И темный гений в нагрузку!

— Так Большой Сет Света постановил! Тьме не должно множиться бесконтрольно. Уничтожить ее мы должны, а не пытаться сдержать! — процедил кандидат в покойники с явно промытыми мозгами. Упоминая ту самую общность белых, что их по всему Дармару объединяла. И решения там принимались вроде как коллегиально, только какая, ешки-кошки, коллегия, когда они все на одной волне ненависти плыли?

Хм, а это идея! Может, они там в своем белом кругу какие-то гипнотические фельды 'истинного света' используют масштабируемого и прогрессирующего действия, потому и сорвались все с цепи в последнее время? Вряд ли, конечно. Пустые фантазии. Я бы на банальный накопительный эффект белой ненависти и отсутствие сдерживающего фактора в лице светлой богини поставила.

Это что-то умное и полезное требует для свершения массу усилий, а всякую пакость любой условно разумный творит, как дышит, особенно повинуясь стадным инстинктам. Быть частью стада, а не мыслить и делать выводы самостоятельно, так просто и удобно. Так легко.

— О-о-о, так ты, стало быть, рыцарь возмездия, кара всевышнего... Но нет побежденного, нет победившего в мире, чье сердце навеки замрет... — с сарказмом процитировала я песенку, которую порой слушала мама. Ясное дело, ни прочищения мозгов, ни понимания от белого больше не ждала. Так же, как снега в ОАЭ или иного мизерного по вероятности чуда. Уже убедилась, случай с этим белым — полная клиника, как и с любым другим из них. Все-таки что-то с ними крепко не так и это, увы-увы, не лечится. Да и я не специалист по массовым психозам. А всех белых агрессоров разом к ногтю — это как-то слишком глобальная жесть. Но если совсем достанут, включу Ливара на полную катушку и... Только пока самой не хочется думать, про это 'и'. Титаническим усилием воли я переключилась со скачущих путями садистов мыслей в реал. Так, белый, одна штука, тонет.

А потом почему-то взяла и резко толкнула в сторону тонущего белого старый ствол, чьи корни уже вообще не держались, а вот древесина пока была крепка. Ствол плюхнулся в воду совсем рядом с увязшим белым фанатиком. Одновременно я приказала защитникам владений и стражам болот выпустить жертву из своих цепких объятий.

— Выбирайся. Сможешь, будешь жить, — буркнула я. — Путь наружу откроется. Решишь лезть глубже, умрешь!

— Я не буду считать это услугой и не приму бремени долга, — выплюнул из себя белый.

— А я требовала? Даже не просила, убогий! — Отвернувшись от барахтающегося в ослабевших травяных силках агрессора, я шагнула к дереву с фельдом перемещения.

— Я не могу покинуть болота, пока не сыщется мой напарник. Укажи путь, и мы уйдем вместе. На этот раз, — как-то резко сменил траекторию мысли белый.

— О, — хмыкнула я, сверившись с сеткой наблюдения болот, охотно развернувшейся по запросу. Не считая этого типа, иных белых во владениях Тайхозора не имелось. А след свежий уже был мертвым и обрывался как раз в подвале у фельда. — Не получится. Твой напарник со шрамом в пол-лица, — я использовала примету как доказательство своих слов, — уже добрался до замка и нашел свою смертную награду. Его больше нет в Дармаре. Тела, кстати, тоже больше нет. Так что проваливай, пока можешь, если сможешь!

Закончив разговор, я шлепнула ладонью по фельду перемещения. Вернулась в неизменный подвал лесного замка, прихватив с собой Инграма. А то оставь его тут одного наедине с белым, и спустя несколько секунд картина поменяется с 'зомби и белый на болотах' до 'зомби и белый утопленник со свернутой шеей на болотах'.

— Осуждаешь? — бросила я вопрос телохранителю, не сказавшему за весь мой разговор с белым ни слова. И никаким выражением лица не выказавшему своего отношения к происходящему.

— Нет, рардис, твоя воля судить и миловать. Ты видишь связи и пути там, где я лишь болото.

