Ищейка. Генетический сбой

можно понять двоих друзей и заслуженных пенсионеров сыска — Лаврова Афанасия

Сергеевича, вышедшего на пенсию еще в 2012 году в звании майора, и Крылышкина

Аркадия Григорьевича, пришедшего в «Орион» спустя год после коллеги. Оба уже

набегались на все время работы в органах и теперь предпочитают ходить окольными

тропами, используя чужие лапки для побегушек. Когда Константин Эдуардович повысил мой

статус на фирме, он прикомандировал меня для выполнения различных поручений сначала к

Крылышкину, а потом к Лаврову — это было насыщенное, безумно суетное и одновременно

увлекательное время, которое можно вспомнить с легкой улыбкой. Мне было интересно

работать, пусть даже не С ними, а НА них. Сейчас они оба едва ли вспомнят мои инициалы, хотя я прохожу мимо них каждый день.

Выйдя на улицу, я не без удовольствия глотнула свежего воздуха, напоенного ароматами

приближающегося в город лета, готового вот-вот принять эстафетную палочку у чрезмерно

дождливой весны. Это настолько кружило голову, что все утренние обиды сами собой

рассосались, оставив после себя лишь легкое кисловатое послевкусие. В конце-то концов, чего искать причины для печали там, где их нет? Ну подумаешь, захотелось товарищу

куратору самореализоваться, путем морального давления моей персоны — пусть! Да и

потом, он частично прав — у меня действительно не хватает полномочий для той кучи

решений, которые я за эти пару дней приняла, не потрудившись ввести руководство в курс. А

раз сама виновата — чего обижаться?

Время перевалило за обед и я решила совместить приятное с полезным, а именно, уговорить

самого лояльного из ухажеров Петренко — механика в автоцентре Рыбника — поговорить со

мной где-нибудь, где меня еще и покормят.

Народу в сервисе, найти который оказалось легче легкого, на удивление практически не было

— лишь две отечественные легковушки меняли пробитые колеса. На каждого нашлись

мастера, а искомый мной экземпляр сидел с задумчивым видом на куче шин и листал

автомобильный журнал. Оценив его комплектацию, я пришла к выводу, что родилась в

неурожайный год, ибо этот Рыбник, несмотря на то, что был младше меня на пару лет, обладал незаурядными габаритами, совокупными с массивным ростом. Он увидел меня лишь

тогда, когда я подошла вплотную, загородив ему тем самым солнечный свет, проникающий

сквозь распахнутые настежь ворота.

— Здравствуйте! — Предельно вежливо, но с откровенной тоской, произнес он. — Вам чем-то

помочь?

— Здравствуйте. — Не знаю почему, но рот сам расплылся в улыбке, словно этот бугай сказал

что-то смешное. Может это реакция моего организма на те чудные миазмы, коими с

избытком полна авто мастерская? Папа-то всегда выгонял меня на улицу в преддверии

лакокрасочных работ... — Эдуард Семенович, если я не ошибаюсь?

На лбу парня сошлись две складки, символизирующие как недоумение, так и

настороженность.

— Да, а Вы кто?

— А я помощник частного детектива, нанятого для поиска одной Вашей знакомой — Петренко

Ольги Станиславовны. — Лукавить не было смысла, да и не хотелось почему этого здорового

парня, с большими и безмерно печальными глазами цвета... хм ...шоколада, обманывать. — Вы

ведь хорошо с ней знакомы, не правда ли?

Он смотрел на меня без тени страха сверху вниз и прикидывал что-то. Наконец, обернувшись

на своих коллег, крикнул:

— Сань! Я отойду на часик, на обед!

Массивное существо под названием «Саня», с вылезающим из рабочего комбинезона пузом, лишь на миг высунулось из-под «шестерки», с которой он в данный момент ковырялся, и

коротко кивнул, после чего опять скрылся из виду.

Рыбник любезно указал мне ручкой на выход, предпочитая держаться за моей спиной. Так

скорее выпроваживают нежеланных визитеров. Однако мысль развить я не успела, так как на

улице Эдуард Семенович круто развернул меня к себе и буквально прошипел в лицо:

— Послушайте девушка, детектив Вы или нет, но по поводу Оли я уже с полицией

разговаривал и если Вы хотите навешать мне лапшу, что мне якобы одному выгодно, чтобы

она пропала — я это слушать не намерен, понятно?!

Не смотря на то, что этот импульсивный механик продолжал держать меня как бродяжку, зашедшую к ним за милостыней, под локоток, у меня хватило ума не раздражать своего

визави еще больше. Правда от такой хватки занемела кожа и аккуратно разжимая его пальцы, я заметила:

— Ну, во-первых, я не полиция, чтобы в чем-то Вас подозревать. — Сбросив его руку со своей, я

очень натурально выдохнула. — А, во-вторых, мы не в том направлении начали разговор.

— А в каком еще его надо было начинать, если меня прессовали уже по этому делу 3 раза?! -

Огрызнулся парень, сверкая глазищами. Наверное, если учесть разницу в нашей комплекции, ему достаточно было бы просто дунуть в мою сторону, чтобы избавиться от нежелательного

визитера. — Откуда мне знать, может Вас тоже менты прислали?!

