Смута 2

А тут и во время и после выступления стояла ТИШИНА, было слышно дуновение ветерка и шёпот листвы. Казалось, что от блеска многочисленных глаз на улице стало светлее. Ну а после началось какое-то сумасшествие, от криков восторга чуть сцену не снесло. Пришлось артистам ещё раз повторять свою постановку. И ведь ничего необычного в ней не было — простая сказка, немного подогнанная под сложившиеся реалии.

Потом последовали ещё несколько постановок, и теперь Настя у нас по своему влиянию является едва ли не самым важным человеком в поселении, лишь немного уступая авторитету батюшки. И именно её спектакли внесли первые крамольные мысли, что каждый может добиться чего-то другого, не только большого надела земли, но и настоящего уважения со стороны окружающих. Не знаю, наверное, это всё звучит как-то сумбурно, но у меня действительно сумбур в голове.

А ещё свою лепту внёс Воротынский Иван Михайлович, устроивший настоящий дискуссионный клуб, в котором порой вспыхивали далеко не шуточные баталии о смысле жизни и путях развития общества. В общем, в поселении шла битва за людей в попытке вырвать их из привычного, обыденного мира, поглощавшего без остатка все их стремления и идеалы. Времени прошло конечно ещё мало, но надежды если не на победу, то на перемены к лучшему, были.

Этим наша жизнь не ограничилась. Появилось много других новшеств, правда, больше технического характера. После начала производства своего пороха резко возросла интенсивность тренировок солдат, тем более, что число их увеличилось, часть из новоприбывших попали на военную службу. Да и индейцы, дружественно настроенные к нам и проживающие в поселении, выразили желание принять в ней участие.

С возвращением Никиты немного спала острота с недостатком железа, и хотя строительство своего комплекса шло полным ходом, до его завершения было ещё далеко. Неожиданную помощь в этом деле нам оказали военные. Захваченные ими пушки были чугунными, так что они послужили прекрасным источником сырья. Я и не знал, но после разговора с Лёвой и Иваном Михайловичем мне объяснили, что в конце прошлого века английские чугунные пушки считались если не лучшими, то достаточно хорошими, и при этом гораздо дешевле медных.

А так как у нас появился уже кирпич, пришлось ладить вагранки и перегонять чугун, полученный из расплавленных пушек, в сталь. Это позволило обеспечить всех наших бойцов револьверами, пусть и такими примитивными, но уж лучше иметь семь выстрелов в запасе, чем ни одного. А кроме всего прочего значительно продвинулись работы по изготовлению паровых турбин и новых трехдюймовых пушек. Что работы продвинулись, я конечно преувеличил, но они хотя бы стронулись с места.

Для серьёзного технологического рывка не хватало людей. Фактически, мы отрабатывали технологию и получали опытный образец, а вот всё остальное было под вопросом и ждало людей. Но тем не менее, кое-какие подвижки были. Научившись делать кирпичи, мы из них сложили печи, и кроме всего прочего, начали варить стекло.

И хотя оно было толстым и далеко не соответствовало нашим ожиданиям, из него вышли вполне приемлемые стёкла для керосиновых ламп. Так что теперь у нас есть лампы типа "летучая мышь", что вызвало огромное восхищение всего населения. Тем более, керосина, полученного при перегонке нефти, вполне хватало на всех. Вот так и живём, на месте не стоим и пытаемся развиваться. Главное — научить людей и вырвать их из привычного существования.

Веракрус; река Алабама, январь-март 1612 г., Фёдорыч

— Ну и как тебе "Малога", Никита, — поинтересовался я после того, как наше судно завершило переход от Новоустюжинска до Веракруса и встало на рейде. Надо уточнить, что именно так назвали новую парусно-винтовую шхуну. Длиной почти сорок метров, две мачты, паровая турбина, убирающийся винт. И впервые на подобных кораблях стоит небольшая рубка, пусть и похожая внешне на сарай, но укрывающая и капитана, и рулевого от непогоды и пронзительного ветра. На мой взгляд, очень даже неплохое судно, пригодное как для каботажного, так и длительного плавания.

— Отличное судно. Побольше бы таких.

— Мастера работают, значит, будут ещё. Тут главное, чтобы машины были. В этом пока проблема. Хотя потихоньку и здесь дело налаживается. Думаю, в ближайшее время ещё пару штук таких красавиц спустить удастся. И надо думать о новых, более крупных кораблях. Если уж гонять их через Атлантику, то брать груза надо поболе. Но об этом мы ещё поговорим. Ты, кстати, новых капитанов готовишь?

— Работаем по этому вопросу. И я, и Василич. Кроме капитанов ведь и механики нужны. Что толку от кораблей, если плавать на них некому будет?

— Вот и занимайся, пока есть время. А то по весне опять уйдёшь на полгода.

— Что, снова в Архангельск?

— Думаю, туда послать Михаила Холмогорского, он сам из тех мест, может сумеет дополнительно кого из поморов к нам уговорить переехать.

— А я?

