Он, казалось, увидел вращающиеся в голове шестеренки и колесики, пере-сеивающие далекие воспоминания и выискивающие нужные эпизоды. Но, тщетно — память молчала. Ни голос, ни манера говорить, ни фигура в целом знакомы Скитальцу не были. Да и какая фигура? Он все время видел Пророка сидящим на своем троне и закутанным в одеяло. Даже со своего рогатого верблюда он спускался, не покидая кресла. Не царское дело — своими ногами ходить? Или, может быть, калека? Нужно отвечать... Но, что? Сознание мол-чит. А что скажет интуиция? И Скиталец произнес фразу, которая его самого изрядно удивила. Из каких дебрей подсознания только выцарапал ее мозг!

— Здравствуй..., король Луэл!

Глава 12.

Полукорова-полуверблюд дернулся в сторону, и Пророк еле успокоил скотину, натянув повод.

"Угадал! Точно, угадал! — отметил про себя Скиталец. — Скотинка у Про-рока чувствует своего седока не хуже, чем Серый его самого. Ей передалось волнение Пророка, вот она и дернулась. Иначе бы, наверное, и не удалось бы узнать, с кем имеешь дело. Король Луэл! Живой! Кто бы мог подумать!"

— Узнал-таки, — угрюмо произнес Пророк. — Ну, что же, по крайней мере, теперь будем говорить без обиняков. Не возражаешь, если перейдем на язык Метрополии? А то твой оруженосец сейчас из бойницы выпадет — так ему интересно. Думаю, лишние уши ни тебе, ни мне не нужны.

— Как скажешь.

— Вот уж не думал, что ты меня узнаешь, — продолжал Пророк. — Как тебе это удалось, если не секрет? Ты меня и видел-то всего один раз, и не меня даже, а скорее мой силуэт через крошечное окошко тюремной камеры. По голосу узнал? Тоже вряд ли...

— Считай, что я тебя вычислил — усмехнулся Скиталец. — Тебе-то чего удивляться? И сам умеешь разные штуки проделывать. Я, например, всегда был уверен, что спровадил тебя к праотцам.

— Тебе это почти удалось. Ты тогда из своего оружия повредил генератор моей пушки, и он пошел в разнос. Если бы я хоть мгновение промедлил и не выпрыгнул в окно, сгорел бы заживо. А так — ожоги кожи и легких, от голо-совых связок почти ничего не осталось, лицо — что печеный фрукт. Перелом позвоночника и обеих ног. Не говоря о таких мелочах, как полная спина ме-таллических осколков. Можно сказать, легко отделался. Моя личная охрана, которая состояла целиком из кочевников, увезла меня в эту страну. Здесь я, как видишь, не пропал. Хотя, без посторонней помощи не в состоянии даже в ближайшие кусты сходить.

— Рад за тебя. Врачи Метрополии такие травмы за месяц вылечивают. И позвонки выращивают, и спинной мозг регенерируют. Может, стоило пови-ниться и сдаться, чем так мучиться?

— И провести остаток жизни на каторге? Уж твой хозяин — Тор Висми — об этом позаботился бы. Уж лучше быть калекой на троне, чем здоровым рабом в каменоломне. Ладно, дело уже прошлое. Так, может быть, скажешь, как ты умудрился выстрелить первым? Понятно, что ты подобрался в серебряном шлеме, экранировавшем биополе, но все равно, ты не мог меня видеть. Неу-жели почувствовал? Допускаю. Но этого мало. Я тебя в последний момент увидел на гребне стены. Но сам-то находился в окне темной комнаты. А та-ких окон на фасаде... Раскроешь секрет?

— Ну, если тебе так интересно... Не помнишь, индикаторная лампочка, красненькая такая, на твоем оружии была?

— Да, но закрыта щитком. Со стены она не видна.

— А зеркала в комнате были?

— Проклятье! — Пророк с силой треснул кулаком по луке своего седла. Ко-рова снова дернулась в сторону. — Такая мелочь погубила замечательный проект!

— Проект? — усмехнулся Скиталец. — Мое убийство — это твой проект?

— Много ты понимаешь, ты, раб Тора Висми! Считаешь меня преступни-ком, думающим только о власти и богатстве?

