Герои и Злодеи

— Ах...

Его грудь пронзила острая боль, а лицо исказила гримаса ужаса. На рубахе появилось красное пятно, на глазах увеличиваясь в размерах. Некромант подошел вплотную к подопытному и посмотрел в его тускнеющие глаза. Через мгновение несостоявшийся фокусник бездыханным рухнул на пол. Алонс прислонил ухо к его груди и прислушался.

— Помер, кажись. Если с первым петухом не очнется, придется искать нового помощника, — в это самое время с улицы донесся крик кочета. Старик причмокнул губами. — Опять не свезло. Что ж вы все дохнете-то?! Что я не так делаю? Может, еще раз перепроверить формулу? Да я и так уже это сто раз делал...

Алхимик вздохнул и сел рядом с телом, вслушиваясь в перекличку домашних птиц, за которыми он исправно ухаживал, чтобы окончательно не сойти с ума от царящей в деревне тишины. Он осмотрел комнату, поправил повязку на глазу и достал из кармана фартука небольшой мешочек. Затем засыпал в странную трубку черный порошок, запихнул туда свинцовый шарик и скомканный кусок бумаги.

— А что там у тебя такое? — Алонс обратил свое внимание на пояс, что выглядывал из-под задравшейся рубахи покойного. Он снял находку с тела и заглянул внутрь. — Ой, как кстати!

Старик достал из пояса монеты и стал пересыпать их из одной ладони в другую, радостно улыбаясь. Этих денег вполне хватит, чтобы нанять какого-нибудь простака и испытать на нем очередной эликсир, который может принести удачу. За этим странным занятием алхимик не заметил, как пальцы на руке Джузеппе зашевелились, а сам он открыл глаза. И лишь когда он начал ворочаться, сумасшедший экспериментатор заметил происходящее.

— У меня получилось! Наконец-то у меня получилось! — Он выронил деньги, встав на колени, прижал руками плечи восставшего из мертвых к полу и навис над ним, как топор над убийцей. — Видел свет? Чувствовал дыхание смерти? Да не молчи ты!

Но Джузеппе ничего вразумительного ответить не мог. Он вращал глазами и шевелил губами. Алонс задрал его рубаху и удивился еще больше — рана затянулась, остался только уродливый шрам.

— Надо убедиться еще раз... — Схватив странную трубку, старик громом снова умертвил своего ученика, который и научиться-то не чему не успел. В первый же день умер, точнее, был убит.

Посидев немного около тела, алхимик уже начал сомневаться в правильности своего решения. Покойник не сделал ни единой попытки встать. Алонс погрустнел и стал собирать разбросанные монеты, но запнулся за тело, и рассыпал их вновь, упав на пол. И тут Джузеппе опять зашевелился.

— Хм, — лёжа рядом с подопытным, старик побарабанил пальцами по полу. — В чем подвох?!

Несчастный умирал и воскресал еще раз десять, пока старик сообразил, что жизнь возвращается к покойному только в том случае, если возле его ушей позвенеть монетами. Потом алхимик смекнул, что, вероятнее всего, это происходит потому, что для приготовления эликсира использовалась вода, которая кипятилась с добавлением серебра, золота, меди и свинца. Такова рецептура. Это и поведал маг своему ученику, когда тот начал приходить в себя после очередного возвращения из мира мертвых.

— Вот так, Джузеппе. Не знаю, как на счет вечной жизни, но в каком-то смысле ты обрел бессмертие. Поздравляю тебя, мой друг! — старик похлопал его по плечу и прислонился к столу.

Еще толком не оправившийся Джузеппе посмотрел через отворот рубахи на свою грудь и ужаснулся — кожа покрылась рубцами и страшно зудела. Он попробовал встать, но ноги пока не слушались.

— А если бы я умер окончательно? — вдруг спросил он, посмотрел в единственный глаз хозяина дома.

— Ну, ты бы об этом не узнал, — просто ответил Алонс. — У меня от волнения даже в горле пересохло!

