Строчка за строчкой росли досье в базах данных, толстели папки на полках. Пока Джингуджи не проявляли явной активности по отношению к кланам-конкурентам, однако объём компромата на отдельные высокородные задницы, сидящие в креслах высоких кабинетов, как подозревал Иширо, уже набрал критическую массу. Можно было бы перейти в отдел статистики, соц-инспектору уже несколько раз предлагали аналитическую должность, к которой он был явно предрасположен. А там карьерный рост, и, может быть, в случае успешной работы, скромному аналитику лет через десять предложили бы жениться на одной из младших дочек побочных ветвей. А их дети уже несли бы и фамилию, и полумесяц на лбу: молодой клан, в отличие от чванливых и заносчивых древних, отлично понимал, что сила не только в магии и родовых способностях. Часто умение думать важнее умения пускать с руки файерболл.
Однако Иширо отказался. Он слишком любил улицы и слишком презирал интриги и политику. Пусть те, кто помоложе, строят карьеру и грызутся за право вступить в младшие роды. Ему довольно своей работы, просто сделанной хорошо.
... вот ксо, опять куда-то не туда занесло, Иширо вынул руки из карманов, осматривая тусклую и серую после ярких огней Рождества улицу. И снега опять нет. Он уже бывал тут не раз, с того момента, как здесь поселилась чета Амакава с ребёнком. Моложавые, энергичные муж и жена, светящиеся магической энергией ауры. И серый, "обычный", угрюмый ребёнок между ними.
Вот что, господин Инспектор-сан. Послушайте сюда, я повторять не буду. Мы приехали сюда жить, просто жить. Не перебивайте! Нас не интересует ни прошлое, ни дела экзорцистов. Свой дом мы, не беспокойтесь, защитим. Нашего сына тоже.
Но я обязан проверять, как живущих без печати гражданских одарённых
Не беспокойтесь, Инспектор-сан, убивать аякаси мы не разучились. Впрочем, мы будем видеть вас два раза в год, мы обычные, законопослушные граждане.
Почему-то Иширо не мог вспомнить их лиц тогда. Помнил все фразы, сказанные и услышанные, помнил, как движутся губы, мужские и женские, произнося слова. Как будто он сам не мог поднять на них взгляд, не мог посмотреть в глаза.
Он приходил сюда ещё трижды и трижды заставал семью в полном составе. Он здоровался, вежливо спрашивал о погоде и здоровье, осведомлялся, не нужно ли чего уважаемым Амакава. И неизменно получал отказ и заверения, что всё прекрасно, демонстративно ставил галочку в обходной лист (чтобы не подумали, что он пришёл по собственной инициативе или ещё с какими целями) и уходил. На четвёртый раз его сорвали с обхода всего через неделю после посещения дома на тихой улице в чуть сонном квартале. Авария. Такая банальная, такая простая. На пустой улице столкнулись лоб в лоб две легковые машины. Бывает. Даже с экзорцистами, способными обогнать олимпийского спринтера, как гепард черепаху. Случайность, превышение скорости и халатность на дороге — Амакава не пристегнулись. Так сказал хмурый взъерошенный следователь-Тсучимикадо, этим парням можно верить. Ни следа аякаси вокруг на месте аварии не было, но тут клан-лидер изменил своим принципам и прислал эмиссара. Наследник Амакава погиб, как и его жена. Смерть наступила мгновенно. Всё.
Остался один ребёнок, и он, судя по пустой ауре, не маг.
Потом его вызвал замотанный Шигура-семпай, тогдашний соц-контролёр.
Иширо, сказал он, сделай, пожалуйста, все действия вокруг последнего Амакава, согласно завещанию. Деньги там переведи и выплаты сделай. Маленький Юто должен получать пансион. И проверь, чтобы вокруг него никто не крутился... из других кланов.
Но, Шигуро-сан! Ребёнок! Ему девять только-только исполнилось! Опека
Родственников нет, ты знаешь не хуже меня!
Как вы можете так с ребёнком?!
Шигуро тогда выдохнул, стянул с носа очки и устало-близоруко сощурил и без того узкие глаза на подчинённом.
Это политика, Иширо-кун, грёбаная гнусная политика. Мы не можем оспорить завещание, его родители передали три экземпляра трём кланам. Никаких контактов до 16-ти лет. Не просвещать о нашем "мире", мире аякаси и магов пусть у ребёнка будет детство это так они написали.
