Новатерра. Часть 1. Вождь

— А воевал где? — заинтересованно спросил комбат.

Приободѓрился и Шаталин. Боевое братство — не просто слова!

— По разным местам. В историческом десанте на Дербент учасѓтвовал.

— Когда ваша братия одним стрелковым оружием гнала аж до Белиджи самих 'Янычар Великого Турана'?

— Точно! — Серёга хлопнул Александра по плечу. — Бывал?

— Нас — вон, с Доком — тогда на Магарамкент бросили, Кумухский тракт держать.

— Всё чётко, брат! — громогласно воскликнул Серёга. — Свои пацаны! Это ж дело надо спрыснуть!

Из потёртой сумочки он тут же извлек бутылку 'Смирновской'. Комбата почему-то более всего заинтересовало, как будет раздеѓлена водка. Оказалось — всем поровну. Без Робика, естественно. 'Юный друг', в дополнение к леденцам, удостоился жвачки. Что ж, молодец, Серёга! Как там..? Свой пацан!

А тот всё косился на Татьяну — позже выяснилось, давно приглядел её на одном из нилгородских дефиле...

А security Виктор...

А Виктор к тому времени обзавёлся свитой — двоими чумазыми придурками лет по восемнадцать-девятнадцать, ходившими за ним, могучим красавцем, будто в пристяжи, — почувствовал свободу на грани вседозволенности и... И, как сказал бы, наверное, Серёга Богачёв, не прочухал рамс. Виктор, не будучи, видимо, удовлетворён первой своей девушкой, а может, в интересах наработки имиджа самого крутого из оставшихся в живых мужчин, избрал себе в партнёрши яркую красотку Татьяну. Сразу после ужина, когда комбат дал отряду час на отдых и подготовку к маршу в лес, он объявил 'пристяжным', что затекшие члены его требуют разминки и особенного массажа...

Всем давно известно, что некоторые слова родного языка — например, 'голубой', 'ориентация', 'трахнуть' — даже не приобрели сексуальный подтекст, а стали доминантными определениями для интимных отношений. У Козловской, оказавшейся учительницей начальных классов, после чая развязался язык, и она поведала, что даже небо, чтобы дети не хихикали, называет на уроках светло-синим... Но то, как пристяжные Толян и Колян 'хихикнули' при упоминании Виктором 'членов' — всего лишь конечностей, — заставило комбата отказаться от сравнения их с жеребцами в упряжке. Лошади так ржать не умеют! Да и вообще, зачем обижать умных животных?!..

Всё бы на том и закончилось, если бы Виктор движением пальца за щекой на манер зубной щетки не продемонстрировал, что такое, в его понимании, особенный массаж. И не направил свои нижние конечности к Татьяне... Комбат жестом прервал разговорившегося под боком Шаталина и сунул руку в нагрудный кармашек-кобуру. Но его, в свою очередь, остановил Серёга.

— Не суетись, Старый, это мои дела...

Предприниматель с довольно средним образованием, широко улыбаясь, заступил дорогу Виктору, заложил правую руку за спину так, что, стоя к нему анфас, не разберёшь, то ли он массирует поясницу, то ли извлекает пистолет, а левой коснулся зиппера на джинсах.

— Тебе исключительно повезло, братан! Перед тобой специалист по особенному массажу. Поворачивайся, стаскивай штаны, разомну тебе 'булки'! Как тебя звать?

— Виктор, — подсказал Док, которому тоже, как сразу заметил комбат, security отнюдь не пришёлся по нраву.

— Очень приятно! — ухмыльнулся Сергей. — И тебе, братуха Виктор, обещаю, тоже будет исключительно приятно. В новую жизнь войдёшь сестрёнкой Викторией...

— Чё ты сказа-а-ал, засиженный?! — возмутился Виктор. — Я тебя..!

— Что ты меня, фуцан позорный?! — улыбка Серёги превратилась в тигриный оскал. — Ты для начала переживи этот вечер и радуйся, если хоть Викторией останешься...

События явно выходили из под контроля, и комбат всё же обнажил оружие, нисколько не сомневаясь, что выстрелит — и в кого именно — без особых душевных терзаний. Но его опередил Шаталин. Многозначительно жонглируя острейшей лопаткой, Док подошёл к 'спарринг-партнёрам' и спокойным голосом проговорил:

— Остыньте, парни! У всех выдался тяжёлый день. Не нужно обострять обстановку, всё и без вас не так-то просто.

