"Убить героя!" - 2012 г

— Мамой клянусь, всеми святыми и Господом Иисусом...

АВЕНТЮРА X

К замку маркиза де Варг добрались уже затемно.

Замок внезапно вырос темной громадиной в закатных сумерках. Сверкнули огни факелов на стенах, будто тысячи глаз на исполинском звере.

Из сторожевой башенки над воротами высунулись головы в шлемах, блеснул злой отсвет пламени на наконечниках стрел.

Мы сейчас весьма удобные мишени для арбалетов, мелькнуло в моей голове. Мороз продрал по коже, когда представил себя в роли захватчика замка. С патриотическим криком скачешь к воротам, в это время тебя осыпают дождем из стрел. Если не застрелили на подходе, то во время идиотского карабканья по штурмовой лестнице обязательно обольют кипящей смолой, сбросят двухсоткилограммовую каменюку на шлем, проткнут пикой, нашпигуют стрелами... Впрочем, смолы будет вполне достаточно!

Нас узнали, подъемный мост с натужным скрипом опустился, твердь ощутимо тряхнуло. Наши кони радостно фыркали, бодрой рысцой рванулись в проход. Подкованные копыта загрохотали по мосту, высекли искры из камней двора.

Я почувствовал тревожный укол, и, несмотря на жару, тела коснулся озноб. В замковом дворе было необычно людно. Или, вернее сказать, необычно гремлино. Десятка три закованных в панцири гремлинов толклись во дворе, еще пару десятков засели на стенах. Грозно блестит оружие, эхо подхватывает отрывистые команды сотников. Складывалось такое впечатление, будто мы преступники, столь тесно окружили нас вооруженные гремлины.

Сквозь ощетинившиеся пиками ряды гремлинов протолкнулся раздраженный маркиз, одетый как всегда пышно и модно. Красивое лицо окаменело, светло-серые глаза метают молнии. Весь его вид дышит благородным гневом.

— Добрый вечер, маркиз де Варг, — осторожно начал я, не спеша слезать с коня. Кто их знает, самодуров, что у них на уме? Может быть, его сегодня разочаровал повар, так маркиз теперь на всех срывается. А в средневековье казнить проще, чем в моем мире выпить бутылочку пива.

Маркиз де Варг быстрым скользящим шагом приблизился, в его глазах мелькнули багровые искры. Резко спросил:

— Андрей Викторович, что произошло?

Я удивился хриплому голосу маркиза, что так не вязался с общим видом. Осторожно сказал:

— Алан, я не понимаю, о чем вы...

— Андрей Викторович, вы нарушили приказ! — вспылил Алан. — Вы должны были убрать из села всех людей, а, вместо этого, оставили священника и его семью!

Ах, вот он о чем?! Я едва сдержал облегченный вздох, значит все не так ужасно. Я легкомысленно отмахнулся:

— Но он не хотел уходить, и, я считаю, что этого его право...

Тяжелые доспехи тянули к земле, мышцы ныли от бесконечно долгого дня в седле. Хотелось только одного, — ванну и спать! Только в армии мне доводились такие физические нагрузки. А за три года "гражданки" я окончательно отвык от подобного, и сейчас был похож на выжатый лимон, что потом побывал еще под катком!

Маркиз смерил меня уничижительным взглядом, почти по слогам прорычал:

— То, что вы считаете, это одно! А то, что вам приказали — иное!

— Маркиз де Варг! — вспылил и я. — Мы выгоняем людей из домов, заставляем бросать насиженные места, утварь, животных! Священник не захотел уходить, но был предупрежден об опасности! И я считаю, что это вполне справедливо...

— Ах, вы справедливости захотели? — вкрадчиво осведомился маркиз, его глаза пылали. — Что же, прошу за мной! Я предоставлю вам возможность лицезреть справедливость этого мира!

