Prezident L

По городам Западной Беларуси прокатилась волна выступлений в поддержку Коли. Акция прошла даже в столице Гродно. Чтобы раз и навсегда отвадить от участия в них, силовики отреагировали максимально жестко и даже в качестве показательной меры проломили голову прикладом какому-то гродненскому студенту. Студент умер, и его растерзанное тело несколько дней показывали по всем центральным каналам, обвинив в нападении на милиционера. Сигнал был услышан и протестные акции прекратились.

Зато открытие польской границы спровоцировало не только появление шаткого "продовольственного рая", но и гораздо более опасное явление: политэмигранты, беженцы, многочисленные оппозиционные политики, журналисты, писатели и режиссеры, люди самых разнообразных мастей и профессий, которых в течение полувека "выдавливали" из страны за политические взгляды, или они сами бежали от ответственности за свои антинародные деяния, вдруг получили шанс вернуться. Многотысячная армия "пятой колонны" слеталась из Праги, Варшавы, Лондона, Берлина, Стокгольма и Киева и даже из Канады и Америки в Брест. Многие приезжали с иностранными друзьями, которых впускали в страну без виз, выдворенными когда-то дипломатами, съемочными группами ведущих телеканалов мира. Весь этот сброд, но теперь уже с заграничным лоском, окончательно отравлял души брестчан надеждой на победу над законной властью. Они заполонили польские каналы и газеты, не вылезали с брестского телевидения и радиостанций, открыто выступали по всем кафе и ресторанам, на улицах и площадях. Сознание города менялось на глазах. Казалось, уничтожался краеугольный камень белорусского пути развития: страх народа перед властью, который все эти десятилетия позволял вести страну вперед.

Георгий серьезно рассматривал возможность массированного военного удара по мятежному городу. В его распоряжении были несколько дивизий сухопутных войск, объединенный танковый корпус, несколько десятков старых российских истребителей и бомбардировщиков. Кроме этого были ОМОН и боевые дружины БРСМ — плохо вооруженных, но верных отморозков.

Две батареи "Смерча" и эскадрилья МИГов поставили бы город на колени за один день, не хуже войск Вермахта в сорок первом. А танки, ОМОН и БРСМовцы зачистили бы его руины.

Но даже Георгий, не имевший никакого международного опыта, невъездной в большинство стран мира, прекрасно помнил про судьбы Хусейна, Каддафи, Милошевича, Асада, Насера и других легитимных правителей, которые немного переборщили в методах наведения порядка. Полномасштабная войсковая операция против целого города в центре Европы немедленно вызовет глобальную международную реакцию. Так уже было у Сербии с мятежным Косово. И даже если Россия заблокирует антибелорусские резолюции в Совете Безопасности ООН, удар НАТО будет неизбежен под предлогом "защиты своих граждан" и предотвращения "гуманитарной катастрофы". И что тогда он будет делать с десятком ржавых "мигов" и "сушек" против самой мощной военной машины в мире? Кроме того разведка доложила, что под видом полицейских спецсредств от германской полиции брестским правоохранители передали значительный арсенал новейшего стрелкового оружия, гранатометов и переносных зенитных комплексов. Так что в случае спецоперации будет море крови...

Всё это Георгий честно изложил Роме. Тот в свою очередь показал письмо от Коли к председателю КГБ, в котором излагается план возвращения к власти отца... Старый генерал перешел на сторону заговорщиков.

— Почему он тогда не арестован? — спросил Георгий, бросив взгляд на Анну. — Где же ваша самая эффективная система государственной безопасности, которую построила Анна Николаевна?

— А он арестован, — ответила Анна с улыбкой. — И даже доставлен сюда.

Роман изумленно посмотрел на неё.

— Не хотела вам докладывать, пока не получила точного подтверждения. Мои люди пятнадцать минут назад привезли его в замок, — сказала она.

