Новатерра. Часть 3. Ангел

— Почему 'первых', а не 'решающих', 'невосполнимых'? — спросил атаман.

— Потому, друг мой, — назидательным тоном произнес гетман, — что глубинная суть термина 'вариант' означает скорее развитие дейѓствия, нежели его свёртывание. Это — во-первых. Второе: команда на отработку 'варианта-пять' кому-то отдана, значит, было кому. Треѓтье: группа Трошина — явно использовавшиеся втёмную наёмники, а начинать серьёзную операцию, тем паче вкладывать в неё весомые средства, не имея собственных сил, с таким сбродом просто глупо. У наймитов может возникнуть соблазн пойти путём наименьшего сопѓротивления — безо всяких потерь расправиться с зажиточным 'шефом', а не с нами, 'умелым и опасным противником'. Исламская мораль в данном случае никакая не помеха, тем более что с самого начала кампании она как-то отошла на задний план. Следовательно, собственные силы у 'шефа' есть, причём вполне сопоставимые с силами наёмников...

И вдруг раздался лай из Запределья. Щенок! Вернулся! Здравѓствуй, дорогой! Располагайся, вся душа — в твоём распоряжении! Послушай, подскажи чего...

'Да чего я подскажу?! — протявкал пес. — Академиев-то не кончал! Да и потом, вам, людям, подсказывать — себя не уваѓжать! То бабу без ушей себе найдёте, то... ладно, вякну, если что не так'.

Спасибо, дорогой! Или же в вашем мире говорят 'благодаѓрю'?

'В нашем общем Мире говорят, что каждый должен заниматься своим делом, а не болтать попусту с Потусторонним. Не отвлекайся, а то, вон, уже поглядывают на тебя!'..

И окрылённый гетман снова оседлал любимого — болтливоѓго! — конька.

— И, наконец, четвёртое, самое, пожалуй, главное: мы, сегодня здесь собравшиеся, в боль-шинстве своём — генеральная старшина Новороссии. То есть отвечаем за всё происходящее с общиной по определению, а господ Кучинского и Шаца я смело могу отнести к интеллектуальной элите нашей общины, какоѓвая, естественно, ответственна за всё по своему опыту, духу и способностям.

Доктор Смерть зарделся и выхлебал на радостях едва ли не полжбана пива, которое доставили по распоряжению Натальи вместо заказанной гетманом минеральной воды. Доброе слово и кату приятно (здесь 'кат' — устар. русс. 'палач'. Авт. пример: 'добиться не мытьем, так катаньем').

— По моему глубокому убеждению, — продолжал гетман, — ответственные люди не имеют права на праздность, на легкомыслие, на эйфорию. В раскате грома мы обязаны предполагать не Божий гнев, не повышение давления воздуха на пути молнии, а происки коварного врага.

— А генеральный врач волен предполагать начало паранойи, — усѓмехнулся Док.

— Ну и ладно! Пусть лучше я попаду в твои психиатричесѓкие лапы, чем 'шеф' достигнет своей таинственной цели, попутно выѓрезав нам пол-общины!

— Э-эх, Саныч, если бы ты распробовал всю прелесть галоперидода, то поостерёгся бы от столь далеко идущих заявлений.

— Пива лишу!

— Вот и весь диспут! — развёл руки Док. — Военная демократия! Каждый имеет право: раз — упасть, два — отжаться, три — молча.

— Четыре — много раз подряд... Итак, господа, предполагая худшее развитие событий, осмелюсь заявить: мы отрубили гадине только лишь руку, да и то левую, проводившую некие отвлекающие действия...

— А почему не основные? — снова высказал сомнение Ходжаев. — Это лоѓгично: подставить под удар наёмников, пожертвовать их кровью, соѓхранив собственные силы.

— Полностью согласен, — кивнул гетман, — именно 'подставить' и 'пожертвовать'. Скажи, ты бы отправил наёмников на завершающую стадию операции, в которую вложено столько времени, сил и средств?

Задумавшийся атаман молча пожал плечами.

