Я посмотрел в угол кабинета, где расположился Иоанн. Он тоже не собирался уходить, а смолил свою любимую сигару, время от времени делая глоток холодной воды. При этом лицо императора оставалось таким сосредоточенным, словно в данный момент он занимался решением важного государственного вопроса. Тогда у меня в голове родилась идея, не задумываясь, я вскочил на ноги и на крыльях удачи понесся к тестю. За три шага до него остановился, вытянулся во фрунт и отрапортовал:
— Ваше Величество, настоящим рапортую о завершении совещания, созванного и проведенного по вашему приказу. Совещание завершено, все вопросы рассмотрены. Оно дало положительные результаты, благодаря опыту и знаниям участвующих в совещании офицеров. Мы готовы и в дальнейшем продолжать работать в этом направлении.
В этой ситуации Иоанну ничего не оставалось, как кивком головы поблагодарить меня и негромко произнести:
— Спасибо вам, господа офицеры!
Мои будущие соратники все, как один, вскочили на ноги, приложили ладонь правой руки к левой половине груди и дружно, как стадо баранов, проревели:
— Служим Вашему Величеству!
Теперь они были счастливы и довольны, как же, они простые офицеры работают под крылом самого императора Иоанна. Я же стоял, как оплеванный, с тоской в глазах наблюдал за тем, как мои полковники один за другим покидали кабинет, который еще вчера принадлежал императору Иоанну. Последним уходил Филипп, он даже не посмотрел в мою сторону, а в своей голове я услышал:
— Ну, пока, мой принц! Похоже, сейчас тебе придется еще объясняться с тестем за незаконное использование чужой, тебе не принадлежащей частной собственности! Так что наберитесь терпения выслушать все нехорошее и не скандаль с тестем! Он нам еще пригодится!
Иоанн встал на ноги, подошел к окну и посмотрел во внутренний дворик дворцового комплекса. Он даже не обернулся ко мне лицом, когда его голос вдруг зазвучал в моей голове:
— Да, Барк, подходит к концу мое правление! Слава Богу, что ты, принц, так неожиданно появился в моей семье. Сегодня я уверен, что императорская власть перейдет в хорошие руки. Только ты, принц, не увлекайся смертоубийством. Предтечи супруги не раз ей говорили о том, что ты иногда слишком подвержен эмоциональным срывам. Что еще интересного ты хочешь мне рассказать, полковник Барк.
Видимо, император Иоанн осознал, что это несколько неудобно беседовать с человеком, находясь к нему спиной. Он неторопливо повернулся ко мне, прошел к чайному столику, рядом с которым стояли два кресла с высокими спинками. Сел в одно из кресел, и поинтересовался:
— Твои так называемые секретарши умеют ли готовить кофе? Сейчас мне хотелось бы выпить маленькую чашечку эспрессо!
— Сейчас я узнаю об этом! — Произнес я и, подойдя к своему рабочему столу, нажал кнопку "громкой связи" интеркома.
В кабинете тут же послышался голос одной из моих девчонок.
— Чего желаете, принц Барк?
— Сделайте чашечку эспрессо для императора, чай для меня. И принесите мне, пожалуйста, какие-нибудь сигареты?
— Я и не знал, что ты куришь, Барк! Зря, курение к добру не приводит! Пока мы ждем кофе, давай, не будем говорить о домашних делах. Поговорим о них, когда у нас будет кофе. Я также не спрашиваю тебя о том, как ты начал свою работу в рамках противодействия перевороту. Насколько я понимаю, ты не собираешься напрямую контактировать с заговорщиками, а хочешь создать вокруг них общественный, гражданский и военный вакуум, а после этого их уничтожить. Ну, что ж, попробуй, мне нравится такой подход к решению такой сложной задачи. Но я хочу тебе только одно сказать, что без гражданской войны в столкновении с ними ты не обойдешься, уж слишком я затянул решение этого вопроса. Так что это моя вина!
Сделав очередную затяжку сигарой, Иоанн замолчал.
