У попа была граната

Влюбленный голос

Два щелчка — пять щелчков — шесть — шесть — два — пять щелчков, длинный гудок, еще гудок, еще гудок, и вдруг:

— Справочная!

Голос был настолько мелодичный и настолько приятный, что я не сразу вспомнил, куда я звонил и, самое главное, зачем. Вероятно, и голос тоже знал, как он воздействует на собеседника, и поэтому терпеливо ждал.

Единственное, что я вспомнил, так это то, что надо представиться незнакомому собеседнику, поэтому я и сказал:

— Девушка, а как вас зовут?

— Седьмая, — последовал ласковый ответ.

— А я Второй, — и мы, не сговариваясь, весело засмеялись.

— Это похоже на пароль, — кокетливо сказала Седьмая.

— Да, это и будет наш пароль. И если кто-то позвонит и передаст привет от Второго, то будьте так добры помочь ему, — попросил я.

— Хорошо.

— До свидания, Седьмая. Так приятно вас слышать.

— Мне тоже приятно слышать ваш голос, Второй.

В трубке щелкнуло и пошли короткие гудки, чем-то отдаленно напоминавшие свадебный марш товарища Мендельсона.

Я положил телефонную трубку и мечтательно представил себе женщину с вьющимися светлыми волосами, зелеными глазами березки и нежными губами алого цвета. При чем здесь глаза и волосы, ведь мне же нужно было узнать номер телефона контрольно-диспетчерской службы аэропорта. Второй раз я не могу звонить, потому что окончательно и бесповоротно влюблюсь в этот отчаянно красивый голос, и буду любить его постоянно и безнадежно, но не буду ломать то, что я создавал годами. Лишь тайная любовь может быть чистой, а если она вырывается наружу, то она как ураган начинает сметать все на своем пути. Может быть, кто-то назовет мне людей, которые нашли свое счастье во время цунами или урагана? Да, во время урагана два одиноких человека объединили свои усилия для спасения, спаслись и стали счастливы — они уже не одиноки, они нашли друг друга только благодаря урагану. Да, это так. А, если у этих людей были свои дома, и ураган их уничтожил? И они прыгают от счастья от того, что потеряли своих близких? Так не бывает.

Я попросил своего помощника Сергея позвонить в справочную и испытал легкий приступ ревности, когда Серега заворковал по телефону о разных пустяках. Мне пришлось его остановить, чтобы он сказал мне номер нужного мне телефона, и я ушел звонить с другого аппарата.

С тех пор, как только выдавалось свободное время, Серега висел на телефоне и говорил обо всем, о погоде, о том, как мы ездили на осмотр стад в район, о том, кто и сколько добыл шкурок, а однажды я услышал, как Серега, вероятно забывшись, шептал довольно громким шепотом: "...ты открываешь глаза, а рядом я и целую тебя, пахнущую твоим сном, ты улыбаешься с закрытыми глазами, а спавшая бретелька ночной рубашки...". Я тихонько вышел из комнаты, подумав, что у ребят дело заходит достаточно далеко.

Однажды Серега сообщил, что он пригласил к нам в контору Нину, чтобы познакомиться с ней.

— Знакомься, — сказал я, — а пойду в райздравотдел поговорить об обезболивающих препаратах, московские умники забыли, что олешки тоже как люди, и им больно, когда приходится оперировать без анестезии.

— Нет, Второй, я хочу, чтобы и ты посмотрел на нее и сказал свое мнение, — настаивал Серега.

— А зачем тебе мое мнение? — спросил я. — У тебя, что головы своей нет, или ты слепой и не видишь, с кем ты имеешь дело. Судя по тому, как ты с ней разговариваешь — это самая лучшая женщина на всей Земле.

— Второй, я тебя прошу, я почему-то боюсь, — продолжал упрашивать Серега.

— Хорошо, — сказал я, — только укрась наш кабинет, чтобы гостья не подумала ничего плохого о тебе. Ты же знаешь, что меня совершенно не беспокоит, что будут думать обо мне.

И вот настал назначенный день. В дверь вошла, предварительно постучавшись, обыкновенная женщина с необыкновенным голосом, а вернее необыкновенная женщина, потому что сразу бы никто не догадался, что у нее такой необыкновенный голос.