— Они всегда корыстны, своеѓвольны, не прониклись Целью, посему навредить способны даже неоѓсознанно. И потом, обрати внимание, разговор 'шефа' с наймитом Трошиным происходил открытым текстом и в деталях, а с исполнителем 'варианта-пять' — очень коротко, без получения от абонента подтверждения в приёме. Значит...

— Значит, — согласился убеждённый Алишер, — имеется выверенный детальный план, а исполнители его сомнений в дисциплинированносѓти и компетентности не вызывают. Что для нас не очень приятно.

— Еще бы! Но отсутствие подтверждения от исполнителя в приёме им команды может означать и еще одно...

— У него слабенькая станция, мы его просто не услышали, — пожал плечами Док.

— Ерунда, брат-джан, — вступился за свое хозяйство Карапет, — наш усилитель слабого сигнала работал на полную мощность, хоть писк уловили бы. Наверное, этот самый исполнитель либо сидел на дежурном приёме, либо включился в строго оговорённое время.

— Но что совершенно точно, — вернулся к своей мысли гетман, — раз, вопреки традициям организации радиосвязи, ответа не последовало, 'шеф' абсолютно уверен, что команда принята и будет выполнена, сам же опасается пеленгации и бережёт основную группу даже более, чем самое себя. Группу — суть правую руку нашего противника в широком смысле слова. Сам 'шеф' — это голова с думающим мозгом, слушающими ушами, носом по ветру, отрывочно болтающим языѓком и зубами, готовыми вцепиться в пирог заветной цели, когда праѓвая рука поднесёт его ко рту. Что мы делаем сейчас? Робко пытаемѓся ухватить противника за язык, не более того.

— А за ухо нельзя? — отпив холодной минералки, благо, обнаруженной гетманом в холодильнике, и отфыркавшись, поинтересовался доктор Шац. Столичный гастроэнтеролог был далёк от практики радиотехнической разведки.

— В принципе можно, Самуил Рувимыч, — покивал Данилян, — есѓли вы имеете в виду поиск пассивно работающей радиостанции 'шеѓфа' (настала очередь кивнуть дуайену медицинского корпуса). У нас даже есть соответствующая аппаратура, но для этого нужно приѓблизиться к приёмнику на очень близкое расстояние, лучше — вытянутой руки, пусть он даже будет замаскирован.

— Простите за дилетантский вопрос, — сконфуженно улыбнулся веѓтеран, промокнув салфеткой капли пота на порозовевшей лысине.

Гетман бросил на него сочувствующий взгляд, встал из-за стола, затворил окна, отыскал пульт дистанционного управления бытовой техникой и включил кондиционер.

— Не протянет вас? Нет? И ладушки! Как почувствуете дискомфорт, скажите — выключу. А сейчас, уважаемые коллеги, давайте раз и навсегда договоримся: здесь собрались грамотные, разумные, компетентные люди, которых в дилетантизме лично я не заподозрю никогда: атаман тире министр обороны; дозорный, он же спец по войсковой разведке; бунчужный — ас разведки технической; уважаемый пристав, профессиональѓный специалист по внутреннему агентурному поиску. А также трое опытнейших врачей, знатоков человеческой души и тела, из них двое — состоявшиеся ещё в прошлой жизни кандидаты наук, а третий — пракѓтик, коему лично я присвоил бы наивысшую профессиональную степень.

Польщенѓный Доктор Смерть, казалось, не услышал гаденьких смешков. Был заѓнят. Приканчивал жбан пива.

А гетман подумал: если когда-нибудь — не приведи Господь! — попадет ему в руки, то после сегодняшних комплиментов смело может расѓсчитывать на снисхождение. Умрёт быстро... Впрочем, пока не собиралѓся: сумеречное состояние нестояния души улетучилось, ушастый Дух молчал, духоту освежил кондиционер, лесные (городские? полевые?) 'духи' не тревожили таинственным и грозным 'вариантом-пять'. Всё нормально! Пока...

— Себя забыл, нам разливая комплименты, — усмехнулся Док.

— И я рядом с вами, — кивнул гетман, — чем счастлив и за что безмерно благоѓдарен Господу, Богу нашему. Хотелось бы, конечно, видеть за этим столом ещё нашу, так сказать, посольскую резидентуру, господ Бурѓкова и Богачёва, однако они как раз выполняют сейчас свои прямые и косвенные функциональные обязанности. В целом их мнение мне изѓвестно, так что попробую заменить наших коллег.

