Волшебные сказки

Смерть Ричарда, как для монарха — совершенно бесславная и бессмысленная. Но именно так время закончило очередную главу в бесконечной книге жизни. Главу, начавшуюся примерно через полгода после рождения моего отца. Тогда, когда умер старый добрый английский король Генрих, в последствии получивший прозвание Генрих Первый. Все мы смертны и в смерти короля тоже не было ничего необычного. Как говорится "Король умер. Да здравствует король!". Но все дело в том, что кричать "Да здравствует король!" было некому. Его единственный сын, принц Вилли утонул в Ла Манше лет за десять до смерти отца. Тогда же Генрих добился от своих баронов клятвы в том, что после него в Англии будет королева — его дочь Матильда, жена нашего соседа герцога Жофруа Анжуйского, по прозвищу Плантагенет. Что поделать, любил его высочество цеплять на свой шлем веточку дрока. После смерти отца Матильда попыталась воссесть на английский престол, но не тут то было — часть баронов, под предводительством герцога Рочестера, взбунтовалась, проталкивая в короли потомка Вильгельма Завоевателя, внука его младшей дочери. У обеих партий нашлось много сторонников, и гражданская война лет двадцать терзала Англию до тех пор, пока в один год не умерли и королева Матильда и ее враг Рочестер. Только после их смерти, принц Анри, сын Матильды и Жофруа, стал королем Англии получив имя Генриха Второго. Мой отец был в числе рыцарей прибывшим с Генрихом в Англию. Затея эта тогда считалась авантюрной и безнадежной и с молодым принцем были только ближайшие родственники, которые не могли отказаться от участия в том походе. Не мог отказаться и отец — ведь Элеонора, герцогиня Аквитанская и жена Анри приходилась моему отцу сводной сестрой, ну а мне соответственно — теткой. Вопреки ожиданиям воцарение нового короля и умиротворение страны, порядком уставшей от бесконечной войны, прошло быстро и гладко. И Англия, и принадлежащие Генриху владения на континенте — Анжу, Пуату, Турень, Аквитания расцвели за годы его мирного и мудрого правления. Проблемы начались позже, когда подросли его сыновья — принцы Жофруа, Генрих и Ричард, вознамерившиеся стать королями при живом отце. Да и супруга Элеонора тоже желала стать самодержицей. Вот тогда страна вновь погрузилась в хаос гражданской войны, в которой принцы воевали и между собой и с родителями, и за время которой погибли старшие принцы Жофруа и Генрих, а Элеонора стала узницей в одном из своих замков. Только младший, Иоанн сохранял верность отцу. Мой отец как еще в молодости присягнул Генриху, так и остался верен ему до смерти последнего, считая, что мальчишки не должны править при живом отце. Поэтому когда Генрих умер и воцарился Ричард, мне и пришлось идти к нему на службу, дабы на семью не пал гнев скорого на расправу Ричарда. К счастью или к несчастью вскоре Его Святейшество Папа Урбан Второй объявил крестовый поход, дабы вернуть утраченный Иерусалим, и Ричард обратил всю свою страсть на этот поход, совершенно забросив управление своей огромной державой.

Многие властители, и мой отец в том числе, считали, что опять высаживаться в Палестине, оставляя у себя в спине, в Испании, сарацинскую занозу и берберских пиратов в море — чистое самоубийство и повторение старых ошибок. Даже если произойдет чудо, и Иерусалим будет нами захвачен, то долго удержать этот остров христианства в бушующем сарацинском море мы опять не сможем. Не только аквитанцы и испанцы настаивали на том, что надо проделать тоже, что мавры сотворили за тридцать лет четыре века тому назад, но в обратном порядке. А именно полностью освободить иберийский полуостров от арабов, затем, высадившись в Сеуте, продвигаться на восток, восстанавливая разрушенные маврами христианские королевства. Но, к сожалению, Папа настоял на своем — и все в очередной раз направились в Палестину.