Тогда я очень осторожно начал рассказывать о своих друзьях гномах.
— Они только что закончили строительство завода по производству легких флайеров под Эдвардсом. Эти легкие флайеры по своим техническим данным смогут исполнять задачи фронтового истребителя, нужно только установить на них 30 мм автоматическую пушку и два крупнокалиберных пулемета. Сэр Гийом пообещал мне в этом месяце под Эдвардсом начать строительство завода по производству энергетического оружия для пехоты и истребителей.
— Хорошие у тебя гномы, Барк! А какой процент ты имеешь с их доходов?
— У нас договоренность, мы все делим поровну!
— Но тогда на деле это означает, что это гномы на тебя горбатятся!
— Ну, мы так договорились! Ведь в свое время я им передал орудия производства, станки, которыми они до сих пор пользуются!
В этот момент в кабинет вошла девчонка, которую я никогда не видел, она на подносе принесла чай, кофе, молоко, воду и какое-то печенье. Еще на входе она негромким голосом произнесла:
— Ваша Верочка, отошла по делам, пришлось мне готовить вам кофе и чай! Но вкусов ваших я не знаю, так что заранее прошу меня извинить, если что-либо получилось не так!
Затем она с подноса переставила на чайный столик все, что принесла. Император Иоанн с любопытством посмотрел на меня. Я в ответ пожал плечами и несколько виновато произнес:
— Я всего лишь второй день работаю в вашем бывшем кабинете, пока не было времени найти хорошего секретаря и помощника! Болтались тут по дворцу ребята и девчонки, ну, я и попросил им мне помочь в работе. Но пока у нас мало чего получается, уж слишком мы разные по характерам люди.
— Да, ну, а как ты вообще вдруг оказался в моем кабинете? Я ведь никому не говорил, что его освободил. Никто мне не звонил, не интересовался моим мнением в отношении того, можно ли его себе забрать?!
В этот момент я пил чай, поэтому на вопрос императора только кивнул головой, как бы соглашаясь с его мнением.
— Иоанн, мы теперь можем поговорить о домашних делах!
— Нет, Барк, ты и в очередной раз ослышался! Не мы поговорим о домашних делах, а ты мне расскажешь, что ты планируешь сделать с нашими ближайшими родственниками. Сегодня на совещание я впервые услышал о том, что ты планируешь свою семью и мою супругу запрятать куда-нибудь в имперскую глухомань и так, чтобы их никто не смог бы разыскать. Я согласен с такой постановкой вопроса, борьба с кланами пойдет не на жизнь, а на смерть и нашим родственникам в нет места! Но не понял цели проведения совещания по этим двум вопросам, да еще с участием нескольких офицеров с сомнительной репутацией. Возьми, к примеру, майора Фабио, он всегда был и до конца своей жизни останется ярым Медведем. А вы ему на совещание докладываете, где находится резиденция с нашими родственниками, кто ее охраняет.
— Хорошо, Иоанн, ты оказался наблюдательным кирианином! Ты сумел заметить некоторое противоречие в моих действиях. Тогда на секунду представь себе такую ситуацию, что устройством настоящего, реально убежища для наших родственников занимаются одни кириане, а еще другие кириане занимаются тем, что пытаются врага ввести в заблуждение по этому вопросу! Большего, к сожалению, как бы я не хотел, не могу, не буду тебе рассказать! Это может стоить жизни нашим любимым и дорогим родственникам.
— Хорошо, кажется, я начинаю тебя понимать все больше и больше! Ты, Барк, стараешься работать таким образом, чтобы кириане, рыщущие по твоему следу не понимали, чем же ты на деле занимаешься. Что ж, это умный подход к решению проблемы. Но отводишь ли ты какое-либо место мне, как императору Иоанну, в этих своих планах*
— Да, Иоанн отвожу! Но пока оставайся таким, каким ты был прежде, каким ты являешься сегодня! Настанет время, и я к тебе приду с какой-либо проблемой или с каким-либо вопросом. Приду, когда мне потребуется твоя реальная помощь, Иоанн!