— Саныч, — снова перебил Док, — ты вот на меня вечно цыкаешь, а сам настолько многословен — спасу нет!

— Работа такая, — пожал плечами гетман. — Считайте, что у вас сегодня — тоже. Николаевич, воспоминаний о том, как ты был 'наѓчальником горы' под Итум-Кале, это не касается... Давайте с вами попытаемся обрисовать... хм, абрис гоѓловы нашего противника и правой руки его. Вопрос в значительной мере психолого-анатомический, вот почему среди нас настолько велиѓко число представителей благородной профессии...

— Виноделов? — огляделся Док. — Ни одного не вижу! Правда, я умею очень качественно разводить спирт, а как-то раз, когда был начальником горы под Итум-Кале, пытался самогон забацать. Таѓкая, доложу вам, вышла...

— Игорь Николаевич, как вам не совестно?! — покачал плешиѓвой головой Шац, 'совесть отечественной медицины'. Док мгновенно притих.

Гетман усмехнулся.

— Получил?! От всей души спасибо вам, Саѓмуил Рувимович! Итак, на сегодняшнем нашем, я бы сказал, консилиуме ни одно предположение не должно рассматриваться как нелепое и дилетантское. Прошу вас смело высказывать любые мысли, какими бы глуѓпыми они ни казались вам самим. Но постарайтесь аргументировать их, иначе мы, обоснованно предполагая нападение на нас коварных иноплаѓнетян с Мяу Кота, просидим здесь до морковкина заговенья. И давайте не соглашаться друг с другом, ибо в спорах рождается истина.

— И телесные повреждения, — ухмыльнулся Док, быстро оправившийся от шац-наезда.

— На это случай у нас пристав есть. И Костик, ветеран внутренних войск МВД России.

— И вдруг приходят двое с конвоем, с конвоем, 'Оденься, — говоѓрят, — и выходи!' — задорно пропел неугомонный Док. — Я так просил тогда у старшины: 'Не уводите меня из весны!'...

— Посиди пока, — махнул рукой гетман.

— Если начальник говорит: 'Садись!', то...

— Юрчик, — гетман обернулся к приставу, — как закончим, обеспечь нашему медицинскому светиле пару суток на гауптвахте.

— Кому-чему? Светилу... Кого моя светила возмутила и смутила?

— Юрочка, суток пять-семь, — уточнил срок гетман.

— Тоталитаризм, замешанный на государственном терроризме, — вздохнул генеральный лекарь. — Высказывайтесь смело, друзья! А мы вас — на карандашик...

— На штык! Такова логика дела врачей-убийц.

Отвлекшийся было Кучинский, услышав про врачей-убийц, напрягся и в растерянности огляделся. Присутствующие едва сдержали смех. А вот гетман нахмурился, начиная терять терпение.

— Всё, довольно! Итак, я закончил короткое вступление. Прошу теперь...

Вот уж теперь просить их было бесполезно — сдержать смех мало кто сумел. Надо же — короткое!..

'Не обращай внимания, сынок, — протявкал невидимый ангел-хранитель, — пока всё верно, правда, длинновато. Как уши той сучки... ну, помнишь, я рассказывал? Ох, доложу тебе...'

Настал черед захохотать гетману. Дошло с большущим опозданием, — подумали, наверное, коллеги. А гетман вспомнил сказку о стрельце Филатова: '...Где бы что ни говорили, всё одно сведёть на баб!'...

— ...Прошу теперь высказываться! — закончил он фразу, насилу выдавив последнее слово сквозь безобразный, с истерикой, с надрывом, со слезами, хохот.

И стало так.

Первым заговорил по делу атаман Ходжаев.

— Уважаемые отцы-Основатели, за прошедшую ночь я попытался осмыслить полученную нами информацию и пришёл вот к какому выводу: весьма вероятно, что пресловутый 'шеф' и Трошин — вовсе не одного поля ягоды.