Я видел картину Леонардо да Винчи "Джоконда" и не нашел в ней ничего выдающегося. Я, конечно, не такой грамотный и строгий ценитель, как всякие искусствоведы, но Нина была красивее Джоконды. И одета лучше. Правда, она была немного постарше Сереги, который, конечно, ожидал увидеть кого-то не менее Бриджит Бардо, что отчетливо было написано на его физиономии.

Это поняла и Нина. Ее улыбка стала очень похожа на улыбку Джоконды, а большие глаза начали наливаться слезами. Еще секунда может убить эту необыкновенную женщину, которая уже никогда не сможет поверить ни себе, ни другим. А как я узнал ранее, ей еще надо воспитывать прелестную дочурку, которая такая же доверчивая, как и ее мама.

Я не знаю, откуда у меня что взялось, вероятно, я это знал в прошлой жизни, когда я был одним из выдающихся военачальников и дипломатов в Южном Китае где-то в первой половине XIII века.

Я подскочил к Нине, поцеловал ей руку, похвалил аккуратно уложенные волосы, пригласил к столу, вручил принесенную мной розу, которую мне подарил мой друг, выращенную в стеклянном стакане в микрооранжерее, и сказал Сереге, что он может идти. И Серега ушел.

Я не верю в вашего Бога, но Боже, что я нес Нине. Что я влюбился в нее с первого звука, что я не знал, как с ней познакомится, что я попросил Серегу пригласить ее, и прочее, и прочее. Нина молча реагировала своим взглядом на то, что я говорил. И я видел, что удивление в глазах сменяется неверием, грусть сменяется весельем, веселье сменяется неверием, неверие грустью. В конце концов, калейдоскоп настроений принял радужную окраску, и Нина заговорила. И как она говорила! Она говорила как сирена, завлекшая Одиссея, и я сидел и не мог наслушаться ее голосом. Потом к нам постучали в дверь и сказали, что все уже давно разошлись и нужно убирать кабинет.

Зато мы с Ниной встречаемся очень часто. И я знаю, что это прекрасная во всех отношениях женщина. Но об этом знаем только мы с ней.

А Серега больше не работает моим помощником.

Моя первая брачная ночь

Столько лет прошло, а воспоминания так свежи, как будто это было вчера. Хотя давно это было. Больше тридцати лет назад.

Женился я по русскому обычаю. Наши обычаи настолько переплелись с русскими обычаями, что уже совсем непонятно, то ли Чукотка разрослась до размеров всей России, то ли Россия уменьшилась до размеров Чукотки. Шутка. Россия может только расти, но не уменьшаться. Вон, русские уже заполонили весь мир, и я не удивлюсь, что какой-нибудь выходец из Одессы, Черновцов или солнечного Биробиджана не станет очередным президентом Америки.

Сейчас буду рассказывать про свадебную ночь. Бабам можно закрыть глаза и уши, чтобы не видеть и не слышать, а мужики могут и закурить под это дело.

Ну, отсидели мы за столом. Молодым, конечно, кроме вина ничего не наливали. Да и мы за столом чувствовали себя, как звери в зоопарке, все смотрят, хотят чего-то особенное увидеть. С удовольствием бы встали и у брачной кровати, посмотреть, что и как получаться будет.

А вот я фильм какой-то смотрел, название совершенно не помню, но там молодожены должны были совокупляться прямо в присутствии всех гостей, чтобы никто не мог заподозрить, что это всё понарошку. В какой-то шибко цивилизованной стране это было.

Ну, мы не шибко цивилизованные. Веселье было в самом разгаре, пировали в большой комнате в бараке, а мы с невестой пошли в нашу комнатку, что на краю барака. Хорошо. Гула свадьбы почти и не слышно. Натоплено хорошо было. Пришли мы. Свет выключили, и раздеваться стали. Невеста-то быстрей меня разделась на какие-то доли секунды, и сразу в постель, и я туда же. И получил хороший удар себе по носу ее макушкой. Она от боли аж заплакала, а у меня юшка из носа закапала.

— Включай, — говорю, — свет-то.

Включила она свет, я руку от носа убрал, а кровь-то и потекла, да прямо на простыню, единственную нашу новую простыню. Мы с ней, с невестой-то, уже порядочно вместе жили, а вот с барахлом разным не шибко густо было: снабжение тогда не ахти, а как что скопишь, да покупать начнешь, так сразу общественность и органы интересоваться начинают, а на какие шиши ты это покупаешь?

