Ангелы летают не только в небе

— Все верно, — довольно подытожил он, когда самолетик нырнул в разверстую пасть среднего тоннеля, — и скорость сбавь до минимума.

Рокфор был прав. В таких извилистых и узких проходах главное — не то, как быстро они доберутся до цели, а как вовремя сумеют заметить стену обвала, что намертво перегораживает путь, или как тоннель внезапно сожмётся до размеров мышиной норки. А уж в мышиную норку их самолет не втиснется.

— Чхе-чхе-чхе, — отреагировал самолет на снижение оборотов.

Двигатель выдал пулеметную очередь перебоев, и Гиго ощутил, как машина клюнула носом.

— Разве это воздух? — пожаловался самолет, с трудом переводя дыхание, — Чхи! На таких оборотах не выдержу, задохнусь! Чхи! Тут что, отродясь вентиляции не бывало?!

— Эй, неженка, — ответствовал Рокфор, — всего неделю побыл в верхнем мире, а уже воздух особенный ему подавай!

— Заправляют каким-то керосином, кислорода... чхе... лишают... — заныл самолет.

— А ты предпочитаешь не вписаться в первый же встречный поворот? — и словно в подтверждение слов командира тоннель резко нырнул влево.

Самолет, оборвав тираду на полуслове, послушно ухнул вниз. Он не горел желанием валяться грудой ржавых железяк на каком-нибудь пустяковом повороте.

— Не обеспечиваете условия, а потом требуете! — завопил самолёт, что есть силы. — И как требуете! Ни ума, ни совести!

— Знаешь, какое имя Она ему дала? — повернулся Гиго к напарнику. — Вопящий Орёл!

— А почему "вопящий"? — тут же раздался негодующий вопрос самолёта.

— Вижу, "орёл" протестов не вызывает, — усмехнулся Рокфор. — "Вопящий Орёл". Что ж, весьма подходящее имя для такого самолёта, как ты.

* * *

Бурые стены тоннеля подались друг к другу, словно невидимый великан, забавляясь, сжал в ладонях подземную нитку пути, заполненную воздухом. Прожектор вырисовывал из темноты покосившиеся деревянные подпорки, удерживавшие тоннель от обрушения. Мир сжался. Казалось, можно было потрогать мелькающие мимо стены — лишь лапу протяни. Лапу Рокфор и вправду вытянул, старательно водя пальцем по карте, где чёрная прожилка тоннеля постепенно подбиралась к центру. Тоннель под пальцем штурмана превратился в совсем тонкую линию. Тот зябко поежился:

— Как в горлышке бутылки, того и гляди застрянем.

— По карте тоннель хоть и узкий, но вполне проходимый. Карта составлялась давно, и тогда летали как раз на таких транспортниках, как у нас. Так что шанс есть пройти любым тоннелем, кроме нарисованных пунктиром. Это уж для совсем маленьких самолетов.

— А если обвал? — поинтересовался Рокфор, — ты же сам сказал, что тоннели очень старые.

Воображение тут же услужливо нарисовало монолитную стену поперек тоннеля, всю истыканную серебристыми кляксами погибших самолетов.

— Да, да, а если обвал, — поддержал Рокфора самолетик, — меня же в лепешку сплющит! Даже фюзеляжа не останется.

— Ты не ной, а вперед зорче смотри, — посоветовал командир, — с нашей-то скоростью как раз успеешь посадку совершить.

Самолетик умолк и, по всей видимости, превратился в один большой глаз, который пытался во тьме мира рассмотреть грядущие опасности.

Беда не заставила себя ждать. Как чертик выпрыгивает из табакерки, так и носовой прожектор выдернул из небытия за очередным поворотом серебристый остов, по-королевски расположившийся прямо посреди тоннеля.

— Обвал!!! — заверещал самолет, так что у летчиков заложило не секунду уши.

Следует сказать, что самолет ошибся. Потому что перегородивший половину тоннеля остов когда-то был транспортником. Не самым новым, но достаточно крупным, чтобы навечно застрять в особо сузившемся месте.