Действительно, генерал был арестован утром по возвращению из своей поездки. Когда он вошел в кабинет, увидел развороченный сейф, прожженные обои, вывернутые ящики стола — он понял, что раскрыт.

Его арестовали по ордеру МВД. Операцию возглавлял замминистра МВД. По традиции в течение многих десятилетий эти ведомства конкурировали между собой и время от времени арестовывали высокопоставленных сотрудников друг у друга. Естественно, по согласованию с высшим руководством и не нарушая общего баланса силовых структур. На старика надели наручники и отвели вниз. Оперативное сопровождение оказывали сотрудники КГБ.

Всю дорогу, пока его везли в неприметном микроавтобусе из Минска в Мир, он улыбался. Генерал считал предназначение выполненным, а долг Родине выплаченным сполна. Рядом с ним сидел подполковник КГБ из управления собственной безопасности. Он смотрел на арестованного патриарха силовых структур с грустью и уважением.

— Пусть его приведут, — приказал Георгий.

Старик вошел в зал достойно, с высоко поднятой головой. Слева его вел замминистр МВД, справа — подполковник КГБ.

Допрос заговорщика не задался с самого начала. Он снова укорил братьев за неуважение к отцу, затянул про "золотой век" Беларуси, когда КГБ было могучим и единым органом, который держал всю страну в кулаке... На вопросы Анны он молчал. Тогда допрос председателя продолжил министр МВД. Ему председатель рассказал всё, что он думает про его ведомство, назвал министра "дебилом", который, потакая людоедским амбициям братьев, ведет страну к гражданской войне.

Естественно, дошло и до рукоприкладства. Генерала повалили на пол и били ногами. Затем замминистра поднял старика и министр внутренних дел Восточной Белоруссии схватил старика за затылок и со всей силы ударил его лицом об отреставрированный стол орехового дерева. На председателе КГБ были очки. Они разбились, и толстый кусок стекла воткнулся в правый глаз, который начал вытекать на стол... Старик хрипел и харкал кровью.

Роман отвернулся и смотрел на огонь. Анна и подполковник КГБ отошли в сторону. Анна понимала, что сделала карьеру благодаря старику, и не хотела участвовать в его мучениях. Кэгэбист же с возмущением наблюдал как силовики "второго сорта", голимые менты с садистским смехом унижают самого элитного офицера в стране, героя Беларуси, символ чекистской чести, нарушая все табу.

— Остановитесь! Вы что не видите, что вы просто его убьете, — не выдержал он, в конце концов.

Генерал поднял на него единственный, полный слез глаз и замычал окровавленным ртом, жуя свои выбитые зубы...

— Что ты сказал, сука кэгэбэшная? — обернулся к нему разъяренный министр. Он ненавидел чекистов всей душой, за их былое могущество, за презрение к простым ментам, за то, что им отдавали лучшие дела, платили больше зарплаты, давали чаще награды и квартиры, за их безнаказанность. За то, что простого милиционера могли на годы посадить за взятку в сто долларов, а кэгэбисты "крышевали" бизнесы на десятки и сотни миллионов, собирали дань с тысяч предпринимателей, и им всё всегда прощалось.

— Ты кого сукой назвал, шестерка ментовская. Да генерал рядом с тобой — это лев рядом с крысой! — жестко осадил его подполковник. — Давно мы там в вашем бомжатнике "чистки" делали?

— Взять! — рявкнул Георгий. Его бритоголовые силовики встали, чтобы выполнить приказ, но не успели...

Всё произошло мгновенно: министр МВД с дворовой яростью и нецензурной бранью, за которую отсидели тысячи оппозиционеров миллионы суток, кинулся на главу службы собственной безопасности КГБ. Он успел съездить по лицу обидчику, и тут же получил пулю в подбрюшье. Хлопок был таким резким, что Рома взвизгнул, как девушка. Стёкла задрожали...

— Бля, сука, в живот попал, — заорал министр, складываясь пополам. — Ааааа, тварь гэбэшная, ааа...

