Она оглянулась. Один или два молодых человека позади них зашевелились.
Хенч пожал плечами. — Они поспят.
На полигоне автобус проехал через ограждение и остановился, и Эмма осторожно вышла. Песок, покрывавший все вокруг, отражал яркий свет, и жара была почти осязаемой, она давила на нее, высасывая влагу из ее тела.
Испытательный полигон разросся. Появилось гораздо больше построек, и даже в этот утренний час там кипела бурная деятельность. Но это было совсем не похоже на мыс Канаверал.
Здесь почти не было капитальных сооружений. Место напоминало строительную площадку. По пустыне были разбросаны трейлеры, из некоторых торчали антенны и кабели связи. Она не увидела ни одного топливного бака, только вереницы трейлеров с блестящими от инея цистернами. Люди — в основном молодые инженеры — сновали туда-сюда, их голоса были едва слышны в бескрайней пустыне, а каски блестели, как панцири насекомых.
А в центре внимания, примерно в полутора километрах от того места, где она стояла, находилась стартовая площадка с "Наутилусом" — первым межпланетным кораблем Бутстрэпа, гордостью и радостью Рейда Мейленфанта. Она увидела очертания ржаво-коричневого внешнего топливного бака шаттла и тонкие опоры твердотопливных ракетных ускорителей. Сверху конструкцию венчала трубчатая крышка, блестевшая на солнце. Она знала, что где-то внутри этого обтекателя дезориентированный до чертиков карибский рифовый кальмар когда-нибудь отправится в космос.
Хенч угрюмо сказал: — Вот что я вам скажу, мисс Стоуни...
— Эмма.
— Для меня работа с этими ребятами была лучшей частью всего этого чертова проекта. Знаете, эти ребята только что окончили магистратуру, они настоящие гении в области автоматизированного проектирования, изучают теорию науки, математику и разработку программного обеспечения, но им не доводилось гнуть жестяные листы. Более того, они никогда раньше не видели ничего подобного. В инженерном деле приобретенный опыт прямо пропорционален количеству испорченного оборудования. Неудивительно, что наша страна отстает во всех значимых областях. А здесь им пришлось все делать самим, составлять сметы и графики. Некоторые ребята испугались. Но те, кто остался, преуспели.
И тут появился Мейленфант. На нем был поношенный комбинезон, на поясе висел гаечный ключ, а лицо, руки и голова были покрыты белыми пятнами пыли. Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и она почувствовала на щеке песчинки.
— Итак, что ты думаешь о "Наутилусе", разве он не прекрасен?
— Немного грубоват и прямолинеен.
Мейленфант рассмеялся. — Таким он и должен быть.
Над пустыней, со стартовой площадки, донесся голос, усиленный громкоговорителем.
— Что это было?
Хенч пожал плечами. — Просто пункт контрольного списка.
— Вы проходите контрольный список? Контрольный список для запуска?
— Только демонстрационный тест, — сказал Мейленфант. — Сегодня мы планируем провести два теста. Мы уже делали это дюжину раз. Позже сегодня мы даже поместим этого проклятого кальмара Дэна Истебо в грузовой отсек, на крышу полностью заправленного корабля. Мы готовы. И Круутни ждет нас там, наверху. И кто знает, что за этим кроется. Как только ты разберешься с юридической ерундой...
— Мы работаем над этим, Мейленфант.
Мейленфант повел ее прогуляться по стартовой площадке, желая показать свою игрушку. Мейленфант и Хенч, явно взвинченные из-за стресса и адреналина, принялись рассказывать байки о том, как они строили свой ракетный корабль. — По сути, это сборная ракета, — сказал Мейленфант. — У нее двигатели от шаттла, лазерный гироскоп и акселерометр от F-15, автопилот и авионика от MD-11. На самом деле бортовой компьютер считает, что это MD-11, который летит по необычной траектории. Мы отправили студентов магистратуры на поиски по аэрокосмическим свалкам Западного побережья, и они вернулись с титановыми сферами давления, гидравлическими приводами и другими полезными вещами. И так далее. Собран и подготовлен к полету за шесть месяцев.
Казалось, он знал по имени каждого из десятков здешних инженеров. Он был то манипулятором, то деспотом, то жестоким, то властным. Но, подумала она, он всегда был достаточно умен, чтобы не окружать себя подхалимами и соглашателями.
Может, поэтому он меня и держит.
— Насколько это безопасно, Мейленфант? Что, если корабль взорвется или топливный бак...
Он вздохнул. — Эмма, мои ракеты будут взрываться примерно так же часто, как Боинг-747 при взлете. Промышленность уже полвека безопасно работает с жидким кислородом и водородом. На самом деле я могу доказать, что мы в безопасности. Мы максимально упростили процессы контроля качества и обеспечения надежности — никаких бюрократических цепочек длиной в сотни километров, как в НАСА, — и доверили людям на местах самим следить за качеством. Контроль качества на начальном этапе — единственный способ добиться результата. — Он посмотрел на солнце, и ее взгляд упал на пыль, покрывавшую его лицо, — белые полосы на обветренных морщинах. — Знаешь, это только начало, — сказал он. — Сейчас это "Китти Хок". С чего-то же надо начинать. Но когда-нибудь это станет настоящим космодромом.