— А ты пойдёшь к туркам. Выкупать пленных. Там должно быть много русских, вот сколько сможешь, столько и выкупишь. Ну об этом мы ещё поговорим, а пока давай отправляй шлюпку с офицером, пусть договаривается о встрече с генерал-капитаном.

Сеньор Фернандо Гонсалес де Агилар принял меня почти сразу, как узнал о моём прибытии. В этот раз обошлось без демонстрации военной мощи Испании, стоящие на рейде корабли не обратили на нас никакого внимания, значит, наш флаг для них уже не был экзотикой, и корабль воспринимался как не представляющий опасности.

— Рад видеть вас, сеньор Романов. Что привело вас ко мне, появились какие-то трудности?

— Да нет, сеньор генерал-капитан. Обычная рутина, прибыл отчитаться о проделанной работе и подтвердить свою лояльность.

— Слушаю вас, сеньор Романов.

— Ну во-первых, отправьте кого-нибудь к моей шлюпке, пусть заберут там один сундучок, в нём для вас подарок в виде десяти тысяч таких кругляшей, — и я протянул ему монету. Увидев, как нахмурился мой собеседник, успокоил его, — Не беспокойтесь, сеньор Фернандо. Я сейчас объясню вам, откуда у меня такие деньги.

После того, как генерал-капитан отправил своего капитана Игнасио на причал за подарком, я рассказал ему историю обретения такого богатства.

— Мои корабли вели патрулирование побережья, как того и требует наш с вами договор. В ходе этого рейда они заметили какое-то судно, едва державшееся на плаву. Когда к нему подошёл один из наших кораблей с намерением оказать помощь терпящим бедствие, его неожиданно атаковали. Как впоследствии выяснилось, это были пираты, захватившие и ограбившие испанский корабль.

Как оказалось, он перевозил груз серебряных монет, и при налетевшей внезапно буре был поврежден, в результате чего с трудом держался на воде и двигался. Однако во время захвата корабля испанские моряки оказали ожесточённое сопротивление, в результате которого пиратский корабль получил множество пробоин и у него были разбиты мачты. Тем не менее, бандиты перегрузили все сокровища к себе на борт и пытались устранить повреждения.

Почему они не воспользовались захваченным судном, я не знаю, по-видимому, оно было в ещё худшем состоянии. Процесс захвата мы не видели, застали держащимся на плаву только пиратское судно, а подробности узнали от выживших при абордаже пиратов. Я понимаю, что мои слова и вся история может вызывать у вас определённые сомнения, но надеюсь, что представленный документ их несколько рассеет, — и я протянул ему бумажный свиток.

— Что это? — холодно спросил меня генерал-капитан.

— Приватирский патент, выписанный английским правительством на имя некоего Джонатана Эшли, обязывающий его захватывать испанские суда в Карибском море. Он был найден нами при осмотре корабля в каюте капитана после того, как все пираты были уничтожены. И тогда же мы обнаружили в трюме этого судна несколько сундуков, заполненных серебряными и золотыми монетами. Вот один из них я и передал вам в знак признательности, как и обещал при прошлой нашей встрече.

По сути дела, это всё, что заставило меня оторвать вас от важных дел. Я хотел просто засвидетельствовать своё почтение, передать некий знак уважения в виде этого сундучка и захваченные документы, подтверждающие, что я выполняю свою часть нашего договора по охране побережья Карибского моря. Теперь я считаю стоящую передо мной задачу выполненной, и если у вас нет ко мне вопросов, разрешите откланяться.

— Постойте, сеньор Романов, у меня будут к вам ещё вопросы, не надо так спешить. Во-первых, я рад вас видеть и хотел бы пригласить на обед. Он, кстати, уже должен быть готов. Ну а во-вторых, я хотел бы послушать, как вы устроились и чем занимаетесь.

— С удовольствием приму предложение, сеньор Фернандо, и заодно расскажу о нашем житье-бытье.

Проведённой беседой мы оба остались довольны. Генерал-губернатор получил ещё некоторые документы, подтверждающие уничтожение английского пирата, карту обследованных нами земель и множество сведений о них, индейцах и нашей жизни. Я же стал обладателем документа, позволяющего моим кораблям свободно перемещаться в испанских водах. А кроме того, закупил несколько лошадей, свинца и какого-то железного мусора, который пойдёт на переплавку. Так что расстались мы вполне довольные друг другом и нашим сотрудничеством.

Честно говоря, всё происходящее не укладывалось у меня в голове, насколько я знаю из истории, испанцы добровольно никого не допускали в эти воды, и любому, попавшему сюда, приходилось отвоёвывать себе место силой оружия. Да и политика в отношении индейцев, проводимая испанцами, мягко говоря, не была миролюбивой, а по сути дела, представляла собой прямой геноцид, причём подкреплённый религиозным фанатизмом.

Думаю, это всё как-то связано с конкретной личностью генерал-капитана, и такое отношение к нам сменится после его отъезда. Да мне, в общем-то, всё равно, никто из нас даже не надеялся и на несколько спокойных от войны лет, предоставленных нам фортуной. Будем решать проблемы по мере поступления.

