке, но он ей в самом деле, показался вкусным.

— Пожалуйста, ешьте, — попросил Дроздов. — Покупал на свой вкус, так как не знаю, что вы любите. Я надеялся с вами поговорить, в том числе и об этом, но вы так быстро ушли. Хотите, угадаю, почему?

— Угадайте.

— Не понравилось мое выступление. Кстати, вы единственная в зале, кто ушел во время него. Я наблюдал за тем, как вы уходили. У вас очень красивая походка.

Александра задумалась. Все, что сейчас происходило, было частью какого-то сюрреалистического романа. Еще полчаса назад она бы ни за что не поверила, что такое вообще возможно.

— Владимир Робертович, скажите честно, чего вы хотите? Вы уже, наверное, догадались, что я не поклонница вашего творчества.

— Я это понял в тот момент, как вас увидел. Еще до того, как мы начали разговаривать.

— Тогда зачем? — она вопрошающе посмотрела на него.

— Я же сказал, вы мне понравились. Вы не похожи ни на одну из моих знакомых. Только очень прошу, съешьте что-нибудь.

— Хорошо. — Александра положила несколько креветок себе в рот. Она их так обожала, что могла поглощать их в немереных количествах. — Что дальше?

— Мне интересно с вами разговаривать.

— Это то, зачем вы пришли ко мне?

— Нет, конечно, — рассмеялся Дроздов. — Я мужчина.

— Причем, женатый. Хотя бы только по этой причине я не стану вашей любовницей. Может, стоить свернуть нашу встречу? Я бы вам так же предложила забрать свои продукты и отнести в семью.

— Я и не предполагал, что вы меня встретите с распростертыми объятиями. Но я привык добиваться женщин, которые мне понравились. Почему вы так мало едите, вы же голодные?

— Откуда вы знаете, что я голодна?

— Я очень наблюдательный, замечаю малейшие нюансы. У вас глаза голодного человека. Ешьте, пожалуйста.

Александра решила, что, в самом деле, лучше поесть, чем остаться голодной. Она взяла коробочку с семгой. Это было действительно вкусно.

Она вдруг заметила, что Дроздов не спускает с нее глаз.

— Смею предположить, что у вас же нет отбоя от женщин. Зачем я вам сдалась? — спросила она.

— Меня не интересует массовка, меня влекут единичные экземпляры. Вы одна из них.

— Значит, есть и другие?

— Конечно, есть. Но судьба меня свела именно с вами. А я верю в судьбу; мы это плохо осознаем, но она управляет всем, что с нами происходит. Я всегда отдаюсь на ее волю. И, как видите, она меня не подводит.

Александра покачала головой.

— Владимир Робертович, в этот раз либо она ошиблась, либо вы ее неверно истолковали. Она вас привела не адресу.

— Прошу, называйте меня Владимиром, — попросил Дроздов.

— Ни за что, Владимир Робертович! — решительно отказалась Александра.

— Хотите держать меня на расстояние. — По его лицу было заметно, что он задумался. — Я думал, мы легче найдем общий язык.

— Боюсь, вы не понимаете главного, — сказала Александра.

Он вопросительно взглянул на нее.

— И что у нас главное?

— Я никогда не сближусь с человеком, который служит злу. А вы его настоящий служитель.

— Предлагаю еще выпить. Не возражаете?

— Все равно вам не удастся меня споить, — предупредила Александра.

Ее слова вызвали у него смех.

— Полагаете меня настолько примитивным?

— Вовсе нет. Я расспрашивала о вас родителей, они хорошо вас помнят. Они не считают вас примитивным.

— Это говорит о том, что я вызвал у вас интерес, Саша.

— Не скрою, вызвали. Но не спешите этому радоваться. Меня заинтересовал ваш феномен: почему такой способный человек посвятил себя служению злу? Не могу поверить, что вы не понимаете того, что делаете. Тогда почему делаете?

— Хороший вопрос, Александра. Я вам на него отвечу. У меня был период, когда я мучительно размышлял: чему себя посвятить? Я был на перепутье сразу нескольких дорог.

— И выбрали ту, что выбрали.

— Я не считаю то, что я делаю, служат злу. Хотя внешне, возможно, это и так.

— И как вас понять, Владимир Робертович?

— В тот период, о котором я вам только что говорил, я задал себе вопрос: что сильней всего способно воздействовать на людей, что мобилизует их на решение великих задач? И в какой-то момент я понял: это то, что вы называете злом. Если призывать их, как вы бы сказали, к добру, результат окажется ничтожным. Люди на это не реагируют. А вот призывы к борьбе, к уничтожению врагов очень даже сильно воздействуют. И в какой-то момент я понял, что на самом деле, у меня нет выбора. Иначе бы пришлось брести по обочине.