Но мы
Ничего не можем. Он наследник, клан формально существует.
И как мы залегендируем это у соседей? Опять Чокнутую Ибики везти, промывать мозги соседям?
Нет, похоже, родители мальчика что-то сделали... превентивно.
Что-то? Сделали?
Соглашение они не нарушили следов магического вмешательства нет. Может подкупили банально. Не знаю и знать не хочу. Про этих Амакава знаешь какие слухи ходили?
Что ещё за слухи!?
Шигуро опять надел очки и выпрямился в кресле.
Не следует мне это повторять, наверно... как-то даже неуверенно начал он. Амакава называли укротителями демонов.
Это я слышал.
А я видел. Один раз, в детстве. Шигура привычно ткнул пальцем в лоб, указывая на полумесяц: мол, я в этом бульоне с рождения варюсь. Зрелище не для слабонервных. От духа несёт Силой и Жаждой, аж кишки перекручивает, а он подошёл, погладил по голове. Сам едва светится на фоне этакой мощи, а спокоен совершенно! Хорошая, милая кошечка. А она смотрит на тебя, как на обед, и страшно до мокрых штанов. Это дедушка нашего подопечного, питомца в дом Тсучимикадо привёл. "Плановый осмотр", бр-р, как вспомню, так вздрогну.
Но всё-таки, ребёнок... попробовал вернуться к предыдущей теме соц-инспектор, но начальник только покачал головой...
Помотав головой, Иширо разогнал стаей кружившие мысли в конце улицы был виден искомый дом. Серо-белый, похожий на соседние дома, как брат. Света в окнах не было. Иширо очень хотелось сразу подойти к калитке, посмотреть, всё ли в порядке? Всё-таки один дома... Но нельзя. Вместо этого инспектор позвонил в селектор у уличной калитки первого по улице дома. Подождал, никто не ответил. Он перешёл к следующей, потом пересёк проезжую часть и позвонил в дом напротив. Вежливо улыбнулся молодой мамаше с карапузом на руках, представился социальными инспектором (чистая правда), состроил соответствующее выражение лица. Говорить заученные фразы так, чтобы они звучали как искренние талант и много практики. Женщина достаточно быстро пригласила его в дом, поставила традиционный стакан с чаем, многословно и подробно отвечала на вопросы о детских площадках и наличии свежего молока в шаговой доступности, а Иширо обшаривал своим слабосильным заклятием поиска окрестности дома. Пусто. Магический вакуум. При этом слушать он не переставал и даже пометил несколько найденных мамашей недоделок в детском комплексе у парка. Иширо никогда не забывал передать информацию куда следует, а потом проследить, чтобы инстанции отработали. За это и за умение говорить его всегда отправляли на "дальние" выезды, в частный сектор вдали от высоток центра города. Кто скажет задвигали, а соц-инспектор радовался. Нет, не заметила мамаша и её подружки ни странных силуэтов, ни исчезающих либо появляющихся незнакомцев. Юто-кун с конца улицы? Да, жалко парня, говорят, родственники дальние за ним следят, а так крутится вокруг него девчонка-егоза младшая Кузаки. Не иначе, как присмотрела себе жениха, заранее, хи-хи. Да нет, не такой уж и мрачный, видно, успокоился и пережил. Да что вы, какое беспокойство, я, наоборот рада, что вы "наш" инспектор! Ещё заходите!
Пройдя так всю улицу, Иширо затормозил против дома Юты Амакава. Пусто, в окнах света нет. Газон вроде прибранный, стёкла не пыльные, сразу видно, что там живут. Потянулся к кнопке вызова, отдёрнул руку. Ей-ей, встретились бы они с ребёнком на улице, он бы... нарушил приказ. Спросил бы, может быть, смог помочь, ничего более. В доме ни одного проблеска магии, полная пустота. Говорят, есть способы надёжно запечатать дар. Что будет, если он внезапно проснётся? Хотя что стоит один не обученный паренёк? Жутковатая слава Амакава, надеюсь, обойдёт тебя стороной пацан. Часто лучше остаться обычным человеком, уж поверь мне, подумал человек и двинулся к перекрёстку. В конце концов, у начальства и города он один, сколько ещё тихих, чуть сонных улочек его ждут впереди? Естественно, никаких взглядов со второго этажа, из узкой щели между рамой и занавесью, на себе он не почувствовал...