— Ну, что ж, Барк, спасибо за разъяснения, которые ты мне предоставил! У меня больше нет к тебе вопросов.
— Но Иоанн у меня есть один вопрос к тебе, на который я бы хотел получить ответ прямо сейчас!
— Что это за проблема, Барк? Говори, не стесняйся!
Тогда я, аккуратно и осторожно подбирая слова, поинтересовался:
— Через своих друзей я только что выяснил одну интересную информацию. Некто по имени Мерке, будучи Генеральным прокурором Кирианской империи, своим прокурорским решением только что прекратил проведение дознания и расследования по делу о покушении на жизнь члена императорской семьи, полковника Барка! С большим трудом я добился того, чтобы имперская служба безопасности приняла в производство это дело. Расследование же на первых шагах начало сталкиваться с трудностями. Пока агенты службы безопасности добирались до места происшествия, кто-то убрал останки наемных убийц, которые, как оказалось, были бойцами спецподразделения "Волна" пятого управления имперского министерства обороны. Если бы я, прежде чем покинуть место покушения, не сфотографировал бы эти останки, то даже этого факта мы не смогли бы установить. Скажу более, с места покушения были убраны не только останки тел погибших, оно было замыто специальными химикатами, в результате чего служба безопасности не смогла установить даже группу крови убитых спецназовцев. Но у меня на столе уже имеется полный список команды спецназовцев "Волна", так что в ближайшие часы я установлю, кто же были убитые, а также кто отдал им приказ на то, чтобы меня убить!
— Барк, остановись, ты, что и меня проверяешь, враг я тебе или не враг, предоставляя дозированную информацию.
— Нет, Иоанн, я полностью тебе доверяю. Мне бы хотелось, чтобы ты до конца выслушал бы мой рассказ, а потом мы примем совместное решение по этому делу. Есть еще один факт, который касается непосредственно меня и тебя. Продолжу свой рассказ, прибывшие агенты службы безопасности, не найдя улик на месте преступления, попытались разыскать некого гвардейского лейтенанта Элиссона Барсье, командира роты 3-го гвардейского полка. Этот гвардейский полк, как ты хорошо знаешь, несет охрану нашего столичного дворца, Иоанн! Гвардейцы этого полка в любой момент могут открыть дверь этого кабинета, чтобы войти и арестовать тебя Иоанн и меня. Во дворце нет другой силы, которая могла бы с оружием в руках им противостоять!
— Не сгущай красок, Барк! Я хорошо знаю командира этого полка, это честный офицер, он никогда не согласиться арестовать императора, чтобы одним этим испортить репутацию честного офицера?!
— Тогда мне объясни, Иоанн, куда это подевался Элиссон Барсье, незаконнорожденный сын сэра Роберта, Магистра клана Ястребов?
— Этого не может быть, Барк!
— А теперь, Иоанн, этот Мерке закрывает дело своим волевым решением на основании того, что в деле отсутствует состав преступления. Меня, Иоанн, отца твоего внука и внучки хотели убить! Хочешь, я тебе покажу фотографии убийц или того, что от них осталось. А этот Якоб Мерке закрывает дело с такой формулировкой! Они, что думают, что мы, молча, проглотим эту пощечину по нашему достоинству. Зря они так думают! За все им придется платить! И заплатят они своей кровью, своей жизнью!
Еще вчера вечером полковник Филипп выложил на мой рабочий стол две странички тестовой информации о генеральном прокуроре Якоба Мерке, его семействе, его связях и положении в кирианском обществе. Выходец из деревенского клана Лошади некий Якоб Мерке, окончил юридический факультет имперского Большого университета в Арле. Долгое время этот Якоб Мерке в качестве шестерки на побегушках пытался прижиться в кругах клана Ястребов, где на него, в конце концов, обратил внимание сэр Роберт, Магистр клана Ястребов. Когда появилась такая возможность, то сэр Роберт посодействовал юристу Якобу Мерке занять место Генерального прокурора Кирианской империи. На этом поприще Якоб Мерке занимался только тем, что пытался угодить избранным кирианам мира Кирианской империи. Вчера вечером имперский Генеральный прокурор много кому звонил, ему звонили бесчисленное количество раз. Во всех этих разговорах обсуждался вопрос покушения на одного из членов императорской семьи. Три раза Якобу Мерке звонил сам лично сэр Роберт, Магистр клана Ястребов.