— Никогда с вами не соглашусь, Владимир Робертович. Вы не считаете себя виновным в гибели большого числа людей. Это все происходит, в том числе благодаря вашим, как вы сказали, призывам.

— Ни я один участвую в своей передаче. Вы же видите, как много желающих. И это всего лишь небольшая их часть. Я вам более скажу, они все буквально рвутся в бой. Часто мне их приходится осаждать, иначе они такого наговорят...

— Даже страшно представить, что еще можно было бы в таком случае услышать. Но, согласитесь, ведь это безумие! Я пару раз смотрела ваши передачи и не могла избавиться от ощущения, что это ток-шоу самых настоящих сумасшедших. Этот ор, это бесконечное соревнование, кто придумает самое ужасное наказание для врага. Чего только там не предлагают. До ваших передач я не предполагала, что люди могут доходить до подобных состояний. Да и люди ли они? Мне стыдно, что они мои соотечественники. Владимир Робертович, мы никогда не найдем с вами общий язык. И вам лучше уйти и не возвращаться.

Александра думала, что Дроздов начнет активно возражать, но он молчал и задумчиво смотрел на Александру.

— Хорошо, я уйду, но это наша не последняя встреча. — Он посмотрел на стол все еще уставленный яствами. — Очень надеюсь, что вы все это съедите. До свидания.

Он быстро направился к выходу из квартиры. Александра едва успела проводить его до двери, затем закрыла ее на замок.

26.

Разговор с Дроздовым буквально расплющил Александру. У нее было полное ощущение, что ее квартиру посетил сам сатана. Именно так, согласно мировой литературой, он и должен выглядеть: красивым, элегантным, хорошо образованным, любителем прекрасного и при этом всецело служащий злу. Причем, не просто злу, а в самой страшной его форме.

Он все прекрасно понимает, но это его сознательный выбор. Служение злу становится главным занятием, скорее, даже миссией всей его жизни. Дроздов не просто использует ее для своих утилитарных целей, прежде всего, стать знаменитым и богатым, он превращает ее в некий могущественный инструмент управления миллионами людьми. Благодаря таланту Дроздову и таких, как он, они не осознают, что являются объектами манипуляции, наоборот, подавляющее большинство из них уверены, что поддерживают благое дело. Это удивительный феномен, Дроздову он удается потому, что является самым настоящим мастером этого страшного ремесла.

Вот и к ней он пришел затем, чтобы продемонстрировать это свое умение, завоевать ее с помощью своих гипнотических чар. Александра нисколько не сомневалась, что произвела на него сильное впечатление, возможно, он даже действительно в нее влюбился. Люди, исповедующие зло, вполне способны испытывать подобные чувства к тем, кто находится на стороне добра. Наоборот, они даже их особенно привлекают. Для них это вызов, причем, очень важный, такой необычный способ для самооправдания. Если на его чувства ему ответит такая женщина, то он, не меняюсь, пройдет своеобразный обряд очищения. По крайней мере, в своих глазах. И ему станет еще легче творить зло, он будет это делать с еще большей энергией и энтузиазмом.

Наверное, прежде чем выставлять Дроздова из квартиры, ей надо было все это ему высказать. Но тогда она чувствовала такую растерянность, что вообще не без труда находила слова. И только после того, как он ушел, в ее голову хлынул поток этих мыслей.

Это все благодаря Борису Эдуардовичу, подумала Александра. Он ее учил искать скрытые и глубинные мотивы поступков. Много раз он ей повторял: человек почти никогда не понимает и половины причин, почему он поступает тем или иным образом, он чересчур сосредоточен на собственных эмоциях и чувствах. А они блокируют самопознание, которое требует отречение от самого себя, возвышения над собой. Но тому, кто находится рядом, вполне по силам в этом разобраться, если он умеет правильно понимать подлинные вызовы, с которыми столкнулась личность.

И еще он говорил: никогда не позволяй злу захватить даже миллиметр твоей души; если оно им овладеет, рано или поздно овладеет целиком тобой. В тот момент она посчитала, что Извеков преувеличивает эту опасность; зло в том или ином виде в том или ином количестве присутствует в любом человеке, только не надо давать ему возможность, как злокачественной опухоли, увеличиваться в размерах. И тогда можно быть относительно спокойным на счет него. Но теперь, после знакомства с Дроздовым, она в этом уже не так уверена. Не случайно Извеков ее предупреждал: особенность зла в том, что оно проникает в нас незаметно; когда мы ее замечаем, часто бывает поздно, оно уже захватило большую часть души. И освободить ее от него крайне затруднительно.