Некромант, не глядя, схватил стакан, стоящий за его спиной, и опрокинул содержимое в рот. Спустя мгновение старик выронил склянку и схватился двумя руками за горло. Его лицо покраснело, потом посинело и стало приобретать серый оттенок. Джузеппе сидел и смотрел на жалкие попытки мага вздохнуть. Повернув голову, он понял, что произошло: Алонс по ошибке перепутал стаканы и взял тот, в котором плавал его глаз, вот и подавился. Возникло ли в голове Джузеппе желание помочь? Да, тем более что он знал, как это сделать. Однажды, еще в школе, он сам подавился, тогда на его счастье рядом оказался преподаватель словесности, который и спас мальчика, крепко обхватив сзади и нажав на живот. Маленький господин Остро никому не рассказывал про тот случай. Но сейчас он не мог встать, хоть и пытался. Некромант, закатив глаза, упал па пол, опрокинув стол, и затих. Навсегда.

Чувствительность к ногам вернулась ближе к полудню, если верить ощущениям. Джузеппе поднялся с кресла, перевернул окоченевшее тело на спину и посмотрел в лицо покойника. Гримаса боли и ужаса вызвала у несостоявшегося ученика отвращение. Вернув стол на место, господин Остро задался мыслью: что же делать дальше? Прежнее желание — остаться в этой деревне навсегда улетучилось. Он не хотел находиться здесь ни мгновением больше. Первым делом надо собрать деньги, что покойный алхимик едва не присвоил себе. Джузеппе собрал монеты обратно в пояс, надел его и решил осмотреть тайную комнату некроманта. Полазив по полкам и ящичкам, он нашел несколько драгоценных камней и кое-какие амулеты. Больше поживиться в закромах было нечем. Последнее, что прихватил с собой мужчина, была родовая грамота Алонса. Вдруг патруль с проверкой, какой-никакой, а документ.

Накинув плащ и натянув поглубже шляпу с широкими полями, Джузеппе покинул деревню.

Памятуя о том, что вчера вечером лодка скрылась в тумане, он прихватил с собой гроб из дома старика, оставив того лежать на полу. На нем мужчина и переправился на ту сторону, изредка оглядываясь назад и пытаясь разглядеть деревню, но туман не позволил сделать этого. Переплыв на другой берег, Джузеппе, не оглядываясь, пошел дальше, продрался через бурелом, который, казалось, стал еще плотнее и вышел в поле. Вдалеке виднелась повозка, на которой он прибыл в эти треклятые края. Это несказанно его обрадовало, не идти пешком десятки миль.

Возница, вроде как, даже обрадовался. Какая никакая, а компания. Он почти починил ось, оставалось только насадить колесо. Грязь на его зипуне засохла, но отваливаться не спешила. Он почесал проплешину.

— Приветствую вас, — старик утер лицо. — Нашли, что искали?

— Нашел, — коротко ответил Джузеппе. — Чем помочь?

Такое предложение несказанно удивило возницу.

— Если не затруднит, приподнимите коляску.

Добровольный помощник ступил в дорожную грязь, не боясь испачкать сапоги, уперся спиной в дверцу повозки, взялся руками за раму и сделал рывок. Коляска приподнялась, и возница посадил колесо на ось.

— Ну, вот и хорошо. Сейчас кобылу запрягу, и можем ехать. Вы, я так понял, свои дела тут закончили и хотите вернуться в Ромус? — Джузеппе кивнул и снял шляпу. — Вдвоем веселее в пути. Позвольте поинтересоваться, а что случилось с вашими волосами?

— А что с ними не так?

Старик почесал подбородок, запрягая лошадь.

— Они же были черные, как смоль, а теперь седые, как зола в печи. Что вы такого там увидели, что так вас напугало? — Вместо ответа незнакомец надел шляпу и нахмурился.

"За игры со смертью я еще дешево отделался!" — подумал он и помог вытолкать повозку из колеи.

Гнедая совершила круг по полю и встала на обратный ход.

— Премного благодарен, господин... Прошу прощения, не знаю, как вас звать.

Мужчина посмотрел вознице в глаза, помедлил с ответом, явно над чем-то размышляя. Затем нащупал родовую грамоту, что покоилась у него во внутреннем кармане плаща, и произнес.