Гиго рванул штурвал влево, выворачивая самолет крыльями вертикально и всовывая его в каком-то немыслимом вираже в щель между останками серебристой машины и стенкой. Завывая мотором и нещадно царапая фюзеляж, самолетик в отчаянной попытке протиснулся в каким-то чудом сохранившуюся щель. Колпак кабины, и без того покрытый паутиной трещин, подался назад, сминаясь под напором каменных выступов, и развалился на части.

Все длилось какое-то мгновение, пока отважные искатели приключений продирались мимо места катастрофы. Но не успел вздох облегчения вырваться из глоток усталых летчиков, как мышеловка захлопнулась. Стенки тоннеля сузились до совсем миниатюрных размеров, грозя схватить в свои объятия желтокрылую машину. С оглушительным треском начали ломаться крылья, и пока Гиго выравнивал машину, их концы превратились в лохмотья. Тоннель внезапно задрожал в немыслимой судороге. Машину бросило вверх, припечатывая остатками фонаря кабины к потолку. Внутрь хлынул целый дождь из камней, песка и разваливающихся креплений.

— Берегись! — заорал Гиго, одновременно выдергивая ручку газа до упора.

Мотор чуть не захлебнулся от щедрой порции керосина, взвыл от радости, как тысяча чертей, только что выпущенных из тесной коробки. Летчиков вдавило в кресла, и самолет, очертя голову, понесся вперед сквозь бушующую круговерть из досок, камней, пыли набирающего силу обвала...

Обвал закончился так же внезапно, как и начался. Где-то сзади еще вздрагивала земля, и слышались рушащиеся звуки, но впереди по курсу все так же тянулась вперед чёрная ниточка тоннеля. Как будто и не было никакой катастрофы. Вот только летчики сидели в полузасыпанной кабине, а над ними зияла рваная дыра, в которую со свистом врывался прохладный пыльный воздух.

— Откопаться и доложить о повреждениях, — приказал Гиго.

Последнее больше относилось к самолету, ибо Рокфор только хлопал глазами. Тощий мыш не верил, что они летят, а не погребены в толще завала. Самолет молчал пару минут, полагающихся в таких случаях на самодиагностику, а затем выдал краткий перечень неисправностей.

— Повреждения обоих крыльев. Разрушено остекление фонаря кабины. Трещина на днище фюзеляжа, возможно заклинивание механизма выпуска шасси. Частичное разрушение хвоста. Повреждение рулевого управления. Небольшое падение мощности двигателя. Предлагаю немедленную посадку для устранения неполадок.

Самолет умолк, не сделав попыток пожаловаться на свою незавидную судьбу.

— Садимся? — развернулся Рокфор к командиру.

Гиго хмурился. Поломки более чем серьезные. Будь он в обычном тоннеле первого или второго пояса с их аварийными площадками и безупречной вентиляцией, он давно бы отдал команду на посадку. Но в этих заброшенных крысиных норах, которые лишь с натяжкой назывались тоннелями, можно было и не подняться снова.

— Дотянем, — наконец решил Гиго, — ты продержишься еще с четверть часа?

— Постараюсь, — сухо бросил самолет, — надеюсь, не развалюсь на части.

Без обычных воплей и жалоб подобное заявление было столь устрашающим, что становилось ясно: самолет из последних сил пытается не рассыпаться на куски. Сердце Рокфора ёкнуло, скрываясь в положенные в таких случаях укрытия. Но, слава богу, мотор работал четко без перебоев, и через пятнадцать минут они совершили посадку в покинутом подземном городе.

Глава шестнадцатая

Ловушки потерянного города

Первое, что бросалось в глаза — пыль. И второе тоже. И третье. Толстый слой пыли покрывал всё вокруг. Пылевые смерчи взвихрились, поднятые скоротечной посадкой самолёта, и снова опали. Судя по пыли, в этих местах давно уже не водилось и самого маленького ветерка.

— А говорил, развалюсь, — второй пилот с нежностью похлопал золотистый фюзеляж, — да на тебе можно в огонь и воду!

— Я такой, — осторожно подтвердил самолет, — только лучше все же сначала техосмотр. И поосторожней с крыльями, чувствую, еще немного, и они совсем отвалятся!