Возможно, живи они все в обычной ситуации, все было бы не столь трагично. Но когда твоя страна напала на другую страну, все кардинально меняется. Зло превращается в гипертрофированное чудовище, которое захватывает и пожирает все, что встречается на его пути. И если она, Александра не станет этому противиться, ее ждет та же участь, что и миллионов людей.

Александра вдруг ясно осознала, что должна как можно скорей уйти со своей работы, ведь на ней она служит злу. Хотя она симпатизирует Варатынову, но тот поставлен в такие жесткие рамки, что по-другому себя вести не может. И заставляет ее так же поступать. Да, ей совсем не хочется уходить, но если она этого не сделает, страшная топь зла рано или поздно затянет ее с головой. Вопрос лишь времени. И еще, ей надо решить, как поступить с Толей; если он и в дальнейшем будет ходить на передачу к Дроздову, она не видит его в качестве своего мужа.

Но это все завтра, а сейчас она настолько измучена, что хочет только одного — спать и еще раз спать.

Утром, придя на работу, Александра первым делом написала заявление об увольнение. И направилась с ним к Варатынову. Ей пришлось подождать, так как у него были посетители. И пока Александра сидела в приемной, то с грустью думала о том, что уже совсем скоро перестанет быть частью этого порядка. А она к нему за время работы здесь привыкла, стала чувствовать себя тут своей. И если быть честной сама с собой, ей совсем не хочется уходить.

Она вошла в кабинет. Варатынов говорил по телефону, она села на стул и снова стала ждать, когда он завершит разговор.

Варатынов отложил телефон в сторону.

— Александра, я вас не вызывал. Что-то срочное?

— Да, — ответила она и положила заявление по стол перед ним.

Варатынов пробежал по нему глазами, затем довольно долго смотрел на подательницу заявления.

— Александра, почему вы решили уволиться? Вас что-то не устраивает. Может, вам не нравится работать со мной? — На миг он задумался. — У меня будет к вам просьба, скажите честно, чем вызвано ваше решение. Обещаете?

— Да.

— Тогда слушаю.

— Игорь Вячеславович, мне нравится работать в компании. И, как руководитель, вы меня устраиваете.

— Что же тогда? Скажу сразу, я не хочу вас отпускать. Мне нравится, как вы работаете. У нас уже есть результаты. Вчера я общался с Вараввой, он пообещал, что в самое ближайшее время нужный нам законопроект будет вынесен на первое чтение. При этом он похвалил лично вас.

— Я рада, — произнесла Александра, но в ее голосе никакой радости не прозвучало.

Варатынов пристально взглянул на нее.

— Что-то не слышно в вашем голосе радости, — уловил он. Внезапно Варатынов встал. — Пойдемте за мной, — неожиданно предложил он.

Удивленная Александра тоже встала и направилась вслед за своим начальником.

Оказалось, что кроме входной в кабинете есть еще одна дверь. Она была сделана так, что была практически незаметной, полностью сливалось со стеной.

Они вошли в комнату, Варатынов зажег свет. Александра стала с интересом осматриваться. Судя по интерьеру, это было помещение для отдыха. Стоял большой кожаный диван, рядом с ним стол, напротив располагался бар. На одной из стен висела огромная панель телевизора.

— Располагайтесь, — показал на диван Варатынов. — Не желаете что-нибудь выпить?

— Если только воду без газа.

Варатынов посмотрел на нее немного странным взглядом, затем подошел к бару и налил воду. Себе же плеснул в бокал что-то из бутылки.

— Ваш заказ, — поставил он стакан воды на стол. — Я привел вас сюда, в комнату для отдыха, чтобы мы могли бы поговорить свободно.

— В вашем кабинете есть микрофоны, — догадалась Александра.

— Некоторое время назад я специально проверял, их не нашли. Но кто знает, как сейчас обстоит дело. А тут их точно нет. Так, почему, Александра, вы решили уйти?

— Игорь Вячеславович, я хочу уйти, потому что не хочу служить злу. — Она вопрошающе посмотрела на него

Вместо ответа Варатынов снова отхлебнул из бокала.

— Знаете, нечто подобное я предполагал услышать. Я вас понимаю.

— Значит, вы не станете возражать против моего увольнения?

— Подождите, Александра, — покачал он головой. — Мы все находимся в очень трудной ситуации. Я тоже не желаю служить, как вы говорите, злу. То, что делает наша власть, вызывает во мне такое же неприятие, как и у вас.

— Но тогда, почему...?

— Почему я работаю, — не дал ей договорить Варатынов. — А что еще остается делать. Я вложил в эту компанию огромные средства и силы, еще пять лет назад она была втрое меньше.