После возвращения из Веракруса, я начал готовиться к встрече с индейскими вождями. В течение всего прошедшего времени мы обменивались короткими сообщениями, дружескими пожеланиями и поддерживали между собой устойчивую связь с помощью вестников. Точнее, связь мы поддерживали с вождём маскогов Парящим Орлом, а уж он информировал о происходящем всех остальных.

В этот раз поездка предполагалась более продолжительной, да и кроме того, предстояло посетить и осмотреть строительство Молчановска, будущего металлургического центра. А возможно, не только металлургического, там в горах нашёлся известняк, залежи фосфора, селитра и другие вкусные плюшки. Так что для вождей и уважаемых воинов готовились подарки, угощение и праздничная программа.

Наша делегация планировалась многочисленной, придётся на буксире тащить ещё баржу. В общем, по моим задумкам, мероприятие должно пройти достаточно широко и на высшем уровне, время знакомств надо заканчивать и переходить к совместной деятельности. Об этом я и просил Парящего Орла, высказывая желание познакомиться с вождями соседних племён — чероков, чикасов, чокто. Время не ждёт, его может оказаться и недостаточно, особенно в случае обострения отношений с испанцами.

Во время всех этих хлопот ко мне подошли Савелий и батюшка Николай. Последний после возвращения из Архангельска стал уверенней в себе и спокойней, видимо его деятельность одобрили и обнадёжили будущими перспективами. Как это стало уже привычным, разговор начал Савелий.

— Я уже как-то спрашивал тебя, Фёдорыч, откуда ты столько знаешь о неведомых другим землях и народах. Ты ещё раньше объяснил это знанием истории твоей страны и посетившими тебя видениями. Создаётся у меня такое мнение, это не вся правда. Ты сам говорил на прошлой встрече с индейцами, что между друзьями не должно быть недомолвок.

— И у меня складывается впечатление, ты наперёд знаешь о происходящем в дальнейшем. Мне это кажется странным, и хотелось бы знать, откуда такое умение, — задал свой вопрос батюшка.

Этот интерес, особенно со стороны священника, мне очень не понравился. Похоже, церковь решила начать наводить здесь свои порядки, а мне такого не надо ни при каком раскладе. Её я видел в виде помощника, объединяющего людей, но никак не в виде главной силы складывающегося общества. Пример инквизиции показывал, во что превращается подобное желание церковников.

— К своему ответу, Савелий, что дал тебе раньше, мне добавить нечего, разве пояснить, что кроме имеющихся сведений по истории я пользуюсь знанием человеческой природы и мотивами поведения различных людей. Но это уже конкретные знания, такие же, какими пользуешься ты, сажая зерно или ухаживая за животными. Их дают различные науки, психология и социология, хорошо развитые в нашей стране и совсем неизвестные тут, хотя некоторые знания, пусть и неосознанно, используются сейчас.

— Как это? — не понял Савелий.

— Ну давай вместе подумаем, что мы знаем и что сейчас происходит. Вот мы встретились с индейцами. Нам известно, что это не единственное племя, существуют и другие, более многочисленные и порой настроенные к пришельцам, тем более белым, враждебно. Добираясь сюда, мы долго плыли вдоль берега, значит, эта земля большая и на ней может проживать много различных племён.

— Ну да, то же самое говорят и сами индейцы, мол есть и другие племена, и каждое живёт так, как считает нужным, — добавил Савелий.

— Вспомни, что было в нашей стране, сколько по дорогам и лесам расплодилось разбойников, желающих забрать всё твоё имущество, а также и жизнь.

— С этим не поспоришь.

— А значит, нам надо быть готовым к тому, что кто-то, считающий себя более сильным, захочет напасть на нас, отнять наше добро и будет это делать всякий раз, как только посчитает такое нападение выгодным для себя. И не забывай, тут уже побывали испанцы, и они оставили о себе не самую лучшую память. А кроме них есть и другие белые — англичане, французы, голландцы, шведы, каждый из которых ничем не лучше испанцев.

Основываясь на этих данных и немного подумав, можно понять — нам в ближайшем будущем предстоит воевать как за свою жизнь, так и за принадлежащее нам имущество против тех, кто захочет всё у нас отнять. И люди, возжелавшие нашего добра, могут быть и белыми, и красными.

— Да, это возможно, и рано или поздно случится, — покивал головой Савелий.

— Но ведь не все люди плохие, вот мы и встретили тех, кто готов жить рядом с нами, учиться у нас и строить свою жизнь по нашим понятиям и не пытаться ограбить ближнего. Вот с такими людьми нам по пути, надо объединять свои усилия, помогать им стать сильнее, и вместе мы сможем справиться с любой неприятностью. Отсюда все мои действия — мир с друзьями, война с врагами. Поэтому я предпринимаю всё возможное, чтобы друзья были ближе и сильнее.

— Ты смотри, как разложил, всё ясно и понятно, причём сказанное всем известно, — удивился Савелий.

— И ещё я бы хотел кое-что добавить, — повернувшись к священнику, сказал я. — Про знание того, что ждёт нас впереди, надеюсь понятно? Кажется, моё объяснение должно дать ответы на все вопросы, тем более, я уже неоднократно отвечал на подобные?