— Тут ты прав на все сто. Я действительно так считаю.

— Святая простота! Ты — зашоренная лошадь! Тебе известно только то, что наплел твой хозяин — Тор. И не более. А мнение другой стороны узнать не интересно? Если желаешь, я расскажу тебе всю подоплеку этой истории. Это много времени не займет.

— Что же, послушаю. Как говорится, больше знаешь — хуже спишь. Валяй, если времени не жалко.

— А куда нам спешить? Ты ведь не сбежишь куда-нибудь через каверну?

— Ты в этом уверен?

— Да, Акробат, уверен. Здесь, под этой долиной находится огромное ме-сторождение железной руды. И не только железной. Здесь и серебра очень много, радиоактивные, хоть и в меньшем количестве, но имеются. Разраба-тывать эти богатства местные племена не смогут еще многие века — очень уж глубоко залегают, но эти руды создают серьезные помехи для мозга таких ребят, как мы с тобой. Я предполагал, что будет нелегко заманить тебя на эти поля. Даже перекрыл все возможные пути к отступлению, за исключени-ем этого. И ты сам залез в ловушку. Так что, слушай мою историю, может быть, найдем взаимопонимание.

"Черт возьми! — подумал Скиталец. — Вот, оказывается, почему не удалось войти в резонанс. А я на атмосферное электричество грешил. А Пророк — мо-лодец! Умудрился-таки загнать меня в угол".

— Так вот, Мы с Тором, которого ты называл Доком, знакомы с самого университета. Мы с самого первого дня с ним соперничали во всем — на сес-сиях, на стадионе, на вечеринках. На все призы, будь то спортивные состя-зания или олимпиады по всевозможным наукам, первыми претендентами были мы. Даже одной девушки, самой красивой, вместе добивались. Без ложной скромности скажу, что чаще первым был я. И даже первая красавица университета выбрала меня. Это потом она стала женой моего врага. Но, не будем отвлекаться. Тор мне постоянно завидовал. Не мудрено, что самым серьезным оппонентом моей диссертации был именно он.

Моя диссертация касалась исследования роли личности в развитии циви-лизаций. Я разработал методику, согласно которой, можно серьезно продви-нуть многие цивилизации по пути прогресса. Предлагал подготавливать эмиссаров, которые займут ключевые посты в отсталых колониях, и в даль-нейшем будут проводить политику ускоренного развития этих цивилизаций. Он же возражал против всех моих выводов. Хорошо излагал — сам себя пре-взошел. И ученый совет убедил. Провалил меня-таки, сволочь!

Что мне оставалось делать? Естественно, доказать свою теорию практи-кой. Я нашел одну немногочисленную тупиковую колонию на дальней пла-нете. Ее жители — потомки религиозных сектантов — не желали приобщаться к благам цивилизации, считая ее источником всего наихудшего во Вселен-ной, этакими кознями сил зла. Я занял место их верховного вождя, и вскоре на планете начали добывать металл. До этого же они обходились только ка-менными, костяными, деревянными изделиями и орудиями труда.

Как ты думаешь, что предпринял Тор? Подвел меня под статью закона о вмешательстве в дела цивилизаций. И спровадил, на каторгу. Так я стал уго-ловником. А ты говоришь...

— Слышал я об этой истории, — покачал головой Скиталец. — Ты ведь о пла-нете Пирис говоришь? Место верховного магистра их религиозной общины ты занял, устранив существующего. И не совсем чистыми, скажем так, мето-дами. Кстати, если тебе интересно, после твоего ареста, металлургия на Пи-рисе признана одним из смертных грехов. Так что, прогресс там сдвинется с мертвой точки еще ой, как не скоро!

— Плевать! Я говорил, что цивилизация тупиковая. Если не удалось мне — не удастся никому. А вот Нола — это совсем другое дело. Здесь и население больше, и уровень развития выше. Идеальное место для воплощения моих идей в жизнь. Мне удалось сбежать с каторги. Да еще и своего друга прихва-тить. Интересный был парень. Я с ним еще на Пирисе сошелся. Он и там был моей правой рукой. Очень полюбил металлы. Особенно, драгоценные. К не-му даже кличка прилипла — Серебряный. А больше металлов любил власть. Я ему все это обеспечил, а он мне был верен, что тот сторожевой пес. Это ты его убил? Можешь не отвечать — я и так знаю.