С полминуты при всеобщем молчании двое крепких молодых мужчин, бандит и охранник, исподлобья глядели друг другу в глаза. Наконец Виктор, обращаясь вроде бы к Доку, пробормотал:

— Всё в порядке, командир. Ничего не было.

Ни на кого не взглянув, он развернулся и ушёл в заросли.

Серёга покачал головой ему вслед, подмигнул Татьяне, потом — комбату, пожал руку Шаталину и пророчески заметил:

— Ничего не было. Пока. Всё ещё впереди...

...Впереди у них был скорый марш через лес в свете факелов и 'летучей мыши', обнаружение загадочного Объекта, обустройство с горем пополам, короткий сон и, наконец, уже в поздних июльских сумерках второго дня новой жизни, — довольно постный ужин: по тарелке разваренного картофеля с грибами и запахом тушенки, по два кусочка чёрствого ржаного хлеба на рыл... хм, на лицо. С таких вот разносолов последние глисты передохнут! А что делать?..

Что делать?!!

Именно этот сакраментальный вопрос задал спутникам комбат, переходя к десерту — чаю со свежей земляникой. Что делать сегодня — ладно, разберемся... А завтра что? И послезавтра? И потом? И что вообще...

— ...что вообще произошло?! — роняя слезы, поглядела на него Ирина Козловская, затравленно прижимавшаяся к Василию Куракину.

Заговорили разом. Предположения высказывались вплоть до саѓмых диких: атака злобных инопланетян, оружие возмездия панислаѓмистов, 'подарок' марсианской экспедиции, отрыжка собственных высоких технологий... Сошлись в одном: то, что случилось с миром (да, именно с миром, ибо радио по-прежнему молчало), — есть результат заболевания, стремительѓной ужасной Пандемии. Впервые прозвучало — Бледная Чума...

Комбат молчал.

Хотя многое мог бы сказать.

О многом рассказать.

И многое, если не всё, расставить по местам.

Потому что был уверен — Голос Свыше не пригрезился.

Но откровенничать не стал.

Потому что не понаслышке знал, как обычные люди относятся к ясновидящим. Как мудро заметил в своё время русский поэт-белоэмигрант Владислав Ходасевич, дело пророков — пророчествовать, а дело народов — побивать их камнями...

Но, будучи убеждён, что бесчинства бледных оборотней прекратились, предложил план на следующий день: общине отсидеться в лагеѓре, спецгруппе разведать Нилгород, после запастись на пепелище всем, чем ещё можно, а потом, несколько дней спустя, — дай нам, Боже, ноги в руки! Двигать прочь. За лучшей долей. За спаѓсением. За новой родиной. За кровом. К новым алтарям и очагам. К погибели, что, в свою очередь, вполне возможно. Поживём, дескать, — увидим. Если, конечно, поживём...

...Лишь занялся рассвет, майор, предчувствуя беду, отправил в город Дока и Куракина. Авторемонтник Андреец подвернул на переходе ногу. Ослабленный погоней, в жару метался Карапет Данилян. Под разныѓми предлогами отпали и другие. Секьюрити, вон, просто отказалѓся — на фиг надо?! Наглея с каждым часом и куражась над людьми, в лидеры Виктор всё-таки не лез. Оно понятно: в оппозиции куда спокойнее, а сытно так же. Вернее, так же голодно... Что до Серёги Рогачёва, то комбат решил оставить его при себе. Почему так? Да без маѓлейшего понятия! Решил — и баста! Тот не возражал, хоть и от радости не прыгал. Лишь улыбнулся Татьяне, а красавица-модель — ему...