— Как мыс Канаверал?
— О, черт, нет. Представь себе аэропорт. У нас будут бетонные стартовые площадки с минимальными порталами, настолько простыми, что нам не придется их перестраивать после каждого запуска. У нас будут собственные заводы по производству топлива и окислителя. Здания аэровокзалов будут такими же, как в аэропортах имени Джона Кеннеди или О'Хара. Здесь построят новые дороги, улучшат железнодорожное сообщение. Космодром станет еще и аэропортом. Мы привлечем сюда промышленность, создадим сообщества. Здесь будут жить люди.
Но за его пылкой верой она расслышала напряжение. Она уже привыкла к перепадам его настроения, которые, как ей казалось, начались примерно в то время, когда его уволили из НАСА. Но сегодня его настроение было явно нестабильным, и еще чуть-чуть — и оно могло окончательно испортиться.
Судебная тяжба еще не была выиграна. Отнюдь. На самом деле, — подумала Эмма, — это больше похоже на гонку: юристы Бутстрэпа пытаются найти выход из юридического лабиринта, который позволил бы Мейленфанту запустить проект или хотя бы продолжить испытания до того, как инспекторы Федерального управления гражданской авиации и их юристы найдут способ получить доступ к космодрому и все прикрыть.
Завтра, — сказала она себе. — Завтра я должна буду сказать ему правду. О том, что мы проигрываем гонку.
Когда солнце начало клониться к горизонту, Эмма попросила водителя армейского автобуса отвезти ее обратно в мотель в Мохаве. Там она задернула шторы и развернула умный экран. Она разослала письма, перекусила тем, что принесли из ресторана, и попыталась уснуть.
Зазвонил телефон, и она резко проснулась. Это был Мейленфант.
— Подойди к окну.
— Что?
— Я упрощаю некоторые бюрократические процедуры, Эмма.
Его голос звучал слегка пьяно. И угрожающе. Она почувствовала, как внутри у нее все похолодело. — О чем ты?
— Подойди к окну, и сама все увидишь. Я разговаривал с Корнелиусом о докторе Джонсоне. Однажды Джонсона спросили, как бы он опроверг солипсизм. Ну, знаешь, идею о том, что существуешь только ты, а все остальное — иллюзия, созданная твоим разумом.
Она открыла шторы. В той стороне, где находился испытательный полигон, по нижней части неба разливался свет: вверх быстро поднималось размытое желто-белое пятно, совсем не похожее на рассвет.
— Джонсон пнул камень. И сказал: "Вот так я его и опровергаю".
— Ох, Мейленфант. Что ты наделал?
— Они пришли, чтобы закрыть меня, Эмма. Мы проиграли гонку с этими придурками из Федерального управления гражданской авиации. Один из этих умников, которых подослал Джордж, оказался агентом ФБР. Приехали инспекторы. Они бы осушили "Наутилус" и разобрали его на части. И тогда мы вообще не добрались бы до Круутни. Я решил, что пора пнуть этот камень. Эмма, ты бы видела, сколько пыли мы подняли!
И тут на потемневшем горизонте появилась искра света, которая плавно поднималась в небо. Это был желтый свет, похожий на солнечный зайчик, за которым тянулся столб дыма и пара, подсвеченный этой искрой.
Она, конечно, знала, что это такое. Желто-белый цвет — это горение твердого топлива в двух ускорителях, в воздух выбрасывались полусгоревшие продукты; пламя центрального водородно-кислородного маршевого двигателя было почти невидимым. Она уже могла видеть, как дуга набирающего высоту ускорителя поворачивает на восток, к траектории, которая должна была вывести его за пределы планеты.
И тут раздался шум, ракетный грохот, донесшийся до нее, как эхо далекой бури.
— Это только начало, — прошептал Мейленфант.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ВНИЗ ПО ТЕЧЕНИЮ
И вот однажды
Могучие бастионы могущественной вселенной
Окруженные враждебной силой
Сдадутся, столкнутся с упадком и превратятся в руины...
— Лукреций
Шиина-5:
Дрейфующий между мирами космический корабль сам по себе был планетой в миниатюре, океанским пузырем диаметром всего в несколько метров.
Воды было достаточно, чтобы защитить его обитателей от космической и солнечной радиации. А вода поддерживала цепочку форм жизни: туман диатомовых водорослей, питающихся ярким солнечным светом, и внутри них, в более глубокой синей воде, раковины криля, ракообразных и стаек мелких рыб, которые охотились и питались.
И в центре всего этого — единственный усовершенствованный головоногий моллюск.
Здесь была Шиина, плывущая в космосе.
Космос. Да, она понимала, что это значит: она больше не в бескрайних земных океанах, а в своем собственном маленьком замкнутом мирке, дрейфующем в пустоте, в свернутом океане, который она делила только с юркими рыбками и более мелкими неразумными животными и растениями, которыми они питались.