Ну и страшилка у нас получилась. Затолкал я себе какую-то тряпочку в нос, голову запрокинул, а она меня полотенцем умыла. Рядышком прилегла. И тут свет снова погас.

Освещались-то мы бензоагрегатом. Маленький такой, абэшка. АБ-1, то есть агрегат бензиновый, мощность 1 киловатт, в простонародье — абэшка. И никто с этой абэшкой обращаться не умел кроме меня. Вот поэтому в нашу дверь почти сразу стучать стали, открывай, мол, паразит, абэшку ремонтируй.

И пришлось ведь идти ремонтировать движок. Неисправность-то плевая, бензопровод засорился, трубка такая резиновая. Сняли ее, стали прочищать, а трубка-то, почитай старше меня будет, возьми и порвись. А на улице-то не май месяц, хотя весна уже, градусов так под тридцать, с минусом.

Искали, искали трубку, и нашли у нашего доктора. На клизме трубка была. И название у этой клизмы странное какое-то — кружка Эсмарха. Кто такой Эсмарх нам не известно, но извращенец — это точно. Попробуй-ка из этой кружки что-нибудь попить, водки, например. Понемножку так насосешься, что не будешь знать, кто ты, и зачем на этот свет появился.

Трубку поставили, на заводилку ногой, хотя положено по инструкции рукой на нее нажимать, попыхтела машинка, покашляла, чихнула пару раз, потом прочихалась и запела абэшка песню света. Ну, по этому поводу сразу все за стол. Меня во главе стола, как жениха, и невесту привели. Только налили по одной, а тут старуха одна простыню кровавую тащит.

— Во, — кричит, — глядите, невеста-то девка честная была!

Ну, по этому поводу выпили и по первой после возвращения света, и по второй, и по третьей.

А потом парторг наш, дядя Ваня все звали, подошел ко мне в сторонке и говорит:

— Спасибо, Второй. Ты поступил как настоящий мужчина. Честь девки спас, носа своего не пожалел. Не каждый на такое пойдет. В партию тебе надо нашу вступать. Там такие самоотверженные люди нужны.

Ну, я ему в шутку и говорю:

— Вот, когда будет наша чукотская компартия, так я в нее первым вступать буду.

Чего дядя Ваня обиделся, не знаю. Ответь я по-другому, то в первую брачную ночь коммунистом мог бы стать.

Нанайка

Путина в этом году выдалась какая-то неудачная. Ход кеты запоздал. Белорыбица идет. Потом пошли гонцы, но какие-то несортовые, кто-то косяк разогнал на входе в Амур, мягкой икры захотелось.

Но с путины никуда не уйдешь. Рыбу ловим, жарим, уху варим. А чем уха от рыбного супа отличается? Не знаете, и не узнаете, и не пытайтесь перечислять, что вы туда добавлять будете. В рыбном супе и в ухе есть: вода, рыба, соль да лаврушка. Ну, можно и лучку бросить. Всё. Но почему-то одно варево называют ухой, а другое рыбным супом.

Ладно, так и быть, открою вам секрет. Если водки нет, то хоть ты заварись, хоть какие сорта рыбы бери, все равно рыбный суп получится. Ну, а ушица на берегу получается не только загляденье, но еще и объеденье. И не из тарелки ее хлебать надо, а из кружки большой прихлебывать. И обязательно в ведро с ухой грамм пятьдесят водочки влить. А как только ведро с огня снял, так сразу берешь горящую головню из костра и в этом ведре тушишь. Всё, можно хоть на стол государя-императора подавать, или гурмана какого мирового приглашать на пробу. Я уж не говорю о том, что жабры из рыбы удалены полностью. Это так, для городских, пара слов.

В ухе главное, чтобы рыба не разварилась, и юшка прозрачной была. Мелкую рыбку и в марле сварить можно. А крупную рыбу кусками крупными варить надо, а потом их выложить на общую тарелку. Бери, Иван Иванович, кусочек желтощека, жирный нынче желтощек, закусывай, да юшечкой запивай.