Интерлюдия 2. Ученица четвёртого года обучения Куэс Джингуджи. Англия, Хогв... тьфу, Британская Магическая Школа (она же Британская Магическая Академия)
Эй, привет, мерзкий слизеринец! Куэс-тян кометой, чему немало способствовали длинные чёрные ничем не сдерживаемые волосы, пронеслась через лабораторию, перелетела только мантия хлопнула полами через лавку и финишировала у массивного рабочего стола, с разгону хлопнувшись задницей о жёсткое сидение. Ни столешница, ни лавка никак не прореагировали на провокацию: будучи сделанными из монолитного дубового массива, опираясь на простые деревянные ножки, мебель, казалось, могла послужить крышей бомбоубежища, столь основательна и тяжела она была. Например, у "принцессы" Джингуджи длины ладони и пальцев не хватило бы, чтобы обхватить столешницу за край.
Если я слизеринец, устало, но как-то ехидно отмахнулся парень, то ты Луна Лавгуд!
Сам ты Лавгуд! А я прекрасная и удивительная...
...Плакса Миртл...
Вот-вот. Что-о-о?! Точно змей, не даром у тебя фамилия Малфой!
Малькольм! Моя фамилия Малькольм, запиши себе уже где-нибудь... мальчик пошарил глазами по фигуре соседки и остановился в районе груди, э-эм, на лбу.
Ну да, всё ты врёшь! Волосы светлой платины? Соответствует. Смазливая физиономия? Тоже галочка. Умение скорчить рожу, как будто ты пытаешься вспомнить, глотал ли ты своего утреннего слизняка на завтрак... Да-да, именно такую, даже цвет аристократически-зелёный!
Куэс, прекрати!
А теперь я скажу это: Ла-а-а-а-а-а-апочка-а-а-а!
Всё, я согласен на слизняка!!! Только не заставляй меня слышать это в триста девяносто первый раз на дню!
Ты ещё и считаешь?! Какая прелесть! Только, погоди, у нас в школе всего триста шестьдесят одна девочка, на всех потоках...
Ещё двадцать девять раз это Анна.
Ками. Сочувствую тебе, друг, крепись. Я слышала древнюю легенду, что однажды один храбрый рыцарь, чистый душой, смог выйти целым из покоев Анны-семпая...
Не трави душу!
...ибо стихи его были столь ужасны, что только доспех с латным шлемом спас его от карающей вазы... ночной.
Кха. А это идея!
Ночная ваза?!
Доспех! С глухим шлемом и забралом с замком изнутри! У нас дома как раз такие стоят, надо только подобрать не самый ржавый...
Парень и девушка переглянулись и рассмеялись, представляя себе эту сцену. Потом Куэс всё-таки встала с лавки и начала подготовку опытного инструментария, Малькольм взял на себя ингредиенты. Пока всё было расставлено явно не в первый раз, изредка хихикающие дети успокоились и в ожидании доктора Философии в Метафизике Треллони О'Райли, чистокровно-рыжего ирландца, опять затеяли пикировку.
Ну как, редиски в ушах не жмут?
Редиски это не ко мне. А вот как тебя киношники проглядели, я понять не могу. Ты идеально подходишь на роль загадочного придурка.
Развлекать плебеев и крестьян? напоказ выпятил губу Малькольм. Нет уж. Да и кто меня пустит. Я же а-рис-то-крат!
Ну-ну, не хмурься! Слышала я, что за стенами наш весёлый колледж теперь только Хогвартсом и называют.
Не произноси этого имени всуе! Говорят, наш магистр [тут ректор] поклялся вышибить из Академии любого, кто упомянет это слово достаточно близко от его ушей, чтобы он его услышал.
Ага, говорят, что на попечительском собрании какой-то остряк из америкосов умудрился спросить его, действительно ли он летает по делам на метле.
И что?
И ничего. Стол заменили, извинились, а заикания и сами на третий день прошли. У американца, я уточняю.
Ого! Чем это так?
Молния. Я бы тоже не сдержался.
Ага. Помнишь, как вопил Мак-Дуган, препод по артефакторике, что этой самой Роулинг палочки не хватало в одном месте, когда она свою опупею корябала? Любой предмет, играя роль медиатора, отнимает, отнимает, мать вашу, энергию и рассеивает направление заклятия...
Помню-помню...