Двое гремлинов подтащили к коню деревянную лесенку, помогли мне слезть. Я без зазрения совести оперся на хрупкие зеленые плечи, позволил себя стащить. Еще из фильмов помню, что даже прославленные рыцари не спрыгивали с лошади в глухих доспехах, что равно самоубийству. Железо брони хлипкое, еще не ведомы здешним кузнецам секреты выплавки высококачественной стали, и прочность компенсируют толщиной. А спрыгнуть с конской спины с пятьюдесятью килограммами железа на теле — можно прощаться с коленными чашечками и позвоночником.

Маркиз терпеливо дождался, пока я сойду, сделал кому-то знак рукой. Сбоку пахнуло раскаленной сталью, крепким потом и дымом. Я отшатнулся, показалось, что угодил в печь, но из темноты вынырнул кузнец Прометей, весь в саже, раскаленный, будто самого ковали. Прометей принял меч, шлем, начал отвязывать кожаные шнурки на броне. Несколько гремлинов торопливо подхватывали куски стали, что слетали с меня как капустные листья, несли в кузню.

Наконец, меня освободили от доспехов, и я остался в одних кожаных штанах и вязаном свитере, нижней рубашке лат.

Маркиз с издевательской вежливостью позвал за собой, скользнул в распахнутые двери замка.

Мы взбирались по крутой лестнице. Я почти со скрипом сгибал затекшие за день суставы, там постоянно хрустело, будто у больного артритом. Каждая мышца на теле ныла, болела, словно побывал под мельничным жерновом. В голове пронеслись соблазнительные картины офуро, японской бани, красивые девушки мягко трут спину, массируют измученное тело. Мышцы медленно расслабляются...

Маркиз де Варг обернулся так резко, что я отпрянул.

— Не ожидал я от вас, Андрей Викторович, что и вы отступите перед святым словом, — взглянул в упор маркиз.

Я растеряно спросил:

— Вы о чем?!

Маркиз помолчал. Губы сжаты в полоску, тонкие брови сведены на переносице, глаза буравят меня, будто пытаются отыскать правду.

— Священник молился... Что произошло с чертом — понятно, но молитва чудесным образом заморозила неверующего в истинного бога варвара. И заставила пренебречь приказом вас!

Я криво усмехнулся, хотя взгляд маркиза не сулил ничего хорошего.

— Молитва не причем...

— Значит, на вас слова молитвы не подействовали? Тогда что это было — страх, доброта или намеренное убийство?

В душе шевельнулся гаденький страх, свойственный каждому жителю демократической страны. Я прошептал:

— Убийство?

— Вы же оставили человека в селе, зная, что там скоро пройдет армия хорвов. Значит, возможно это было убийством, — невозмутимо сказал маркиз, не отпуская глазами мое лицо.

— Алан, вы не справедливы! — возмутился я. — Я беседовал с пастором. Он вполне современный и адекватный человек, понимает опасность нависшей угрозы. Но он не захотел уходить.

Маркиз де Варг язвительно улыбнулся, что больше походило на гримасу гипсовой статуи.

— Вы считаете человека, что добровольно приносит себя и свою семью в жертву адекватным и современным?

Я подавился готовым ответом.

Маркиз прав. Я бы, как и всякий житель моего мира, при первой же угрозе смылся с остальными. И плевать бы хотел на все, и на пастора, и на его семью, когда под угрозой собственная шкура!

Маркиз вкрадчиво продолжал:

— Вы спросите Ульва, уже, все-таки познакомились. Спросите у него, почему он служит Тьме, а не грабит гномов или торговые караваны в горах? Он вам красноречиво ответит, все расскажет. И у вас перемениться мнение о справедливости. Сейчас вы слишком легкомысленны.

В душе бурлил гнев, но я все же опустил голову. Может быть, маркиз и прав, кто я такой, чтобы судить о неизвестном мне мире. Древнее общество только и держится на силе. Только в сказках все прославляют умных да талантливых, коими оказываются как царевичи, так и простолюдины. В реальности же мир зиждется на силе. Впрочем, в моем мире то же самое...

— Но, — сказал маркиз, — если вам так понравилось беседовать с мудрыми черноризцами, прошу, вот вам следующее задание! Вы много узнаете о нравах Церкви и священнослужителей... И да будет вечно согревать вашу душу огонь познания, Андрей Викторович! Только помните...