Док, показалось, вознамерился съязвить, но гетман показал ему кулак. Сам он, прислушиваясь одним ухом к собеседникам, другое подѓставлял под плюшевую мордочку резвящегося пса. А тот уже всю душу истоптал, играючи порвал когтями чакры и выхлебал с пол-литра свеѓжей ауры... Эй, Дух! Не простудись! И совесть поимей: отлить захочешь — добеги, что называется, до ветру!..

— Сашка, спустись на землю, — обиженно буркнул Алишер. — Нас собрал по делу, а сам будто в облаках витаешь!

'Знаешь, что он еще хотел добавить? — лукаво ухмыльнулся пёс-хранитель. — Мол, ты...'

Совсем не трудно догадаться, — остановил барбоса гетман.

— Тебе показалось, Алик, я очень внимательно слушаю и пока что полностью с тобой согласен.

— Спасибо... Так вот, предатель Трошин — типичный образец боевиѓка, солдата удачи, карателя, бандита с большой дороги. И в нашем случае, и раньше, как подтверждают пленные, ему был присущ стиль обычного военного, довольно умелого командира, организатора и вос-питателя. Но те же пленные свидетельствуют: начиная с прошлой осеѓни, он резко изменился, стал скрытным в общении с подчинёнными. Им даже казалось, что дружиной-бандой руководит уже не он, а кто-то за его спиной. Доказательства этому нам представили и сам Трошин, и Добрород. Стиль же таинственного 'шефа' — скорее стиль не военного, а терпеливого, хитрого, опытного диверсанта-разведчика, причём не пассивного заказчика той либо иной акции, а разработчика планов. Знаешь, Саныч, боюсь, что пленённые боевики нам уже ничем не помоѓгут, фактически они — отмершие пальцы левой руки травмированного, однако всё еще живого и сильного противника.

Ушастый Дух кивнул, и гетман, чувствуя поддержку Свыше, доѓвольно укоризненно взглянул на атамана.

— Всё это выглядит убедительным, Алишер Садыкович, только ты мне вот что скажи...

Хотел бросить упрёк — чего ты, дескать, подначивал, когда я полѓчаса назад твердил о том же самом?! Однако передумал — мелкое свеѓдение счётов, не более того! На миг замялся.

— ...скажи, что ты конкретно думаешь о самом шефе и его правой руке — основной группе?

— Касаемо шефа — ничего конкретного. Думаю, Костя, Юра и доктоѓра наши уважаемые обрисуют его более детально. А что до правой руѓки... опять же, Косте Елизарову виднее. Но я нисколько не удивлюсь, если окажется, что основная боевая группа по всем параметрам разительно отличается от боевиков Трошина. У них всё по-иному, от внешнего вида и ухваток до общей организации, выучки и способа выполнения задачи. Не удивѓлюсь даже, если это будут женщины преклонного возраста.

— Если такие, как наша Бабушка ВДВ, — улыбнулся гетман, — тогѓда — ой!.. Спасибо, Алик, всё было толково и аргументированно. Костя, вполне логично подошёл черёд извергаться тебе. Приказываю возѓражать непосредственному командиру и начальнику!

— Тем более что он меня так ловко подставил, — вздохнул добродушный исполин Елизаров. — Но возражать я не стану, ибо думаю примерно так же. Не согласен лишь в плане женщин преклонного возраста, хотя — всё возѓможно. Достоверной информации нет. Но я уже как-то говорил: не дают мне покоя паломники, которые пытались в перѓвый день войны проникнуть на нашу территорию. Что-то подсказывает мне...

Ну-ка, ну-ка, — про себя усмехнулся гетман, — интересно, что именно? Вернее, кто...

'Да я же, дурень!' — тявкнул лапо-ухий Дух.

Гетман, казалось, начал привыкать к присутствию потусторонѓней дружелюбной силы.

Наш пострел везде поспел, да, салажонок? За нами с Алиной тоже подглядываешь?

'Больно надо! Счастье велиѓкое! — фыркнул пёсик и завёл прежнюю тягомотину. — Было б на что любоваться! Ни шерсти, ни подшёрстка, ни ушей опять же. Лизнуть друг дружку толком не умеете. Хотя сегодня ночью, когда винишком баловались, вроде получалось...'

Так всё-таки подглядывал, да, сучий Дух?!