Вот тут под ушицу, да под разговоры рыбацкие и исчезает с космической скоростью наша родимая. Ее всегда не хватает. И не хватает каких-то грамм пятьдесят-сто для полного нам с вами удовольствия. На берегу магазинов нет, не сгоняешь гонца. Ждешь утра.

Утро как утро. Чем лучше с вчера, тем хуже с утра. Остаточек юшки холодной в рот, лицо водой студеной ополоснул, и в моторку. К девяти как раз к открытию магазина придем, людишек здоровье поправим, и на тонь, сетки бросать, косяк основной ждать.

Пошли мы в то утро с Лешкой, моим соседом, на лодке в магазин за водкой. С соседних станов нам тоже денег дали. Пришли в магазин, а там таких, как нас, уже полно. Все рыбаки. Пока в очереди стояли, подсчитывали. Денег хватает на пять бутылок водки. А если плодово-ягодной, то аж на двадцать бутылок. Покумекали-покумекали и решили, что плодово-ягодная намного выгоднее. У нас ее попросту "нанайкой" называют. Как женщину нанайскую. Это почитай четыре бутылки вместо одной. Сказали и взяли ящик вина. Пришли на берег, погрузились, только стали от берега отходить, старушка несется к нам от магазина. Стойте, кричит. Однако, что-то случилось. Подошли к берегу. А старушка просит нас на другой берег реки перевезти. Ладно бы прямо, так еще в сторону от нашего стана: прямо напротив магазина на другом берегу болотина и пройти там нельзя. Ладно, перевезем. Садись, бабка, в нос лодки.

Сели и поехали. Я на руле, а Лешка сидит лицом ко мне, и на ящик с вином уставился. Шибко плохо ему, однако.

— Вась, а Вась, — жалобно так говорит, — давай "нанаечку" на двоих трахнем. Мужикам скажем, что только на девятнадцать бутылок хватило.

Я в кармане нащупал корку хлеба, закуска есть и говорю ожидающему Лешке:

— Давай.

И вдруг нос нашей лодки швырнуло в сторону. Никак на топляк нарвались. Плоты с лесом у нас гоняют, некоторые бревна намокают и как бы тонут. На поверхности бревна нет, комель вниз тянет, а вершинка прямо-таки во все лодки нацеливается. Бог с ней, с лодкой, у нас же человек в носу сидит. А Лешка в ящик вцепился. Случись что, так и утопиться не жалко.

Глядим, лодка целая, а бабки в лодке нет. Туда-сюда, а она уже к берегу плывет и кричит:

— Хрен вам, а не нанайка!

Мы с Лешкой сидим и ничего не понимаем. С ума что ли сошла? Уж на что Лешка сильно больной был, а все равно первый догадался. Взяв в руку бутылку, он сказал:

— Да это ж она подумала, что это мы её хотим вместо неё.

И засмеявшись, Лешка откупорил "нанайку".

Вкус любви

День выдался какой-то серый. Не было пасмурно, но и солнца не было. Лед на реке не звенел, не крошился кристаллами алмазов, а зацеплял пешню, как бы говоря рыбакам, что им лучше бы пойти домой, завалиться в теплые постели, может быть, приснится прекрасный улов и весь день будет хорошее настроение.

Как бы то ни было, но рыбаки все же прорубили лунки и сели с удочками-махалками в ожидании улова. Блесны из бериллиевой бронзы были более похожи на эксклюзивные изделия ювелиров, нежели на рыбацкие принадлежности, и, естественно, должны приносить их хозяину невиданный улов.

Но клева не было. По-рыболовному, на Дальнем Востоке поклевка называется "подход". То есть, проходящая рыба скользнула по блесне, но не зацепилась. Поэтому традиционный вопрос: "Клюет?" в тех краях звучит так: "Подходы были?" А в этот день на этот вопрос следовал такой же ответ: "Кроме тебя никто не подходил".

Если не клюет в одном месте, нужно пробовать в другом месте. Пешни-саморубы и ледобуры-самобуры кромсали и крошили лед, обеспечивая доступ достаточного количества кислорода находящейся подо льдом рыбе. Рыбы не поймаем, зато погреемся и обеспечим сохранение популяций дальневосточной рыбы.