— Ладно, хватит на сегодня болот, пошли за покупками!

А Инграм в ответ рассмеялся:

— Рардис, ты неподражаема! Белого помиловала, вместо убежища замка рвешься в город.

— Но ты ж, если что, всех убьёшь и заслонишь меня, — беспечно отмахнулась я шуткой.

— Убью, — согласился Инграм на полном серьезе без тени улыбки, сбежавшей от его смертоносного настроя.

— Ну вот! Так чего бы не прогуляться? — пожала я плечами и накинула на голову капюшон плаща из серой маскировочной категории, приготовленный для перемещения в город. — А белый сейчас сам свою судьбу выбирает: полезет — сдохнет, образумится — еще немножко поживет, пока снова ко мне или к кому из других темных не полезет.

— Пари, моя рардис? — хмыкнул Инграм. — Ставлю на первый вариант.

— Второй с вариациями, — приняла я пари.

— То есть? — не понял мой немертвый хранитель.

— Полезет он не прямо сейчас, а потом, а вот с какими целями — сейчас не просчитать. Белые порой такие загадочно предсказуемые в своей загадочности.

— Ты хотела сказать в ненависти? — поправил меня зомби.

— И в ней тоже, — согласилась я с невольным вздохом.

К этому чувству Ливар уже привык, как к туманам с болот. Они есть, и это константа. Прелести никакой в безликом серо-белом мареве, не созданном искусницами-туманницами, Тайхозор не находил. Ему вообще природа, к которой не приложили магию, была безразлична. Только порой досадовал на необходимость корректировки своих планов. Но изобрести фельд, чтобы глобально изменить климат, не сподобился. Возможно, к счастью, а то с его-то гениальным разумом мог бы и расстараться. И чем бы дело кончилось: пальмами или вечной зимой, я с прогнозом затруднилась. Память памятью, но логика этого темного мыслителя порой бывала очень причудлива. Потому я скорее порадуюсь, что у гения руки до управления погодой не дошли.

Глава 15. Тринерский променад

Взяв Инграма за руку, я активировала фельд переноса. На сей раз отправлялась не на болота за ловлей диверсантов (хотя, что там тот белый делал, до конца я не выяснила, может, только двуногую гончую провожал или стерег), а в подвал старого дома провинциального городка Тринера. Капитального, двухэтажного каменного дома с таким подвалом, который сам тянул на звание подземного дома. Уважаю основательность предков Ливара. Сам покойник тут практически не бывал, потому что комната для работы с фельдами ему была тесновата, увеличивать лень, а ингредиентов для работы лес и болота давали больше, чем город, и Тринер темному казался шумным. Что ж, все познается в сравнении. Мне вот тоже после деревни в городе запах не нравится, а денек-другой прошел, принюхался, и все путем. Человек тварь такая, ко всему привыкает. Но к хорошему, понятное дело, куда быстрее, чем к плохому. И отвыкает с большим трудом.

Кстати, о плохом. Черно-белых разборок в Тринере, считай, и не было никогда, потому что дар к любой магии, фельды ли рисовать или врожденный талант — явление редкое. Чуют обладателя магического дара лишь хоть сколько-нибудь сильные его носители, и их в убогой провинции не сыскать.

А те, кто не люди, никогда на голом энтузиазме в прямые разборки черно-белых не полезут. Светлые постарались. Всех нелюдей, носителей крох магии, в темные твари скопом записали. Потому последние своей отличкой от людей за три века привыкли не козырять, чтоб не прилетело. А если дар или внешность особенные, такие, что не скроешь, быстро старались прибиться под крыло хоть сколь-нибудь влиятельного темного подальше от светлых, в надежде на защиту. Темные же эгоисты еще те. Своих, особо если полезных, за просто так не отдадут! Вон, древесный люд при творце проклятий Тальде с комфортом обосновался. Да даже Ливар, отъявленный мизантроп, своим кругом слуг-знакомых-зависимых и обслуживающим персоналом по совместительству обзавелся.