Так вот, я был не самым плохим правителем Страны, Окруженной Гора-ми. Рассказать, что я смог сделать, пока занимал ее трон? Не хочешь? Зря! Мне есть, что записать в свой актив. А мог бы сделать больше, значительно больше, если бы Тор признал свою ошибку и оставил меня в покое. Но он не признал. Начал за мной охоту, и ты — самый удачливый из его гончих — дос-тал таки меня. И погубил перспективное научное направление. Вот, что я на-зываю проектом, а не твое уничтожение. Такой вот я уголовник и властолю-бец!

— Я сейчас расплачусь. Может быть тебе напомнить, за что я поквитался с тобой и твоим "крокодилом"?

— Знаю, знаю! Дикарь, движимый инстинктом размножения... Любовь...

— Ну, хватит! — Скитальцу изрядно надоела эта пустопорожняя беседа. — Ты о чем-то со мной поговорить хотел? Что-то предложить, или просто вос-поминаниям предаться?

— Да, конечно, — по интонации Пророка было видно, что он разочарован столь резким окончанием разговора. Наверное, даже ему изредка было необ-ходимо излить душу, поделиться наболевшим. Пусть даже и с врагом. Тем более, что друзей и вовсе нет. Есть подданные, рабы, стража. Но, даже про-сто собеседников... Он немного помолчал, будто собирался с мыслями, и, наконец, выдохнул приказным тоном. — Верни меч, отпусти ребенка, и я не задерживаю ни тебя, ни твоих людей.

— Луэл, не пора ли угомониться? Сколько еще нужно смертей, чтобы ты отказался от своей дурацкой идеи? Думаешь, я не знаю, что ты сеешь раздор между кланами кочевников? Я сам был тому свидетелем. Что ты такого насо-ветовал тому старику, которого принял передо мной? Тому, что дочь замуж выдавал и не мог определиться с женихом? Чем ты его так обрадовал? И ради чего? Чтобы в огне междоусобицы выжил какой-нибудь последний бедола-га, которого ты приблизишь, вооружишь блестящей железкой, и будешь дер-гать за ниточки, как кукловод марионетку? Уж лучше бы первым посетите-лем оказался я. Может быть, судьба старика сложилась бы лучше, узнай ты, что кандидат на роль Мати уже появился в ваших землях.

— Кочевники и без моих советов друг друга режут, как овец. Род твоего найденыша уничтожили без моего вмешательства. Так что, не стоит считать меня таким уж кровожадным. Пойми, Акробат, чем скорее прекратить рас-при, резню, кровную месть, тем лучше для них. Горцев необходимо при-струнить и примирить друг с другом. А думаешь это легко? Они — люди вольные, никакой власти не признают. Начнешь на них давить, они — оп! — и только их и видели. Пока в горах есть ущелья, а в ущельях есть трава, а на траве пасется скот — заставить их действовать по приказу просто нереально. Даже спорить не станут — повернутся и уйдут. Ищи их потом по бесчислен-ным долинам и урочищам. Ими движет только одна цель — жир их баранов. Только ради этого они готовы воевать. Ничто другое они не примут. Разве что, мистическую идею. Они суеверны на генном уровне, своих богов боятся панически, всяких оракулов почитают даже больше правителей. Я мог бы на этом сыграть. Пророчество о хане Мати как нельзя кстати. С помощью этого ребенка я смог бы повлиять на горцев и заставить их подчиниться моей воле. Сплотить их, усмирить их воинственность. Да! Направить в нужное русло.

— На Побережье?

— Конечно. Там тоже воюют друг с другом. Тоже льется кровь. Я с моим кочевым воинством мог бы присмирить гордое дворянство, заставил бы бла-городных забыть о претензиях и сложить оружие. Это пойдет только на поль-зу простому народу.

— Ну, да! Хороша будет польза, если эти немытые ребята пройдутся саран-чой до самого моря, грабя, насилуя, убивая. Ты — страшный человек, Луэл.

— А ты лучше? Уже побывал на побережье? Видел плоды трудов своих? Понравилось?