Как только решение о походе было принято, и началась подготовка к нему, то все нужное для него снаряжение взлетело в цене до небес и даже выше. Даже нашей семье, дабы снарядить меня и моих солдат в этот поход, пришлось влезть в долговую кабалу к ростовщику Исааку из Йорка, заложив в его конторе все доходы от моих поместий на пять лет вперед. Семья Ренье одолжила деньги на его снаряжение у настоятеля монастыря Святой Терезы, и святые отцы драли проценты не меньше нечестивых ростовщиков. Поскольку все рассчитывали на будущие победы, и соответственно, трофеи, то вынужденно согласились. Я вот и думаю — а не затеял ли Его Святейшество сей поход исключительно ради этих барышей? Но это я сейчас так думаю, а тогда я как ребенок радовался предстоящим приключениям. К сожалению, все вышло именно так, как и было предсказано...

-Да, действительно, долго мне его так держать? Может, все же, прикончить подлеца? — Ренье присоединил свой голос вопросу мальчишки.

-Погоди, прикончить его мы всегда успеем.

Я подошел к нашему пленнику и сказал:

-Твоя жизнь зависит от того, насколько быстро и точно ты будешь отвечать на наши вопросы. Это понятно? Говорить можешь?

-Да, мессир.

-Кто ты такой и кто вас нанял?

-Я — Вильгельм. Я..., мы... все родом из Цюриха. Служили его величеству Оттону. Но, к сожалению, я не знаю, кто нас нанял убить господин графа.

-Ты знаешь, кто я?? — вмешался Рошфор.

-Узнал только что, я же не глухой. Я слышал, о чем вы говорили, — удивился пленник.

-Так кто вас нанял?

-Не знаю, торговался мой дружок Йохан. Ну тот которого ваша милость зарубила первым. Йохан он у нас был самый разговорчивый, он хорошо торговаться умел. Он выторговал по десять денариев задатку, и после того как работа будет сделана — еще по паре солидов. А я видел нанимателя только издалека. Могу сказать только что он такой же высокий как ваши милости, он тоже носит золотые шпоры, и плащ темно-синий на подкладке из беличьего меха. И жеребец у него был дорогой, караковый, испанский. Йохан решил, что сможет сам зарубить вашу милость, и ему не повезло. Я предлагал выследить господина графа на дороге и кончить дело парой стрел. Из арбалета я попадаю в яблоко с сотни ярдов, так что не промахнулся бы. Ну, может быть, в худшем случае раненого и добивать легче...

Рошфор вознамерился было прикончить незадачливого наемника, но я успел остановить его.

-Погодите граф, прикончить мы всегда успеем. Неужели вы не хотите узнать, где и когда наниматель должен будет полностью расплатится, получив вашу голову в качестве доказательства? Или вам все и так ясно? Вы знаете их нанимателя?

-Догадываюсь, к сожалению. Это вполне может быть мой младший брат. Во всяком случая у него есть караковый испанский жеребец, да и ростом он повыше меня...

-Сочувствую, семейные дела, проблемы с наследством. Но решать их таким образом... Да уж... — я не знал что и думать, но все же повернувшись опять к пленнику, спросил его, — Так где и когда вы должны были встретиться?

-Йохан говорил, что в Гренобле, за неделю до Рождества, в таверне напротив собора Нотр-Дамм. Название таверны я не помню, я в Гренобле не бывал, и город не знаю...

-Зато я знаю, — зло ответил Рошфор, — Это в центре города, на рыночной площади.

-Мне хоть и не по пути, но... может быть, съездим в Гренобль, встретим этого нанимателя? Что скажете, граф?

-Спасибо за любезное предложение. Сам справлюсь, — Рошфор был явно не в восторге от моего предложения.

-Как вам будет угодно. Да, кстати, Вилли, ты сказал, что хорошо стреляешь из арбалета. Но что-то я его не вижу. Где он?

-У меня два арбалета, ваша милость, они в конюшне, навьючены на моей лошади. Мы не ожидали, что так быстро встретим его милость графа...

-Ага, — я подумал и решил рискнуть, — Вилли, ты теперь остался и без хозяина, и без друзей, а семья у тебя есть?

-Нет, ваша милость, родители давно померли, у меня никого нет.