А я поневоле буду продолжать. Связи магические, перешедшие ко мне от любителя смертоносных рукопожатий, не дадут отмазаться. Да и нечестно это — бросить тех, кто доверился. Пусть не мне, но обязанности-то теперь мои. По мне так здешние темные из знакомцев Ливара абсолютным злом не являются. Они в большинстве своем тоже не выбирали, какой дар получат по наследству. Что выпало, то выпало. Отвернуться и отказаться не получится.

Елки-палки, куда бы лишнюю совесть деть? На болотах утопить не выйдет! А хотелось бы, м-да. Но этой пакостью туманницы питаться не будут. Не переварят.

Все то время, пока я выкапывала из памяти Ливара данные по Тринеру, Инграм терпеливо ждал. Причем, ждал не только он.

В подвальном помещении нашелся еще и Гарт, тихо-тихо стоявший у замурованной кровным фельдом двери. Вряд ли он оказался настолько тупым, что заблудился в четырех стенах и отстал от компании, значит, остался намеренно, ожидать меня. Вот только зачем?

Поймав мой взгляд, доложился:

— Румина на рынке, радис. Проводить?

— Давай, — согласилась я. Все-таки бродить по торговым точкам с тем, кто знает, что где и почем, веселее, чем тыкаться наугад, при наличии денег. В карман я себе чуток из фельда отсыпала на личные нужды, так что гуляем!

А что вампиршу Гарт найдет мигом, я не усомнилась. Обоняние то у него куда лучше моего. Но и вонь он, бедняга, тоже чует с устроенной силой. Так что все относительно в мире. Преимущества легко могут стать уязвимыми точками.

Дверь из замурованной комнаты отворилась, стоило лишь мне коснуться ее полотна. Все-таки высший статус. Не слуга с клятвой служения, а Тайхозор истинный прибыл.

К счастью, двухэтажный особняк, замаскированный под давно опустевший и заколоченный, это не замок Лисьелора с бесконечными переходами и лабиринтами, и не лесной Тайхозоров близ болот. Мы прошли по всего одному подземному коридору с тройкой развилок, потом он пошел вверх и уперся в очередную якобы стену, отворившуюся под рукой. Нет, не магией фельда, а от обычного нажатия нужного камня.

Мы оказались на узкой улочке, залитой солнечным светом. За спиной стоял дом Тайхозоров, с другой стороны узкой улочки шел длинный каменный забор. Его использовала в качестве пляжной лежанки роскошная кошка черепаховой расцветки, нежащаяся под лучами. На наше появление она отреагировала совершенно равнодушно. Чуть шевельнулся кончик хвоста, и дернулось левое ухо.

Ну и правильно. Что животному людские черно-белые разборки? Она вообще черепаховая! А люди пусть хоть все поубивают друг друга, оставив пяток-другой тех, кто будет кормить великолепных пушистиков! Хотя, я где-то слыхала, что, оказавшись в дикой природе, домашние кошки превосходно адаптируются и враз забывают о своей избалованной домашности. Надобность в людях отпадает. Вот псам, верным служакам, тяжело приходится. А кошки — это кошки...

Лежала она высоковато, потому пытаться ее погладить я не стала. Не в прыжке же! Только полюбовалась и пошла за проводником. Дремлющая кошка лениво приоткрыла глаз и снова начала его прикрывать. Мы свернули с улочки, и я еще успела заметить, как черепаховая красавица вдруг подорвалась с места и куда-то понеслась большими скачками. Зачем, почему? Кто их кошек разберет. Только другие кошки.

С узкой улочки Гарт вывел нас на более широкую и буквально за десяток минут сопроводил не только до рынка, но и до степенно сгружающей покупки помощникам Румины. Большие магические корзины были уже полны всякого разного и очень вкусно пахнущего. Оборотень так и вовсе глянул на торчащий из корзинки у лисички толстый батон то ли ветчины, то ли колбасы и шумно сглотнул слюну. Ну да, здесь все натуральные продукты, без химии. С наших-то, беднягу, небось, перекосило бы уж от одного запаха, а вкус оказался последним в жизни дегустатора. Сырое мясо Гарт, конечно, тоже жаловал, но и в готовом виде употреблял с большим удовольствием, только клади! Да побольше! Но изысками побаловаться удавалось не часто, а тут столько всего, копченого по-разному, да с травками, да с дымком, что поневоле слюной мостовую закапаешь.