Молодые люди замолчали, припоминая то удивительное по количеству нецензурных выражений занятие (многие ученики ещё и записали незнакомые слова, чтобы потом уточнить у одноклассников-англичан). Но вскоре Малькольм пошевелился и, покосившись на дверь (Учитель опять опаздывает!), опять повернулся к ведьмочке.
Знаешь, Куэс, никогда бы не подумал, что смогу как с приятелем общаться с девочкой. Хорошо, что ты такая... э-э-э... нормальная!
Да просто эти дуры, наши девчонки, пришли сюда не учиться, а мужа искать. Коровы! Хоть бы мозгами своими подумали, раз другого не выросло, девушка качнула грудью. Потом искоса хитро перевела взгляд на Малькольма и продолжила, может, я на тебя бы тоже повелась, но у меня уже есть жених. Не хуже тебя!
Ха!
Вот тебе и ха! Мы даже целовались!
А-а... вот, блин! Правда? И как?
Что как? Ну-у-у. Приятно. Очень, "принцесса" стремительно наливалась румянцем. И не смей у меня выспрашивать такие стыдные подробности, слизеринец чёртов!!
Минус десять баллов с Гриффиндора! в дверь лаборатории стремительно влетел доктор О'Райли и плюхнулся в заскрипевшее кресло. За крики в рабочем помещении, мисс Лавгуд.
[на два голоса] Учитель! И вы туда же!!!
Интерлюдия 3. Граница городского парка со стороны горного заповедника. Пожиратель Трупов и Богиня Рек Мизучи
Сегодня убили ещё троих. Мизучи смотрела мимо приятеля-босса. Маленькая девочка, верхом на еловой ветви. Такая хрупкая и беззащитная... если не уметь видеть ауру могучей силы вокруг её тела.
Говорят, что физическое тело аякаси отражает внутренний наш возраст или самое сильное переживание, подумал собеседник Речной Змеи, и тут точно верно второе.
А вслух спросил:
Охотники или разборки?
Разборки, знаешь ли.
Мужчина мучительно потёр лоб. Эти самоубийственные в прямом смысле драки младших духов выбивали его из колеи. Понятное дело, что большинство духов не рождаются в семьях, где от союза родителей, если духам удаётся создать себе достаточно совершенные тела, получаются уже разумные и чрезвычайно сильные аякаси. Как вот Богиня Рек, например. Но большинство поднимается из животного царства, рождаясь от мест природной концентрации силы или людских эмоций. Подминая и убивая толпы таких же малявок, они медленно выходят на уровень осознания себя. А осознав, тянутся к поселениям людей подглядеть и научиться, это происходит инстинктивно. И что? Получать энергию можно тысячей способов, впитывать, генерировать, красть или рождать. А разумные уже духи, стоит чуть отвернуться, впиваются всеми зубами, челюстями и конечностями, стремясь порвать и съесть ближнего своего. А то и просто порвать, без цели и смысла.
Аякаси вспомнил, как осознал себя на поле боя, среди сотен и сотен трупов японских и американских солдат. Как сначала с аппетитом, а потом со всё большим и большим ужасом он наблюдал за работой собственных челюстей. Остаточная энергия смерти переполняла его, но одна мысль, мысль о том, что он уничтожает последнюю память о разумных, заставила его тогда отойти от самого шикарного стола в его жизни. С тех пор много чего произошло: рухнула, захваченная врагом, Япония и восстала из пепла, как феникс яшмокрылый. Люди вылезли из нищеты и даже стали давать возможность получить другим немного своих знаний. Он поправил галстук, на идеально-белой рубашке не было ни пятнышка. Он научился читать и писать, он прочёл множество книг во множестве библиотек. Он видел, как тотальная война сошедших с ума от взрывов и ужасов войны духов и духов, потерявших разум от вседозволенности, с экзорцистами постепенно сходит на нет. Двадцать лет назад он пришёл на этот склон и присел рядом с горным потоком. Девятнадцать лет не находилось никого, кто оспорил бы его власть. Восемнадцать лет назад он стал учить всех желающих аякаси своим знаниям, добытых где случайно, где с риском для жизни, а где путём мучительных раздумий и бесчисленных попыток найти зерно в куче мусора. И чего он добился? Двое, их только двое, кого он может назвать своими единомышленниками, возможно, друзьями. Горбоносый, предпочитающий, чтобы его звали по кличке, и не любящий человеческий облик, и Мизучи, ненавидящая экзорцистов лишь чуть слабее, чем дорожит своей жизнью.