— Меня зовут Сандер Бальамо. Я самый известный маг, в миру же известен больше под псевдонимом Мистер Шок, — и протянул вознице ладонь, надеясь на рукопожатие. — Мой главный трюк состоит в том, что я могу ожить после того, как мое сердце остановится. Меня даже специально убивают для этого, — Он показал чудовищные раны на своей груди. — И скажу по секрету, мне почти сто лет. Не верите? Посмотрите сей документ...

Глава седьмая.

Мистер Шок закончил свой рассказ.

— Вот так прекратил свое существование Джузеппе Остро, и появился Сандер Бальамо, он же Мистер Шок.

В кают-компании наступила тишина, нарушаемая только ударами морских волн о борт корабля. Трубка Прохора давно потухла, и он просто крутил ее в руках. Генерал так и стоял, прислонившись к стене, и поглаживал эфес сабли. Даниэль задумчиво покусал губу. Молчание нарушил Фрэд.

— Как-то все...

— Прозаично? — ухмыльнулся маг. — А вы, наверное, ожидали нечто сказочное, какое-нибудь волшебное превращение, годы поисков и все такое, да?

Писарь пожал плечами.

— Ну, что-то в этом духе.

— Вынужден вас огорчить, мой друг, — артист убрал ноги со стола. — Иногда чудеса происходят вовсе не так красиво, как это хотелось бы. Везде есть грязь, кровь и ужас. Возможно, кто-то сложит более красивую легенду.

Фред расплылся в улыбке.

— Даже не сомневайтесь!

— Однако я задержался, — артист встал и коротко поклонился Прохору. — Спасибо за гостеприимство, Ваше Величество. Надеюсь, вы ничего не имеете против того, что я нахожусь на ваших землях?

Тот поднялся и протянул магу открытую ладонь. Рукопожатие состоялось.

— Напротив! Я рад нашему знакомству. Ведь если бы не вы, то сейчас наш общий знакомый, — Он кивнул на писаря, — ломал бы голову над траурной речью. Так что, если когда-нибудь вам понадобиться моя помощь, дайте знать. Слово шута, пусть и бывшего!

Мистер Шок еще раз поклонился.

— Думаю, мы еще встретимся. Наш балаган еще долго будет колесить по Королевству. Лицензия выдана на два месяца, а вот мне придется ехать в Броумен, чтобы продлить свою.

Тут в разговор вступил генерал.

— А зачем ехать? В смысле, мы будем рады, конечно же, но, думаю, что наш Король может сделать это прямо сейчас. Его слово покрепче какой-то там комиссии.

— Верно, — согласился Прохор. -Я подпишу вам пожизненное разрешение на показ номера на всей территории Серединных Земель. Фрэд, бумагу и перо! Пиши.

Писарь достал письменные принадлежности из шкафчика, возле которого стоял генерал, грамоту с тисненным королевским гербом и гербовой печатью в углу, сел за стол и стал выводить, макая перо в чернильницу.

"Сия грамота выдана самому выдающемуся фокуснику, которого я встречал когда-либо, господину Сандеру Бальамо, известному больше под сценическим именем Мистер Шок. За его высокое мастерство и за неоценимую услугу, оказанную мне лично, разрешаю ему давать свои представления на всей территории Королевства Серединных Земель пожизненно.

Король Прохор Первый".

Прохор подмахнул бумагу, Фрэд помахал ею в воздухе и протянул магу.

— Пожизненно — это хорошо, — иронично сказал тот. — Знать бы как долго это продлится. Я не знаю, чем занять грядущий вечер, а тут вечность...

— Простите, — кашлянул Даниэль. — У меня есть еще вопрос, позволите?

— Конечно, — ответил Сандер.

— Вам не больно, когда в вас стреляют?

Фокусник призадумался на мгновение.

— Невыносимо. Врагу не пожелаю такого. Каждый раз мою грудь словно дикие псы разрывают. Боль и физическая, и душевная. Я одинок, но не потому, что так хочу я. Меня боятся. Я даже не помню, сколько мне лет. Женщины сторонятся меня, если не считать портовых девиц. Стоит красоткам увидеть меня во всей красе, — артист прикоснулся к груди, и его лицо на миг перекосилось, — они бегут от меня, как от огня.