— И он прав, — подтвердил Рокфор, вытаскивая из люка ящик с инструментом, — сначала ремонт и заправка, а потом все остальное.

Остальное обступало их со всех сторон, смотрело проваленными глазницами окон, пряталось среди полуразвалившихся стен, так и норовило подобраться ближе по выщербленным дорожкам мостовых. Покинутый город. Сколько легенд наслушался о них Рокфор в учебной эскадрилье! И вот он здесь, со сломанным самолетом, на широкой площади у таинственных башен мрачного высоченного здания, чьи пыльные окна смотрят недобро и настороженно.

За мощным зданием, словно за вожаком стаи, шеренгами тянулись дома поменьше, выстроившиеся узенькими улочками. Серые стены и тёмные провалы окон. То ли выбитые глаза, то ли распахнутые хищные пасти. Рокфор поёжился и повернулся к самолёту. Жёлтый борт теперь был кусочком привычного, родного и тёплого мира.

Гиго не смотрел на дома. Он тряс головой. Ему казалось, что уши плотно заткнуты ватой. Он даже испугался, что оглох. И только потом пришла догадка — здесь неоткуда ждать звуков. Здесь вечная мёртвая тишина, пересыпанная пылью.

Словно спеша на выручку командиру, Рокфор долбанул молотком по искорёженному колпаку кабины. Раскатистый гул прыгнул по сторонам и рассыпался звенящим эхом, прогоняя страхи, навеваемые безмолвием.

На ремонт и заправку ушло без малого четыре часа. Наконец Гиго объявил, что они к вылету готовы.

— Тогда пойдем и заберем эту штуковину, командир, — не утерпел Рокфор, — кстати, а где нам её искать.

— Вот здесь, — ухмыльнулся Гиго и ткнул пальцем в высокое здание с колоннами и чудом уцелевшей куполообразной крышей.

— Мы все время были рядом, и ты молчал?

— Неужто не догадался? Мы-то как раз на центральной площади города. А это, похоже, бывшая ратуша. Думаю, что самое высокое здание в городе.

Рокфор огляделся. Из темноты, которой пришлось поступиться и отодвинуться за площадь, скалились обветшалые фасады домов. Несомненно, опытный летчик был прав — ни одно из зданий даже близко не могло сравниться с тем, что венчало площадь.

— А ты прав, командир, — согласился штурман, — я как-то и не сразу разобрал в этой темноте что к чему.

— Придет со временем, — успокоил Рокфора Гиго, — а вот что нам действительно нужно, так это наметить обратный маршрут. От того, по которому мы прилетели, обвал оставил одни воспоминания.

Гиго аккуратно нарисовал поперек центрального тоннеля красную двойную спираль. Обвал закрыл один из возможных путей отступления. Теперь оставалось всего два доступных маршрута: с мерзкой клыкастой мордой посредине и второй, отмеченный золотистыми молниями. Выбрать из двух худших вариантов приемлемый было нелегкой задачей.

— Думаю чудище, если оно, конечно, существует, давно сдохло. С голодухи, — выбор Рокфора пал на первый тоннель.

— Навряд ли, — покачал головой Гиго, — этой дорогой и раньше не пользовались никогда, а чудище или что-то, что приняли за чудище, было живо и здорово. Один укус и наш самолет развалится!

— Думаешь то, что обозначено молниями — безопаснее? — скептически сморщился Рокфор, — в узком тоннеле не поманеврируешь!

— Оба варианта плохи, — вздохнул Гиго. — Но выбирать придется. Поскольку мы — напарники, высказывайся. Твой голос теперь не менее важен, чем мой.

— Я за тоннель с чудищем, — настаивал Рокфор на своём выборе. — Пока оно спит, мы спокойно проскочим. А молния для самолёта — лотерея с откровенно малым призовым фондом.

— Имеет смысл, — Гиго задумчиво почесал щёку. — Я и сам склонялся к этому варианту, и рад, что наши планы совпадают.

— Может, не такое уж оно страшное, — с надеждой вздохнул Рокфор. — Нарисовать-то чего угодно можно.

— Знаешь, где обитают самые страшные чудовища? — Гиго заговорщицки склонился к напарнику.