Кстати, рынок ничем, считай, от земного не отличался. Только что простая холстина тентов палаток не имела привычной глазу полосатой расцветки. И торговали тут очень разные люди, не сплошь плотные бабы за -дцать или гости с юга. Вот сейчас колбасы и прочие вкусности сгружал в корзины жилистый дядька, ничем не напоминающий какого-нибудь немецкого колбасника, и его еще более худой помощник-подросток. Судя по несомненному внешнему сходству, сын.

Когда Румина начала отсчитывать ему монеты за товар, удивленно фыркнул и даже попробовал одну на зуб.

— Никак у нас снова апиты чеканят?

Румина моргнула и с достоинством ответила:

— Фельдом наша рардис монеты чистит, грязи не любит.

— Эх, кто бы мне так дом отчистил, как эти монетки, — полушутя прокомментировал колбасник, сбрасывая плату в деревянный ящичек с узкой прорезью, пристегнутый цепью к прилавку. Сам продавец, понятное дело, не ведал о том, как удивительно четко угадал.

Паренек же при упоминании фельда просто засиял серыми глазами, завистливо вздохнул и почему-то шагнул из-за прилавка ближе, но не к Румине или кому-то из ее девушек-помощниц или парней, а ко мне. Кажется, шагнул, сам не отдавая себе отчета в начатом движении.

Это зачем? Пацан часом не буйный? Я отодвинулась от прилавка подальше, паренек снова шагнул ко мне еще и еще раз. Глаза его смотрели вроде бы на меня, но, кажется, видели не реальный мир, а чего-то совсем иное.

Остановился он только потому, что колбасник просек непонятки, уронил руку на плечо подростка и встряхнул:

— Дарм, парень, что с тобой? Опять спишь стоя?

— Отец, люди рардис так дивно пахнут, но она лучше всего, — мечтательно ответил паренек, все еще пребывая где-то в параллельной реальности.

Инграм же присвистнул и пояснил мне на ухо:

— Глянь-ка, а мальчонка темный, нашу силу чует.

— В мать-покойницу пошел, — продолжая вывод моего телохранителя, вздохнул слишком чуткий колбасник, ласково потрепав сынка по волосам.

Елки-палки, вот тебе и провинциальный городок, где ни темных, ни светлых днем с огнем якобы не сыщешь. М-да, или мы такие везучие, или силы в обитателях Дармара больше, чем они выставляют напоказ, стремясь сохранить свой покой и жизнь? Рискованно о таком стало не то что громко говорить, даже шепотом не там и не в той компании обсуждать. Пожалуй, понадеюсь на второй вариант. Ставить на то, что я магнит для неприятностей и все магическое население городка сейчас неуклонно приближается к точке 'х', то есть одной невезучей девице на прогулке, ой как не хотелось. Но и отметать такой вариант мега-мозг Ливара не советовал. Слишком много совпадений уже закономерность. У него этой пакости тоже накопилось изрядно.

— И светлых чуешь? — заинтересовалась я способностями мальчонки.

— Да, ирдо, от них вечно нечистотами, а то и падалью несет, — скроил брезгливую мордочку пацан, а я снова призадумалась. Что это? Выверт психики и восприятия темного ребенка или с якобы белыми на Дармаре что-то сильно не так, не так настолько, что не фиалками они благоухают, а мертвечиной. И это не только субъективное мнение противоположенной стороны?

Не успела я обдумать особенности уникума и собственные выводы, как тот горячо взмолился, не посоветовавшись с отцом:

— Ирдо, возьмите нас к себе! Папка лучшие колбасы, сосиски да окорока в городе делает!