-Тогда слушай. Поскольку его величество король Ричарда умер, то мое изгнание закончилось, и я возвращаюсь домой, не таясь более, так что мне нужна будет и свита, и хорошие воины. Хочешь мне служить?

-О, ваша милость, прощает меня!? Так вы меня не убьете? Я согласен...

-Если будешь служить верно, то не убью.

-Шевалье, вы рискуете взять его на службу? — Рошфор был изумлен.

-Да, рискую. Но риск тут не больше чем был тогда, когда в Константинополе мне служили сарацины, которых я взял в плен под Аккрой.

К полуночи, вдоволь помахав мечами, мы разошлись по своим комнатам. Я едва расстегнул перевязь с мечом, и по выработавшейся за годы странствий привычке, намереваясь положить его поближе к ложу, как в дверь постучали. Рановато еще для прелестницы, но обрадованный предвкушением предстоящих удовольствий, я подошел к двери и спросил:

-Кто?

-Это я монсеньор, — раздался из-за двери нежный голосок Гертруды.

Хотя мне и показалось, что ее голос звучал несколько странно, я отворил дверь и шутливо склонился в поклоне, так и не выпустив меч из левой руки.

-Входите же, моя радость!

Этот поклон спас жизнь и мне и Гертруде.

В распахнувшуюся дверь вломилось двое головорезов. Первый, надеясь, что он застал меня врасплох, тупо ткнул мечом туда, где было бы мое лицо, не склонись я в поклоне. Но меч не встретив сопротивления, пролетел мимо, а головорез пролетел вслед за своим мечом, в который он вложил слишком большое усилие, и, споткнувшись о мой сундук, грохнулся на мое ложе. Второй держал Гертруду, увидев, что его напарник оплошал, отшвырнул Гертруду в сторону, от чего свеча в ее руке погасла, и комната, очень скупо освещенная догорающими в камине дровами, погрузилась почти во мрак. Я одинаково владею мечом обеими руками, и держа меч в левой обратным захватом, рубанул этого головореза по ногам. Ножны я не успел сбросить, но усилие приложил изрядное, так что нога этого хама была не разрублена, а переломана. Он дико заорал, полнимая из постелей всех постояльцев, и рухнул на пол, попутно весьма ощутимо приложив своим мечом своего же напарника по заднице, а я огрел его плашмя по затылку. Он перестал орать — кажется, я перестарался и он окочурился. Ну и черт с ним. Я по прежнему не обнажал меч — я не хотел оскорблять это благородное лезвие кровью трусливых негодяев, не рискнувших бросить мне вызов, но решивших прикрыться женщиной. Точно также я оглоушил второго. В моей комнате наступила тишина, а вот из комнаты по соседству, у Ренье, слышался шум. И черт меня подери, если это шум любовной возни! Я спросил Гертруду:

-Ты цела, девочка?

-Ддааа, моннсиньор, — заикаясь от страха ответила она.

-Тогда жди меня тут. Не бойся, они не скоро очнутся. И найди свечу, пожалуйста...

Я подхватил мечи этих неудавшихся головорезов, еще раз приложив каждого по затылку, не особо стараясь сохранить им жизни.

Когда я вбежал в комнату к Ренье, он дрался с одним таким же головорезом, второй валялся мертвым на полу у камина, а еще одна девчонка боязливо прижалась к стене у окна, продолжая держать свечу в дрожащих руках.

Вдвоем с Ренье мы мгновенно прижали этого негодяя к стене, и получив от нас пару ран, он быстро понял, что их авантюра не удалась, а сопротивление только продлит мучение, рухнул на колени и бросил меч. Не желая пускаться в долгие разговоры, я тут же оглоушил и его. Выхватил из камина пылающее полено и коротко бросил:

-К графу!

Мы выскочили из комнаты и бросились к графу — его комната была в дальнем конце коридора. К счастью, разбуженные постояльцы не спешили высовываться из своих комнат создавая толпу и мешать нам, а на оборот, попрочнее заперли свои двери изнутри.