— Прислали! — Обезоруживающе улыбнулась я, сбив тем самым Рыбника с толку. — И вообще, я тайный агент и лет 10 уже как плотно работаю на Петровку и Лубянку....

— Не смешно! — Отмахнулся Эдуард Семенович, но все-таки уровень агрессии в нем заметно

поубавился. Похоже, мы все же сумеем поговорить...

— А я и не смеюсь! — Заверила я, рассовывая руки по карманам. — У меня есть заказ, в виде

пропавшей девушки, и мне во что бы то ни стало надо ее найти. Полиция, занимающаяся

этим делом, в курсе моих изысканий, но присоединяться пока вроде не планирует.

Раздумывал механик долго, я бы наверняка успела выкурить сигарету, но не стала делать

лишних телодвижений, чтобы не мешать. Если Рыбник раздумывал о на сущей проблеме, то

я просто рассматривала его, искренне поражаясь точности анатомии его тела. Рядом с таким

медведем хотелось прикинутся маленькой, забитой жизнью девочкой, чтобы опереться на

могучее плечо. Наверное, у меня получился через-чур выразительный взгляд, под которым

Эдуард Семенович вдруг отчаянно покраснел.

— От меня-то чего нужно? — Стараясь прикрыть смущение грубостью, прервал он мои думы.

— Все, что не выходит за рамки мозгов! — Обескураживающе развела я руки в карманах в

стороны. — В частности воспоминания и личные домыслы...

— Хорошо. — Вздох у парня получился тяжелый, словно я тащила его под венец, а не

вспоминать про бывшую любовницу. — Пойдемте хоть чаю куда нибудь попьем, раз уж я

отпросился?

Идти пришлось два квартала, отставив мою старушку у сервиса. Главное, чтобы ее не

сгребли как металлолом, а то я потом вовек не докажу, что она живая!

Кафе Рыбник выбрал интуитивно и открыто заявил, что никогда здесь не был. Мне к тому

моменту уже было все равно куда — лишь бы покормили!

Оглядев хорошо освещенный, уютный зал, я приткнулась за столик у окна, вынуждая

Рыбника следовать моему примеру.

— Скажите, Эдуард, — Примеряясь к столовым приборам, выданных доброй официанткой, издалека начала я. — Вам с какой стороны этот разговор не приятен — с той, где Вы с Ольгой

являетесь любовниками, или с той, где она пропала без вести?

Положив локти на стол, парень подался вперед и чуть понизив голос, в свою очередь

спросил:

— А с чего Вы так уверенны, что мы вообще были любовниками? Может мы были с ней

просто хорошие друзья?

— Почему были? — По привычке ухватилась я за окончание. — Вы не верите в то, что ее надут?

— Почему не верю? Верю! — Пожал плечами механик, создавая иллюзию схода лавины с горы.

— Но чем больше проходит времени, тем меньше я верю в то, что найдут ее живой.

Я сочла ответ довольно откровенным и предельно честным, не найдя в нем умысла. То есть

ответил этот здоровяк так, словно Ольга Станиславовна Петренко была ему чужая. Бывает ли

так у людей, которые спали под одним одеялом?

— Это довольно цинично. — Качнула я укоризненно головой. — Где же хоть капля жалости к

девушке, которая возможно попала в трудное положение?

— С Оленькой все возможно. — Как-то иронично ответил Рыбник. — Она барышня деятельная и

если захотелось ей на задницу приключений — будьте уверенны, она их нашла!

— Вы давно с ней встречаетесь? — Искоса поглядывая на неподвижно застывшую у барной

стойки официантку, поинтересовалась я. Что-то с обедом моим никто не торопиться... Для

чего тогда вилку с ложкой выделили?!

— Нас с Олей не связывало общее чувство, чтобы делать свои встречи похожими на

отношения. — Почему-то опустив глаза в пол, признался Рыбник. — Все, что у нас было — это

секс.

На мгновение я даже замешкалась, пытаясь выстроить вопрос. Ну не совсем же без

предисловия они сношались, как кролики?!

— Я спросила «как давно»? — Описав вилкой в воздухе пируэт, возразила я. — Это

подразумевает время длительности отношений. И только...

Хмыкнув над моими покрасневшими ушами, Эдуард Семенович скрестил руки на груди и

смерил меня пристальным взглядом.

— Мы живем в одном доме. Как Вы думаете, давно мы знаем друг друга?

— Вообщем или в целом? — Живо откликнулась я, готовая провести познавательный ликбез на

сию животрепещущую тему. — Можно всю жизнь в соседних квартирах жить и ни черта так и

не узнать, как соседа зовут. А можно всю жизнь просто здороваться при встрече,

поддерживая приятельский тон и забывать о существовании человека, едва он исчезнет из

поля зрения.

— Мы живем в одном доме, учились в школе в параллельных классах, но тесно не общались

лет так до 17... — Немного поразмыслив, признался Эдуард.

Мысленно передернувшись, я поймала себя на том, что мне жутко не нравиться его имя —

уж слишком в наше больное время к сокращенному варианту обидный синоним придумали...