Маркиз сделал паузу, внушительно сказал:

— Считайте работу трудовым контрактом. А соглашения нужно блюсти, иначе, Андрей Викторович... вам не вернуться обратно.

По спине прокатилась волна холода, кожа покрылась мурашками.

Не вернуться?! Нет уж, я ради возвращения готов на все! Даже снасильничаю, если надо!

Маркиз удовлетворенно усмехнулся, и ступил на лестницу. Мы поднялись к библиотеке. Двери привычно распахнулись сами собой, у меня не возникло даже привычного страха перед непонятным. Слишком устал, не до новых впечатлений, да и фильмы о Гарри Поттере приучили не бояться магии. Мы, городские жители двадцать первого века, наверное, не испугаемся даже драконов. Сразу полезем в пасть, искать огнедышащее жерло. С умным видом будем обсуждать радиоактивность солнца и ее влияние на генофонды животных видов. Сколько уже прочитано статей о порфирии, загадочной болезни вампиризма. Значит, и маги — не что иное, как индийские йоги, что, как известно, еще и ливитировать умеют. А в этом мы тоже умные, любое тело при скоростном вращении теряет вес. Утрем нос всем. Ура неверию, как новому флагу третьего тысячелетия!..

Впрочем, напомнила педантичная память, черта ты все-таки испугался. Кстати, где же рогатый пакостник? Неужели его уничтожила молитва пастора? Нужно узнать у маркиза.

Мы вошли в залу. Пахнуло расплавленным воском и древней пылью. Запах кожаных корешков книг навеял привычное успокоение, свет факелов располагает к дремоте, долгожданному отдыху.

Я едва не зевнул от нахлынувшей усталости, но вдруг почувствовал, что волосы становятся дыбом. За массивным столом лениво просматривали фолианты и шепотом переговаривались... монахи!

Так значит правду говорил маркиз о втором задании?!

Выезд назначили с рассветом.

Когда я спустился, во дворе замка уже прохаживался Ульв. Варвар, уже облаченный в кожаный панцирь, хмуро посматривал на запряженную двумя конями-тяжеловозами телегу, ругался под нос. Пальцы то и дело касались притороченного за спину топора, но каждый раз бессильно соскальзывали.

Ульв заметил меня, коротко поклонился, процедил, сквозь зубы:

— Не ндравится мне это, ярл. Ох, как не ндравится.

Мне и самому не понравилось новое задание маркиза, но я четко запомнил слова "не вернетесь домой". А потому бодро сказал:

— Ничего, Ульв, все пройдет нормально.

Воин потемнел лицом, глухо сказал, поглядывая по сторонам:

— Эти новые монахи, инквизиторы, недавно появились. Народ говорил, что Церковь специально собрала их, чтобы с нечистью бороться, честные суды творить... Будто паладинов мало.

Я неумело поправил своему коню подпругу, огляделся. Замок затаился, тревожная тишина повсюду, слышно как воркуют голуби под крышей. Нигде не видно крикливых гоблинов и гремлинов, на стенах застыли редкие здесь часовые-люди.

Маркиз специально убрал всю нечисть, догадался я. Еще по рассказам черта я помнил, что замок Варг и так считают нечистым местом. Видимо, маркиз решил наладить отношения с Церковью. Вопрос только в том, чем обернется это для меня.

— Я слышал, — понизил голос Ульв, — что орден Инквизиции умеет видеть человека насквозь, чует все темное. А еще...

Я вдруг с дрожью понял, что суровый воин боится! Не смерти страшиться, а того, что монахи почуют в нем сына иных богов и так же, как вчера пастор, сломают магией его сопротивление. А это — позорная смерть для таких, как Ульв, — смерть в кандалах.

— Не волнуйся, это обычные люди, — без особой уверенности сказал я. — Да и маркиз нас не стал бы посылать с врагом. Ведь так?

Ульв неопределенно пожал плечами и промолчал.