Никто не заметил появления нанайской женщины в районе брошенных лунок, в которых не было ни одного подхода, кроме праздношатающихся любителей свежей рыбки. Как смотрят на женщин, занявшихся исключительно мужским делом? Да, именно так все и посмотрели на эту рыбачку. Посмотрели, и забыли. Не было у бабы забот, так...

Каждый рыбак занят только своей лункой. В одной руке одна махалка, в другой руке другая махалка. Горизонтальные блесны с двумя крючками. Махают либо одновременно двумя руками, либо руками поочередно. Как только ощущается подход рыбы, следует мгновенная подсечка и вытаскивание на лед улова, находящегося на глубине трех-пяти метров. Это резкое движение сразу отмечается всеми рыбаки, которые мысленно определяют направление движения рыбы, удачно ли выбрано место и прикидывается, где нужно долбить следующую лунку.

Резкое движение нанайки увидели все. Судя по блеску чешуи, женщина поймала сига килограмма на два. Минуты через две еще одного. Еще минут через пять на лед выскочил крупный ерш Ауха — незаменимый ингредиент самой вкусной в мире ухи. Еще через пять минут женщина вскочила с принесенного ею чурбачка и закрутилась около лунки. Все побросали удочки и ждали, не последует ли призыв о помощи. И призыв последовал:

— Мужики, помогай, шибко большой попался.

Подбежавшие рыбаки увидели, что в небольшую лунку высовывается морда крупного, не менее пяти килограммов, сазана. Быстро зацепили его приемником (крюком на палке, заменяет сачок), пешнями увеличили лунку и вытащили сазана на лед. Часа не прошло, а рыбачка уже наловила довольно немалое количество рыбы. Везет же тому, кому это не нужно. Закурили. И нанайка закурила "Беломор". Была она женщиной не старой, лет сорока, но выглядевшей много старше. Все-таки живут они не так, как мы, за выживание борются в суровых условиях, а в тепличных условиях у них вообще теряется способность к выживанию.

Несмотря на внешнее равнодушие всех так и тянуло узнать, почему нанайке так повезло. За пять рублей (синяя купюра, на которую можно было купить бутылку водки) купил у нее один рыбак свою старую лунку. Сели. Рыбак на "уловистую" лунку, нанайка на его лунку. Нанайка ловит рыбу. Рыбак — нет. Снова собрались все вместе. Показывай блесну.

То, что было показано, повергло всех рыбаков состояние, близкое к отчаянию. Кусок свинца с двумя крючками, обернутый зеленоватой крышечкой от бутылки с кефиром. Блесны из бериллиевой бронзы внешне напоминают червонное золото и отполированы как обручальные кольца. На такие блесны рыба должна валить валом. Не идет. Продавай блесну. Вот, десять рублей с Лениным и блесна из "золота" в придачу.

Увидев, что негласно она принята в рыбацкую семью, нанайка взяла десять рублей и отдала свою блесну. А блесну из бронзы ее прямо-таки заставили взять. И эта блесна оказалась поистине золотой. Как будто рыба только и ждала того момента, когда нанайка опустит в воду это чудо мастеров дальневосточного судостроительного завода.

Рыбалка была окончательно испорчена. Нанайка взяла себе сазана и двух сигов, а остальную рыбу предложила другим рыбакам:

— Вы это берите, однако, я баба, много унести не смогу, а рыбу вместе ловили.

Такое отношение было по достоинству оценено рыбаками, прекратившими рыбалку. На один из рыбацких ящиков было выложено все, что Бог послал, а послал он и сало соленое с чесночком, и рыбку красную копченую, и колбасу полукопченую, и яйца вареные и лук репчатый, чтобы простуды не было. И, как водится, несколько бутылок "Столичной водки".

На свежем воздухе, в хорошей компании да под хорошую закуску и приятные разговоры все исчезло точно так же, как и появилось. А один рыбак, порывшись в ящике, достал вафельный стаканчик сливочного мороженого (сын должен был прийти, да не пришел):

— Это тебе, как самому лучшему рыбаку в нашей компании.

Нанайка мороженое ела с умилением, причмокивая и закрывая глаза. Мы детьми, наверное, так же ели мороженое.

Кто-то по простоте душевной спросил нанайку:

— Ну, как, нет ничего слаще мороженого?

— Почему нет? Однако, в постели с мужиком обниматься намного слаще всякого мороженого.