Все растерялись, включая стрелявшего. В зал вбежал директор музея. Все обернулись на него. Этого хватило, чтобы Георгий выхватил пистолет и выстрелил подполковнику в спину.

Гэбэшник выронил пистолет и искривился от судорожной боли.

— Дверь закрой, — приказал старший президент бывшему замминистру культуры. Тот посмотрел на мечущегося и визжащего по полу министра, который портил прекрасный паркет кровавым шлейфом. Директор показал на себя и на выход.

— Нет, ты останься, — рявкнул Георгий. — Двери закрой.

Охранники Георгия и Романа уже скрутили взбунтовавшегося подполковника и поставили его на колени. Председатель КГБ посмотрел на него и кивнул. То ли это был кивок поддержки, то ли благодарности, то ли прощания...

Георгий подошел к раненому им подполковнику КГБ. Он посмотрел на него, затем поднял пистолет и в упор расстрелял его. Президент выпустил в него всю обойму без остатка. От каждого хлопка закладывало уши. Рома зажал их ладошками, чтобы не оглохнуть. Анна отвернулась. Кровь брызгала на много метров вокруг, на стены, лица, рубашки... Пули, проходя через тело, взрывали паркет. Когда последняя пуля ушла из дула и разворотила гэбисту подбородок, так, что отлетевшей костью ранило охранника.

Отведенный затвор показал, что в пистолете больше не было патронов. Ствол был раскален почти докрасна. Георгий вынул пустую обойму.

— Магазин, — потребовал он, и охранник тут же передал ему новую. Старший брат вставил её в пистолет и освободил затвор.

— Рома, теперь ты, — сказал он и протянул пистолет брату.

Роман с ужасом посмотрел на пистолет, затем на кровавый, шевелящийся кусок мяса, который остался от главы службы собственной безопасности КГБ и отрицательно покачал головой.

— Рома, ты должен.

— Я не могу, — сказал Роман по-детски. И снова отрицательно покачал головой. Георгий пожал плечами.

Он передернул затвор, обернулся и сделал контрольный выстрел в голову. Мозги силовика брызнули на белые чулки Анны. Она почувствовала как теплые, студенистые кусочки сползают по ногам, и вздохнула...

Георгий положил раскаленный пистолет на столешницу и обернулся к охранникам.

— Министра к врачу. Директор, проводите, — сказал он.

Охранники и замминистра МВД подхватили раненного и оглушенного пальбой министра внутренних дел и потащили к выходу. Его штаны были полностью пропитаны кровью. Когда его волочили, ботинок слетел с ноги, и оказалось, что у министра дырявый носок...

— Вы звери и подонки, — прошипел избитый одноглазый старик.

— Какой дурацкий день, — сказал Рома. — Ты, старый хрыч, молчал бы лучше...

— Я еще увижу, когда тут справедливость восторжествует, — промычал в ответ генерал и закряхтел, видимо, смеясь...

— Нет, не увидишь, — возразил ему Георгий. Он вынул из кармана кастет с шипами, одел его на кулак, подошел к старику и со всей отпущенной ему природой силой заехал ему во второй глаз.

Около полуночи братья пошли на ужин и концерт. Естественно, весь замок слышал выстрелы, но все вели себя так, словно ничего не произошло. Юмористы-конферансье Дядя Ваня и Луция Лущик весело шутили, заслуженные певицы с лучезарными улыбками прославляли братьев и танцевали. Директор музея, бледный как смерть, с трясущимися руками, распоряжался праздником.

Рома почти ничего не ел, зато пил сорокалетний виски стакан за стаканом. Георгий напротив ел много, пробовал всё, что было за столом, и даже потребовал добавки оленины под клюквенным соусом. Зато пил он только французскую минеральную воду. Не смотря на общую атмосферу праздника, братья почти не улыбались. Но даже им не удалось оставаться серьезными, когда маленький финалист детского "Евроведения" начал корчить смешные рожицы...