Пахнуло гарью и раскаленным железом. Из распахнутой двери кузницы вырвалось что-то ужасное. Только через миг я заметил под грудой железа Прометея. Кузнец со странной торопливостью облачил меня в доспех, уже отремонтированный после вчерашнего квеста, и скрылся в кузне. Но только когда скрипнула дверь и появились гости маркиза, я понял что к чему.

Четверо монахов в серых ризах инквизиции выскользнули во двор. Все как на подбор: худые, низкорослые, будто братья-близнецы. Я вспомнил, что кузнечное дело в древности считалось ремеслом дьявола, а ковали — колдунами. Вот и разгадка торопливости Прометея, а отсюда же и отсутствие зеленокожих слуг маркиза. Кстати, надо бы рассмотреть гремлинов поближе. В сказки я не верю, как и в сказочных существ, похоже на какие-то сильные мутации. Вдруг здесь повышенный фон радиации, как в Чернобыле. Может и меня заденет...

— Доброе утро, сын мой.

Я так и не понял, кто из этой четверки поздоровался, ни одного лишнего движения. Глухие капюшоны полностью скрывают лица, непонятно вообще, как они дорогу видят. Все одновременно вскинули руки, сотворили крест.

Я, помня, что сжигали и за меньшие провинности, поклонился монахам, старательно копируя их движения. Ульв неуклюже перекрестился, даже что-то прошептал вроде молитвы, и напряжение чуть отпустило.

— Хорошее утро даровал Господь для свершения праведного дела, — донеслось из-под капюшонов.

В этот момент я как раз надел глухой шлем с забралом, и отцы-инквизиторы не увидели выражение моего лица. Не дай бог, заметят серые братья непочтение к их целям, начнут задавать вопросы. Тут же кого-нибудь посетит откровение, мол, у меня в душе тьма. А я ни одной молитвы не знаю, тем более католических, что здесь еще на древней латыни. Ни одного текста, притчи и прочих сказок из Евангелия. Да и саму Книгу не открывал никогда, даже популяризованную Вульгату! Вот тут мне и придет конец...

Во дворе появились помощники монахов — огромные Шварценеггеры с лицами дебилов. У каждого на поясе увесистая, окованная металлом дубина, кинжал. Под серыми рясами легко угадывается кольчуга.

— По коням, — кивнул я Ульву, стараясь сдержать нервную дрожь.

Решетка ворот со скрипом стала подниматься. Мой конь всхрапнул, тряхнул головой. Я почувствовал, как под вороной шкурой перетекает расплавленный металл мышц, как струится горячий напор молодой крови. Сердце радостно заколотилось в ожидании скачки.

— Господин... господин!

Я рванул повод, придерживая коня. От замковой стены отделилась тень, скользнула ко мне. Я оглянулся: телега инквизиторов уже выезжала со двора, варвар возглавляет колонну.

— Господин, молю вас, выслушайте меня!

В ремешки подпруги вцепился молодой парнишка, лет семнадцати, с перепачканным копотью лицом. Льняные волосы всколочены, в прозрачных голубых глазах испуг пополам с решимостью.

— Ну? — нахмурился я, чувствуя, что очередная неприятность приняла образ неизвестного паренька и сейчас норовит меня втянуть в свои грязные делишки. — Говори, только быстро!

— Гос... подин! — задыхаясь от волнения прошептал парень, воровато оглядываясь. — Я знаю, вы великий воин, настоящий мужчина! Вы можете убить меня прямо сейчас, если захотите, но — молю вас, помогите! Помогите не мне, принцессе Киате! Умоляю вас! В ваших руках сила, вы герой!

— Э-э, принцессе?.. но чем? — растерялся я, и, желая только одного — избавиться побыстрее от новых проблем! В голове молотом стучало: не лезь, не твои дела, тебе только месяц продержаться и домой!!

— Увезите ее! — шепотом вскричал парень. — Маркиз жестокий человек, он насильно удерживает в замке невинное существо. Его цели ужасны, он чудовище...

Я через силу рассмеялся, глаза парня расширились от страха. В них мелькнуло отчаянье, и его пальцы бессильно соскользнули с подпруги.