— Только Оля жутко домашняя — мамина с папой дочка — и с моими друзьями в компании

никогда появляться вместе не желала. Поэтому свою....гм...дружбу, мы никак не

афишировали.

Отчего-то не очень приятно было раскрывать свою связь с пропавшей девочкой этому

здоровяку. Словно есть в этом что-то постыдное, никак не предназначенное для чужих ушей.

То есть данном случае — моих ушей.

— Она была с Вами откровенна? Говорила ли о чем-то сугубо личном — проблемы,

неприятности?...

— Не было у нас никакой откровенности! — Фыркнул Эдуард, отведя взгляд. И не понятно

отчего разозлившись, повернулся и неожиданно выпалил, — Если Вас так интересует, то мы

просто встречались, чтобы потрахаться, а не для того, чтобы поговорить!

Как таковой подоплеки для подобной реакции не было — я ничем свое отношение к его

связям не обозначила и поэтому смотрела на него с открытым ртом, мучительно решая, как

быть? Как вытянуть из него то, что мне нужно услышать и при этом не касаться личной

темы?

— Я пытаюсь найти человека в окружении Ольги, которого она могла бы сильно бояться! -

Подбирая каждое слово, произнесла я. — Но о таких людях не говорят со случайными

партнерами или прохожими с улицы. Вам я этот вопрос задала лишь потому, что девушка

могла быть с Вами в определенный момент откровенна и хоть вскользь упомянуть о

подобном! Задачи препарировать Вашу сексуальную жизнь я перед собой не ставила!

Рыбник смотрел на меня так же, как я на него минутой ранее — с широко раскрытыми

глазами и ртом.

— Боялась? — Наконец выдавил он, справившись со своим речевым аппаратом. — С чего Вы

взяли, что она кого-то боялась?

— Я не зря ем свой хлеб! — Придав лицу достаточно загадочности, уклончиво отозвалась я. -

Ну так что — не упоминала она ничего подобного?

Рыбник задумался, по привычке нахмурив лоб, но ответ оказался отрицательным:

— Она всегда была немного взвинченной, но говорила, что в салоне у тетки ее подсидеть

мечтают, а в институте какая-то подружка в тихую урывает ее часть. Правда, что это может

значить, я так и не понял. Да и не вникал особенно, если честно.

Официантка принесла таки заказ и думать я предпочла в процессе поглощения вожделенной

еды. Господи, где найти мужа повара, который будет меня кормить? При этом желательно, чтобы он меня руками не трогал....

Слова Эдуарда (фу, гадость!) кольнули в области памяти и почему-то перед внутренним

взором предстал образ Ирины Сергеевны Скотниковой, неизменной подружки Петренко в

институте. Могла она, гонимая страстным желанием добычи денег «кинуть» свою подружку, каким-то образом забирая заказы на курсовые, рефераты и прочую макулатуру, за которую

состоятельные студиозы готовы выложиться? Если брать в расчет только построенный при

нашем с ней разговоре образ девочки-сиротки в стане злых мажоров, то безусловно нет. Но я

еще в институте сказала Миронову, что «хорошие» подружки так себя не ведут.... М-да, похоже придется разговаривать с Ириной Сергеевной более, так сказать, интимно. Может

статься, что чего-то девочки не поделили и Скотникова попросила кого-то из знакомых

пугнуть зарвавшуюся дольщицу чужими руками. Сомневаюсь, что человек, берущийся за

написание курсовых наскребет денег на наемника, так что свои догадки мне придется

проверять тем способом, который я не очень люблю — тактильным. Хватать чужих людей за

руки я отучилась еще лет в пять, но если нужно, запросто проделаю этот фокус, благо что

теперь я прием своих чудо таблеток строго соблюдаю.

Очнулась я от дум когда поняла, что тыкаю вилкой в опустевшую тарелку, содержимое с

которой смела без остатка. И когда только успела? Прислушавшись к своим ощущениям и

сделала вывод, что организм тоже не понял, куда подевалась еда? Единственное, что

останавливало меня от повторения заказа, это все тот же задумчивый взгляд Эдуарда

Рыбника, которым он смотрел куда-то поверх моей головы. Интересно, устраивали ли его

отношения с Петренко? Судя по тому, как он сорвался, в ответ на вполне мирный вопрос, не

особенно его радует признание того, что в их отношениях не было ни капли откровенности.

Бывают ли такие мужики в природе? В его-то годы надо бы по идее радоваться наличию

партнерши, которая желает только интима, а он злиться... Чудно. Однозначно, чудно!

— Вы никогда не заставали ее в подавленном настроении? — Махнув рукой, чтобы привлечь его

внимание, спросила я.

— Нет. — Рыбник стал рассеянным и в его голове наотрез отказывались складываться нужные

воспоминания — это я даже без усилия могла видеть. После моих слов толку от него стало

чуть и чтобы сократить время, я нацарапала на салфетке свой номер.

— Не сочтите за труд — позвоните, если что-нибудь вспомните!

Рассеянным взглядом посмотрев на мои каракули, Рыбник машинально кивнул и убрал