— Спруты Чёрных Болот Ужаса, — бодро отрапортовал Рокфор как на уроке.

— Не они, — качнул головой Гиго. — Самые страшные чудовища заседают в совете директоров оставленной нами компании. Спруты, если уж ухватят незадачливого пилота, то заглотят целиком и делу конец. А эти откусывают от лётчика по кусочку. Вроде, прямого ущерба нет, а оглянись, и увидишь, что со всех сторон у компании в долгах по гроб жизни. Ты ещё жив, но уже как робот. Ты лишь следуешь из точки "А" в точку "Б". Весь смысл жизни — приносить компании прибыль. А нет с тебя прибыли, вроде как и никчёмная ты личность. Тогда у тебя забирают всё в счёт долга, и в тот скорбный момент спруты Чёрных Болот Ужаса кажутся тебе невинными детьми.

— Я-то в мозгах перебираю чудовищ, — улыбнулся в ответ Рокфор, — а они были рукой подать.

— Не боись, насмотришься ещё настоящих чудищ в этой жизни, — похлопал по плечу товарища усатый мыш, — а теперь самое время забрать сокровище.

Сердце Рокфора учащенно забилось. Сейчас! Прямо сейчас они добудут таинственное сокровище, преодолев, разумеется, кучу опасностей и ловушек!

Действительность оказалась до противного обыденной. Скрипучая дверь, длинный пыльный коридор, по углам которого... Нет-нет, не скелеты предыдущих неудачливых искателей приключений. По углам валялись обрывки бумаг и прочий мусор.

В центральном зале на небольшом постаменте лежал кристалл. Самая обыкновенная табличка, болтавшаяся на одном шурупе, гласила: "Кристалл восьмицветной радуги".

Рокфор огляделся, и ему стало нехорошо. В каждом темном углу, за каждой колонной ему чудилось чье-то присутствие. Казалось, где-то тут притаилась давешняя колдунья, которая только и ждет, когда Гиго и Рокфор возьмут кристалл.

— Пылищи-то, — и командир славного экипажа громко прокашлялся.

Рокфор решил быть первым и, обогнав Гиго, подскочил к витрине. Его рука смело протянулась за долгожданным сокровищем.

— Погодь, — Гиго рывком оттащил напарника от витрины. — Чего-то всё складывается подозрительно просто.

— Да ладно, — Рокфор, лишённый подвига, находился в весьма недовольном состоянии.

— Нет, не ладно, — тревожно оборвал его Гиго, снял с пожарного щита длинный багор и поднёс его к кристаллу.

Потолок озарился невыносимо яркой голубизной, пучок лучей брызнул в стороны по периметру витрины. Багор, оказавшийся на пути пары из них, с треском вспыхнул и уменьшился наполовину.

— Вот тебе и "да ладно", — Гиго пальцем трогал обугленный конец шеста.

Рокфор молчал. Он не мог отвести взор от мрачно сияющего багрового пятна расплавленного металла под ногами. Ещё секунду назад, эта масса покоилась в форме багорного крюка — крепкого и, казалось, навеки нерушимого.

— Не так-то всё просто, — цыкнул Гиго. — Иначе недолго сокровище провалялось бы бесхозно. Этот погранец знал, куда не стоит совать свой уродливый нос. Нас послал, чтобы, случись чего, коварные зубья ловушек сокрушили хребты двух бедолаг, которых не станет искать полиция.

* * *

— И как мы добудем это чудо? — Рокки опасливо отодвинулся подальше.

Чудом кристалл не казался. Так, осколок мутного стекла. И в чью дурную голову пришла идиотская идея назвать его "Восьмой цвет радуги"? Какая тут радуга! И зачем погранцу эта пустышка?

На вопросы никто не отвечал. Рокфор обернулся и увидел, что Гиго исчез. По хребту тут же скользнул тревожный холодок. Остаться одному в столь подозрительном месте — такой судьбы Рокки не хотел желать и врагу.

Из ниш скалились фигуры крылатых демонов, застывших в уродливых позах. Демоны смеялись над растерянным мышом. Демоны намекали, что можно забыть и о кристалле, и о возвращении.