И получилось, что комбат фактически остался без поддержки, наедине с малознакомыми людьми, к тому же в непросѓтой — из-за Виктора с 'пристяжью' — ситуации. После обеда (громко сказаѓно!) он решил на час-другой уединиться в медпункте. Убогий кабинет с уходом Дока будѓто расправил крылья кубатуры. Комбат лежал на топчане, раздуѓмывал о Вечном — в частности, о судьбе. Судьбе Виктора, Толяна и Коляна... Почему даже в дружном пчелином рое сотни добросовестных тружениц денно и нощно опыляют растения, заготавливают мёд и воск, но всегда найдётся ленивая, да к тому же зловредная особь, которая отоспится в тенёчке, зачерпнет ложкой деготь и — кранты бочке мёда?! И раз уж рой общины беженцев практически сформировался, вряд ли стоит привечать в нём таких особей... Решил под вечер, как друзья (даст Бог!) вернутся, решить вопрос и с Виктором, и с присными его. Попросить, чтобы покинули отряд и более не беспокоили. Не захотят уйти — 'списать' к чёртовой матери! Занести в графу 'расход'...

'Приход-расход, приход-расход, приход-расход!' — вдруг зазвучало у него в черепной коробке.

Что, ещё кого-нибудь чёрт к ним в отряд принесёт?! Ну, или Бог даст?..

И тут в медпункт вихрем ворвался Робка Данилян, вполне освоившийся в новой обстановке.

— Дядь Саша, — воскликнул он, едва отдышавшись, — я классную тачку нашёл!

Примерно в километре на лесной дороге и вправду красовалѓся золотистый Ford Mondeo. Сидел на 'брюхе' в глубочайшей канаве, зарывшись в грязь по самый номер, между прочим — украинский.

И никого.

И ничего. Ну, почти ничего... Комбат детально осмотрел шикарный кожаный салон. На полке перед задним стеклом нашёл россыпь ярких иллюстрированных журналов модной одежды, интерьера помещений и ландшафтного дизайна. Второй ряд кресел был застелен характерно смятым пледом в крупную шотландскую клетку, поверх него лежала изящная подушечка. В отделении для перчаток и на полочке под ним обнаружились смартфон Nokia, цифровой плеер, новенький атлас автомобильных дорог Украины с главными магистралями сопредельных государств, подробная карта Одесской области, надорванная упаковка 'Ментон', длинные египетские сигареты, косѓметичка, гигиенические салфетки, итальянский антиперспирант, спрей для освежения полости рта, флакончик духов 'Палома Пикассо', какие-то таблетки без названия, связка ключей с брелоком в образе жизнерадостного пляшущего чертика. И потмоне. Из него комбат извлёк беспорядочную стопку купюр — евро, долларов, рублей и гривен — несколько пластиковых карточек, в том числе водительские права международного образца, а также какое-то удостоверение и паспорт.

Ну-ка, поглядим, кого это весёлый чертик занёс в наши палестины!

Железняк Алина Анатольевна... Очень интересная, судя по фото, Алина Анатольевна: насмешливые глаза-угольки, тоненький носик, чувственные губки бантиком, пухлые щёки, шапочка тёмных волос. Что-то есть, Алина Анатольевна, в вашем анфасе от певицы Жасмин, что-то от Джилл Андерсен, что-то от Алисы Милано из сериала 'Зачарованные', что-то от Настасьи Кински в молодые годы. Горячий, страстный до безумия, южный тип женщины. Такая способна и беззаветно любить, и в порыве гнева засадить нож под рёбра изменщику... А в целом неплохо выглядите, мисс Одесса!

Ох, простите — миссис! Потому что имеется муж, Железняк Владлен. И сын Славик, пяти лет.

А вам сколько? Ну, вполне приемлемо, двадцать пять. Место рождения — Одесса. Место проживания — там же, улица Канатная, 25, квартира 33. Жаль, в гости уже, скорее всего, заглянуть не придётся...

А это что за удостоверение? Инспектор таможни-мытницы... Как же ты, Великий Случай, люѓбишь всё обгадить!

— Дядь Саша, — Роберт потянул вождя едва заметной тропкой, — там тётя и мальчик!

Буквально в трёх шагах, у опушки залитой солнцем изумрудной поляны, стояла на коленях, судя по всему, та самая Алиѓна Анатольевна. По пояс обнажённая, глядела вниз. Перед собой. На распростертого у ног ее ребёнка, вероятно, Вячеслава. Неѓподвижного. Смертельно бледного...

'Господи, Чумной!!!' — содрогнулся от омерзения комбат.

Нет, показаѓлось! Просто мертв...

Как просто! Бог же мой, в кого мы превраѓтились за каких-то двое с половиной суток новой жизни?!..