А в это же время в Бресте на главной площади тоже улыбался и хлопал в ладоши их младший брат Коля. Шел большой концерт, на котором впервые за тридцать лет в Беларуси выступала группа "Ляпис Трубецкой". Её лидер Сергей Михалок выдавал как свои хиты 2000-ных, так и новые песни о свободе и грядущей белорусской революции. Младший сын того президента, который на три десятилетия запретил въезд группы в страну, всячески демонстрировал свою поддержку, высоко прыгал, выкрикивал "Жыве Беларусь" и вместе с поклонниками эмоционально вздымал руки...

20.

Рома, тяжело переживший эту поездку, после долгих колебаний все же решил не убивать старика-генерала. Он не разделял жестоких методов брата. Всё-таки, тот брал слишком много крови на себя лично. Конечно, и отец начинал с этого в 90х, но затем от физического уничтожения врагов отказался. Кроме того генерал мог быть еще полезен. Да он и сам мог отдать богу душу в любой момент. Естественно, слепого инвалида не могли поместить в изолятор, а в тюремных больницах с ним бы обязательно разобрались те, кого он сажал по долгу службы... В итоге его поместили под домашний арест на его старой даче под присмотром медсестры и охраны МВД.

Обо всём этом Никите сообщил по телефону судмедэксперт из КГБ, который когда-то его укрывал. Секреты в здании КГБ никогда не умели хранить, поэтому новости знали все. Говорили, что медсестру к ослепленному старику приставили ментовскую, которая должна была вывести его на откровения. Кроме этого, в любой момент по приказу сверху она могла дать генералу лекарства, которые бы отправили его на вечный покой. Охрана — тоже сплошь сотрудники МВД. "Своих" к бывшему председателю больше не допускали. Начальника службы собственной безопасности поминали всем комитетом и втайне клялись отомстить ментам.

В то же утро Никита выехал из Кобрина, где на время укрыли бывшего президента, в сторону Минска. Когда он узнал, что произошло в Мире со старым генералом, он сразу понял, что тот стал жертвой того же врага, что и он сам. Никита был чекистом с ног до головы, поэтому ехал по зову сердца и долга — спасать начальника, спасать представителя своей корпорации, спасать честь мундира Комитета государственной безопасности Республики Беларусь.

Дача старика была вдали от модных мест, где получали землю чиновники высшего ранга. Ему много раз предлагали забрать чей-нибудь конфискованный коттедж в Тарасово, Дроздах или Боровлянах. Но старик был старой закалки и всегда решительно отказывался. Еще в восьмидесятых он сам со своими старыми однополчанами поставил сруб и с тех пор ездил отдыхать только туда. Каждое лето он брал две недели отпуска и проводил его в одиночестве, рыбача на озере, которое было через рощу от дач. Вечером он возвращался к дому, резал сало, огурцы, много лука и зелени, жарил рыбу, открывал бутылку водки и выпивал её в полном одиночестве. И так четырнадцать раз подряд, после чего возвращался работать следующий год.

Никита бывал тут много раз. Он помогал деду и строить забор, и косить траву. Бывало, что они и рыбачили вместе, скорее, как родственники, чем как коллеги. Хотя и там, на отдыхе старик умудрялся учить его жизни и профессии. Он готовил его в преемники и искренне хотел, чтобы этот преемник был не только большим чекистом, но и настоящим человеком.

Когда Никита добрался до дачного поселка, он увидел милицейский пост охраны на воротах. Вряд ли они бы узнали его под корой изуродованной плоти, но рисковать Никита не хотел. Он знал лес вокруг дач, как свои пять пальцев, поэтому обошел поселок с другой стороны, подлез под старый забор и вышел на соседний участок — в такую пору там, конечно, никого не было. Ему хватило одного дня наблюдений, чтобы все спланировать.