Когда полковник Филипп у меня спросил, не хочу ли я прочитать полную расшифровку этих разговоров, в ответ я поинтересовался:
— А стоит ли мне читать эту галиматью?
Филипп долго молчал, с любопытством в глазах посматривая на меня. Когда он догадался, что судьба имперского Генерального прокурора предрешена, то устало вздохнул, и тихо произнес:
— Думаю, что уже не стоит, Барк!
Император Иоанн внимательно выслушал мой рассказ и, ничего не произнеся, начал подниматься из-за стола. Разговор был окончен, ему нечего было добавить к тому, что я ему только что рассказал.
Глава 4
1
Когда в этот же вечер перед тем, как сесть ужинать, я с принцессой Лианой заговорил о том, что ради детей ей необходимо покинуть столицу, улететь в безопасное место, то весело щебетавшая, перед этим целовавшая меня жена внезапно замолчала. Как-то сразу она стала очень серьезной и настороженной женщиной. Лиана осторожно начала высвобождаться из моих объятий, при этом она внимательно вглядывалась в мое лицо и в глаза. Некоторое время эта замечательная женщина молчала, она внимательно меня рассматривала, видимо, она пыталась до конца осознать суть тех слов, которые я только что произнес.
Затем Лиана окончательно высвободилась из моих объятий, она поднялась на ноги и, уже стоя, как-то по-новому на меня посмотрела. В тот момент всей своей кожей я почувствовал, как медленно, но верно в ее глазах превращаюсь в грязного предателя семейных интересов. Наступил момент, когда я, как личность, перестал существовать для свой жены. Ее глаза покраснели и намокли слезами, чего я совершенно не хотел и даже побаивался. В руках Лианы появился платочек, она с мокрыми от слез глазами начала метаться по помещениям наших дворцовых покоев. Сейчас она стала походить на жар-птицу, насильно посаженную в позолоченную клетку, так как не могла найти себе места, покоя израненной души. Мне всегда было трудно и очень больно наблюдать за тем, как страдает такая красивая и тобой очень любимая женщина. Я же в этот момент старался сделать все возможное, чтобы эти ее страдания, как можно скорее, закончились бы, чтобы к Лиане вернулось прежнее душевное спокойствие.
Перед началом разговора я долго готовился к нему, репетировал и повторял отдельные слова, которые, по моему же мнению, могли бы с первого раза убедить супругу в том, что ради детей ей необходимо пожертвовать собой. Я пытался, как только мог, убедить Лиану в том, что это будет временная жертва, что вместе с детьми она в убежище будет находиться месяц, от силы два месяца, но не более. Но жена мне уже не верила, она больше меня не слушала. Поэтому мне пришлось половину вечера пробегать вслед за ней, ее уговаривая, умоляя, убеждая в том, что мы обязаны так поступить, что из-за угроз заговорщиков нам детей от их рук нужно спрятать далеко и надежно!
Когда же наступил день отлета, то принцесса Лиана повела себя, подобно Мадонне, изображенной на одной из икон в белых одеждах с младенцем на руках. Она всходила по аппарели в космолет с отрешенным от мира лицом, правда, на ней не было белого платья, а был несколько легкомысленный сарафан последнего имперского фасона, которые жена любила носить до безумия. Лиана несла на своих руках нашу малютку, дочку Лану, не обращая на меня ни малейшего внимания. Я же увивался вокруг нее, чтобы еще раз доказать, как я ее очень люблю. Но моя Лиана холодно отвергала все мои попытки чмокнуть ее в щеку, оставаясь смертельно-холодной, неприступной женщиной!