А вот дверь в комнату графа была нараспашку, и мы поспели вовремя. Графу повезло меньше чем нам — он был ранен. Еще до прихода незваных гостей он успел снять не только перевязь с мечом, но и кольчугу. И сейчас он отбивался от двух убийц одним кинжалом. Весьма ловко отбивался, надо сказать. Оказавшись за спинами нападавших на графа наемников, мы не церемонясь, просто поубивали их.

-Вот что граф, собирайтесь, — без всяких предисловий сказал я графу. Бросил в камин полено, служившее мне факелом, я принялся обыскивать трупы убитых нами разбойников. Согласен, неблагородное занятие, совершенно не подходящее для моего высокого происхождения, но что поделать. За годы моих странствий я давно привык к тому, что трофеи мне пригодятся, а покойникам они все рано уже ни к чему. Я рассчитывал найти хоть что-то указующее на заказчиков сегодняшних событий, да и повернувшиеся под руку кошели тоже будут не лишними в нашей ситуации, да и их куртки из бычьей кожи с нашитыми стальными пластинами тоже. К сожалению, кроме кошелей с серебром я ничего не нашел.

-Вы это о чем, шевалье? — недоуменно спросил граф.

-Нас мало, а оборону легче держать совместными усилиями...

-На вас что, тоже напали? — изумился Рошфор.

-Нет, граф, мы просто развлекаемся, — мрачно пошутил я.

-Значит, напали, — решил Рошфор, — Не стоило вам вмешиваться вечером...

-Но уже вмешались, а сделанного не воротишь. Так что надо не горевать о прошедшем, а думать о будущем, — возразил я, — Я предлагаю покинуть это гостеприимное заведение на рассвете, а до рассвета держать оборону всем вместе в одной комнате. Лучше всего в моей — она побольше чем ваша, да и ложе гораздо шире, а дверь прочнее. Так что двое смогут выспаться, пока один караулит. Хотя я надеюсь, что сегодня на нас уже не нападут.

-Хорошо, я согласен, — ответил Рошфор после некоторой паузы.

-Тогда собирайтесь и приходите, я пойду к себе. Не хорошо заставлять даму ждать.

Когда я вернулся к себе, в комнате было светло от ярко пылающего камина и свечей, зажженных Гертрудой и ее подругой. Оба разбойника валялись на полу, а девицы сидели обнявшись на моем сундуке. При этом Гертруда прижимала моим мечом, уперев его острие в пол, шею одного из разбойников, который уже начал подавать признаки жизни. Я вынул меч из ее руки, затем привел этого наемника в чувство, грубо его растолкав.

-Кто тебя послал? И почему вы на меня напали?

-Нас нанял высокий господин в синем плаще, имени которого я не знаю. Он заплатил нам задаток, чтобы мы убили графа Рошфора. Мы должны привезти его голову в Гренобль, — похоже своей разговорчивостью наемник пытался купить себе жизнь.

-А я то тут причем? Я же не граф Рошфор! — удивился я.

-Я не знаю кто вы, ваша милость. Но поскольку вы помогли графу вечером, то мы решили, что вы с ним за одно, и что за ваши головы тоже что-то заплатят.

-Понятно. Да, кстати ваша шайка должна была встретить заказчика в Гренобле, за неделю до Рождества, в таверне напротив собора Нотр-Дамм?

-Да, мессир. Но откуда вы знаете?

-Я все знаю.

Поскольку этот наемник не мог сказать ничего нового, то я просто свернул ему шею. Интересно, кто так ненавидит нашего нового знакомого, что решил извести его во что бы то ни стало, потратившись на две банды наемников? Или не две, а больше?

Второй негодяй не подавал никаких признаков жизни, и я решил проверить — почему? Взяв свечу, и склонившись над телом наемника, я понял — со злости, даже ударив плашмя, я проломил ему череп. Так что негодяй давно мертв. Я обшарил трупы и этих двоих. То же самое — тощие кошели, в которых понемногу серебра, и все. Никаких писем, перстней или значков с гербами, или еще каких либо условных знаков. Ну что ж, так и быть. А для того, что я задумал, их одеяние нам очень даже пригодится, и это даже хорошо, что оно не очень сильно заляпано их кровью.