Стоп! Что это она делает?!

Не замечая Александра с малолетним Робертом, женщина скручиваѓла вперехлёст обрывки блузы, и на конце косички — нет, не косички, а косы, сакраментальной, смертоносной, ржавой! — уже была готова к действию петля...

Комбат приблизился, ощупал, осмотрел ребенка — да, мертв, сомнений никаких. Травм — тоже. Надо думать, шок. Подобное случается, причём не столь уж редко. Мозг, устав от перегрузок, то ли забывает отдавать команды сердцу, то ли сознательно перекрывает жизненные токи, и тогда...

— Бобби, — подозвал он Даниляна-младшего, — марш в лагерь, быстро принеси мне лопатку, бутылку свежей воды и пару чистых салфеток.

Сам комбат осторожно поднял трупик, перенёс подальше в лес и возвратился к женщине. Та не отреагировала на происходящее вокруг неё, не отвела потухшего взора воспалённых чёрных глаз от издевательски ультрамаринового неба... А ведь и вправду потрясающе красива! Вернее, не столько, может быть, близка растиражированному масс-медиа эталону красоты, сколько привлекательна и притягательна. Чертовски притягательна! И всё это — несмотря на горе. На тяжелейший шок. На полное отсутствие косметики. На грязные разводы по щекам. На покрасневшие белки. На странный отрешённый взгляд — не в Прошлое, не в Будущее. В Никуда! Всё продолжает рукоделие... Остановись, подруга! Хватит уже, всё, достаточно на первый раз!..

Не без труда разжав сведённые судорогой пальцы, комбат отобрал петлю и забросил далеко в кустарѓник. Затем, вежливо попросив прощения у дамы, залепил ей пощечину. Без толку! Тот же взгляд, бессмысленный и страшный. Неужели — 'крыша'?! Очень жаль!..

Когда — довольно скоро — возвратился Роберт, он предусмотрительно отправил гонца к машине, наказав собрать всё мало-мальски ценное. Почему предусмотрительно? Да просто знал, что сейчас произойдёт с ним самим, и не желал 'терять лица' перед мальчишкой. Так оно и случилось...

Сноровисто выкопав на прогалине могилку, комбат... Комбат на целый час, не менее того, застыл над крестиком из веток. Так навалиѓлось — свет померк! Он выл, как старый волк-вожак, который ушёл за флажки, но не спас стаю от отстрела егерями. Сейчас он хоронил не мальчика Алиѓны, чужого ему ребенка. Сейчас он хоронил Алёнку. Гошку. Риту. Боевых друзей. Свою недавно оборвавшуюся жизнь с её невзгодами и радостями, всем, что стало близким, дорогим, привычным. Безвозвратным... Те, в лагере, еще не знают — их тоже ждет такой вот дикий стресс. Сейѓчас они пока не понимают, что произошло, не осознают размеров Катастрофы и безвозвратности потерь. Они, по существу, лишь переводят дух, дерутся из-за куска хлеба, занимаются сексом, релаксируют. Ликуют — Смерть прошлась косой буквально в миллиѓметре! Но Понимание придет и к ним. Ко всем. Да ещё как! С отѓчаянием. Сумасшествием. Самоубийствами. Убийствами. И тихой смертью по ночам. От смерти. Смерть, смерть, смерть...

Когда же это кончится?! Когда на выжженную землю возвратится человеческая Жизнь?! Наверное, не скоро. Не сегодня — это уж точно! Ибо — Виктор... Отсюда — первое: ты, гвардии майор Александр Твердохлеб, обязан переѓболеть отчаянием, пережить утрату, перестрадать, пере-сойти с ума намного раньше всех, здесь и сейчас, без прилюдных стенаний, тихо, неѓзаметно, а после встретить общий шок во всеоружии, литой безѓдушной глыбой. Пусть осудят! Главное: было бы кому... Отсюѓда — второе: порядок в общем доме. Пока ты здесь, комбат, расселся, Виктор, возможно, уже начал наводить его. С Толяном и Коляном. С его, security, пониманием справедливости, закона и морали. Со 'Смит&Вессоном'... Поэтому — довольно слёз и воплей, гвардии майор! Труба зовёт! Вечерняя заря. Третьего дня с момента Катаклизма...