— Но почему вы не прекратите себя истязать?! — воскликнул Фрэд, вскакивая со стула. — К чему терпеть всю эту боль и унижения?!

Генерал и Прохор посмотрели на писаря и покачали головами. Сандер улыбнулся.

— Дорогой друг, я артист, я несу искусство в массы, а искусство требует жертв. И потом я — Мистер Шок, а если я все брошу, то буду никем. Меня все забудут. А забвение — это самое страшное для любого человека, а уж для нас, лицедеев, тем более. Пока я могу, буду делать то, что у меня получается лучше всего. Еще раз спасибо вам, други. Надеюсь на встречу. Не провожайте, не люблю все эти медовые напутственные речи и взгляды сострадания в спину.

Бальамо направился к двери, ведущей на палубу, но его вновь остановил мастер.

— Еще мгновение, господин маг, — Даниэль скинул на пол куртку, под которой была надета жилетка. Именно ее мастер снял и протянул фокуснику. — Возьмите.

Сандер принял подарок и удивился.

— Тяжелая...

— В ней множество карманов, в которые я вшил металлические пластинки. Это своеобразная броня, что-то вроде кирасы, только незаметная. Я и нашего уважаемого короля пытался в оную облачить, но он уперся, как баран. Прошу прощения, — поклонился мастер Прохору. — Наденьте. Вдруг рядом в нужный момент не окажется того, кто вернет вас к жизни. Сами могли убедиться, что улицы небезопасны.

Мастер еще раз грозно глянул на короля, но тот только махнул рукой.

— Захотят убить — никакая броня не спасет. Однако изобретатель прав, будет печально, если вы падете жертвой какого-нибудь вора.

Мистер Шок снял плащ, надел жилетку, которая пришлась ему впору и, кивнув, покинул кают-компанию.

Наступила тишина, которую через минуту нарушил Даниэль.

— Мне на ваши кислые рожи смотреть противно, вы еще поплачьте. Прямо трагедия всемирного масштаба у них! Чего расселись?! А ну, все на палубу! Домой пора, не знаю, кого как, а меня от запаха рыбы уже мутит. А у вас, между прочим, Ваше Величество, дома супруга с дитем на руках, а вы тут сказки слушаете, — мастер осекся.

Прохор встал и сдвинул брови.

— Ты мне хоть и друг, изобретатель, но за языком иногда следи. Не хватало, чтобы ты меня однажды при иноземных гостях распекать начал, вот они порадуются! Будут потом думать, что раз я с придворными совладать не могу, то и правитель из меня никудышный. Решат войной на нас пойти, и мне придется тебя на передовую послать. Будешь катапульты и стрелометы мастерить. Оно тебе надо? Себя не жалко, гвардейцев и люд простой пожалей, — и Прохор покинул кают-компанию.

Мастер почесал затылок.

— Чего он обиделся? Я же по-дружески...

— Да ну тебя! — махнул рукой генерал и вышел вслед за королем.

Только Фрэд перелистнул страницу и принялся скрипеть пером.

— А ты чего не ушел? — спросил Даниэль. — Давай, тоже задери нос. Слова им против не скажи, все в штыки воспринимают. Я не маленький, понимаю, когда можно волю словам дать, а когда нет. Я ведь прав, согласись?! Не окажись рядом мага, все, бери лопату — рой могилу. Что бы мы потом сказали королеве, извиняй, мать, конфуз случился?! Я бы себе этого никогда не простил!

— Да уймись ты! — писарь бросил перо и поставил кляксу на странице. — Я вообще-то занят государственным делом, а ты мне своим нытьем мешаешь. Сделай одолжение, поднимись на палубу и сделай так, чтобы я через неделю оказался в Броумене. Я домой хочу!

Даниэль улыбнулся и потыкал в сторону писаря указательным пальцем.

— Вот, вот единственное разумное решение. Пора улетать отсюда. Не получилось у недоброжелателей с пистолем, так они корабль сожгут.