Она плыла в самом сердце "Наутилуса", где вода, проходящая через ее мантию и жабры, была самой теплой и насыщенной. Перед ней в темной воде висела черная масса — центральный механизм, совокупность устройств, поддерживающих жизнь в "Наутилусе". На его поверхности мигали огоньки, к нему прилипли водоросли и травы. Шиина не различала цветов, она плыла в мире черного, белого и серого. Но она могла различать поляризованный свет и теперь видела, что свет, отражающийся от полированных поверхностей механизмов, слегка меняет поляризацию, создавая ощущение массивности и протяженности этих конструкций.
Когда из-за крена корабля она оказывалась в тени, то охотилась и питалась.
Она отдыхала на песчаных пятнах, прилипших к металлу, меняя цвет своей мантии, чтобы стать почти невидимой. Когда рыба или криль, ничего не подозревая, подплывали слишком близко, она выпрыгивала и хватала их, мгновенно раздавливая своим твердым клювом и не обращая внимания на их слабые крики.
Таких простых засад ей было достаточно, чтобы прокормиться, ведь рыба и криль были сбиты с толку в этом новом мире, где не было ни верха, ни низа, ни гравитации. Но иногда она охотилась более изощренно, заманивая добычу, выслеживая и преследуя ее, как будто все еще находилась среди богатых карибских рифов.
Но вскоре ленивый крен корабля вынес ее на свет, и короткая ночь сменилась ненастоящим днем.
Взмахивая плавниками, она поплыла прочь от скопления механизмов, от центра корабля, где жила со своей стаей рыб. По мере того как она поднималась, вода, проходящая через ее мантию, становилась холоднее, а содержание кислорода в ней уменьшалось. Она плыла сквозь слои жизни и ощущала едва уловимые звуки, которые издавали живые существа, обитавшие в сфере: плавное движение рыб, плывущих плотными стайками, бульканье криля, которым они питались, шипение диатомовых водорослей и других организмов, которыми питался криль, а также глубокий инфразвуковой гул самой воды, пульсация волн сжатия в ее толще.
И точно так же, как каждая последующая сфера воды была больше той, что находилась внутри нее, Шиина знала, что существует иерархия жизни. Чтобы она могла существовать, криля должно было быть в десять раз больше, чем ее масса, а диатомовых водорослей — в сто раз больше.
Конечно, если бы здесь были другие кальмары, эти цифры были бы еще больше. Но здесь не было никого, кроме нее.
На данный момент.
Сквозь мутную, насыщенную жизнью воду она могла видеть корпус корабля, а над собой — мембрану, похожую на поверхность океана. Только это было не над ней, как в настоящем океане. И под ней не было песчаного океанского дна. Вместо этого мембрана окружала ее со всех сторон, замкнутая сама на себя, мерцая огромными медленными волнами, которые вились вокруг живота сферы.
Само собой разумеется, что это был сложный мир, искривленный мир, в котором не было простого верха и дна океана; и свет был соответственно сложным, его плоскости поляризации были случайными или же спирально спускались вокруг нее.
Но Шиина охотилась в трех измерениях. Она могла смириться со всей этой странностью. Она знала, что должна это сделать.
Она добралась до стены корабля.
Мембрана была прочной, хотя и гибкой стеной. Если Шиина толкала ее, она отталкивала назад.
Человеческому глазу было видно, что стена окрашена в золотой цвет. Дэн рассказывал ей, каким красивым было это огромное золотое яйцо в небе Земли, когда оно приближалось к звездам. Корабль Шиины был очень красивым, сказал он. Как Земля. Корабль, который видят люди, золотой пузырь, водный корабль.
На стенах росли травянистые водоросли, их длинные нити свисали и колыхались в потоках воды. Ими кормились крабы и моллюски. Донные травоядные шли ей в пищу и заодно очищали стены.
Каждое существо в этом маленьком океане играло свою роль. Вот, например, она проплывала мимо скопления плавучих водорослей. Эти водоросли очищали воду и поглощали дрейфующую еду, которую не могли переработать диатомовые водоросли и другие организмы. Они были полезны и сами по себе. Одной из задач Шиины был сбор водорослей, когда их становилось слишком много, и доставка их в бункер в машинном отделении. Там из них делали волокна, которые Дэн называл морским шелком. Морской шелк пригодится ей, когда она доберется до места назначения, для изготовления и ремонта оборудования, которое она будет использовать там.
Медленное вращение корабля вывело Шиину на свет, исходящий от размытого молочно-белого диска. Это было солнце, приглушенное мембраной, чтобы не слепить глаза, а рядом с ним виднелся полумесяц поменьше. Она знала, что это Земля, все ее огромные океаны, превратившиеся в каплю. Корабль кружил вокруг Солнца вслед за Землей, как рыба, плывущая за косяком, в поисках астероида, который был целью этой миссии.
Однажды, когда она плыла под изогнутой мембраной, ее внимание привлекла вспышка света всего в нескольких сантиметрах от нее. Вспышка исчезла так же быстро, как и появилась, но ей показалось, что в мембране есть изъян — небольшой участок, который утратил свое яркое свечение. По искаженной поляризации она поняла, что под этим участком нарушен состав воды.