— Нет. Не понравилось! Потому и собираюсь помешать тебе в воплощении твоих планов в жизнь. Нет ничего хуже, чем силой принуждать людей быть счастливыми. Уж будь уверен — я знаю. Люди сами разберутся, что для них хорошо, а что плохо. Десять раз ошибутся, но, в конце концов, придут к ис-тине.

— Но, обязательно ли учиться на ошибках? Акробат, мы с тобой в данный момент самые умные и цивилизованные люди на этой планете. Представь, сколько полезного мы могли бы совершить? Остановить гражданские вой-ны, успокоить и подчинить себе островитян, отвоевать западный континент у чужих, наконец! Какой скачок в развитии могла бы совершить Нола! Давай объединимся, и, увидишь — моя теория принесет счастье этой планете.

— Подчинить, отвоевать, покорить... Нет. Не надейся. Я у тебя на поводу идти не собираюсь. И меча ты не получишь, и ребенок тебе не достанется.

— Ты убьешь невинного младенца? Это не я, это ты — страшный человек, Акробат.

— А сколько убьешь ты, когда под знаменами хана Мати двинешь орду за-воевателей на плодородные равнины побережья? Можешь не сомневаться, моя рука не дрогнет.

"Хорошо сказал, — подумал Скиталец. — Только бы не допустить этого жу-лика в свое сознание, чтобы, не дай бог, не прочел бы в моих мыслях правды. А правда состоит в том, что я и сам не знаю, как буду поступать в данной си-туации. Пока не знаю. Не исключено, что придется принимать совершенно неожиданные решения. Но убить Малыша... Уж лучше самому умереть. По крайней мере, в агонии сам себе смогу соврать, что совесть чиста".

— Ясно, — прошипел бывший король. — Договориться не получилось. Ну, и ладно! Сказать по правде, я смогу обойтись и без меча, и без ребенка. За золото или железо мне любой оружейник моей бывшей страны сделает под-делку, да так, что никто и не отличит настоящий Звездный Меч от не на-стоящего. Тем более, кто его кроме меня и Черного Полоза видел? А ребе-нок... Эти дикари так успешно режут друг друга, что появления одного-двух Мати — дело времени. Конечно, время — это тоже важный фактор. Можно прождать и год, и десять... У этих скотоводов весьма разветвленные родст-венные связи — родичи могут обнаружиться в самом неожиданном месте и в самый неподходящий момент. Твой же Малыш, по моим данным, кандидату-ра подходящая. Но...

— Именно поэтому ты послал людей, чтобы его похитить? — перебил ко-роля Скиталец.

— Я его спасал от идиота, задумавшего тащить младенца в мертвую пусты-ню, где и взрослому не выжить.

— Куда ты же меня и отправил. За идиота — спасибо. Неплохой компле-мент.. Но вот что интересно, пока я собирался на перевал, твои люди держа-лись от меня на приличном расстоянии. Но стоило мне изменить маршрут — сразу нападение. Допустим, ты хотел спасти ребенка. Но почему не делал этого, когда я собирался на перевал? И чем провинились остальные? Что-то ты темнишь, бывшее величество! Если бы я не успел вовремя...

— Я предупреждал, чтобы с тобой не связывались.

— Это твой засланец в нужный момент утащил меня подальше от лагеря?

— Не мой. В отряде были и люди моего друга — хана Чорного Полоза. Они того лентяя и мне и подсунули. Впрочем, ты прав, всю операцию разработал я. И даже инсценировал его казнь. Так и знал, что ты клюнешь. При всей тво-ей кровожадности, ты все же натура довольно сентиментальная — пожалеешь несчастного обреченного на смерть. А тот дурак поверил — так испугался, что сыграл свою роль так, что любой актер позавидует. Согласись, задумка была неплохая. Но мы заболтались. Выбирай сам. Если тебе, мой сентименталь-ный враг, дорога жизнь мальчишки — отдай его мне. Докажи, что способен на самопожертвование. Но, если не жаль ребенка, я решу проблемы и без не-го, можешь быть уверен. Так что, счастливо оставаться. Когда вы все сдох-ните с голоду или съедите друг друга в этом каменном склепе, я приду, по-грущу над телом своего самого хитрого врага.