Книга 2. Бледное солнце Сиверии. Часть 4

Замуж вышла весной. Марк — парень высокий молодцеватый. По осени начали строиться. Родители помогали, чем могли...

Дочку решили назвать Ириной. Чёрненькая, как её отец...

Мила стиснула зубы.

Всё дым... туман... Жизнь на Умойре казалась сном. Далёким, в чём-то приятном... Давно это всё было. Даже и не верится... Но неприязнь к тем, кто живёт лишь одним насилием, ничем не истребить. Для них есть только одно наказание — смерть. Будь он кем угодно: человеком, орком или иным созданьем.

Огонькова посмотрела на Бора, который сидел в другом углу избы. Его холодный надменный взгляд, словно затаённый кинжал, пронизывал насквозь.

"Что есть за его душой? Одни разрушения и погибель... Ни на что иное он просто не способен", — урядница опять досадовала, что приходится соглашаться на то, чтобы этот человек оставался с ними, да ещё помогал...

Орки же в её глазах сейчас были ещё большим злом, которое нужно было искоренить... Выкорчевать.... Полностью!

Утром буран только усилился. Не смотря на это, эльфы ушли на восток к предполагаемому порталу.

Огонькова выбралась из дома и долго всматривалась куда-то на север. Никто не видел, что она молилась.

Урядница не дождалась никакого знака, о котором вопрошала богов. Она вернулась в избу и вскомандовала общий сбор.

Путь лежал вдоль реки на северо-запад. Дальше Вертыш делал крутой поворот на восток. Нам предстояло обогнуть горный выступ и продолжать двигаться вдоль склона к стойбищу орков.

Дорога была трудна. Но никто из отряда не жаловался. Все продолжали идти, продираясь сквозь снежные завалы, наперекор злому ветру. Аж к вечеру мы обогнули горы и остановились на ночлег. До стойбища оставалось ещё вёрст пятьдесят.

Припасов взяли не так уж и много. Да и что тут найдёшь в сгоревшей крепости.

-Без разведки нам всё-таки лучше не соваться, — говорили ратники своей уряднице.

Она отчего-то сопротивлялась. Скорее всего, боялась, что стойбище окажется забитым воинами и всё дело загубится на корню. А незнание служило своего рода защитой от этого.

Однако, Мила всё же вняла доводам своих людей, но аж к вечеру следующего дня, когда мы достигли южного края каменистой тундры. Здесь Вертыш разливался по огромной бескрайней равнине, превращая её летом в непроходимое болото с тучами мошкары, а зимой — в бескрайнюю укрытую снегом голую пустыню.

Утром урядница выделила несколько человек (в том числе и меня), и дала команду проверить окрестности.

Я пошёл в паре с десятником Демьяном. Мы обследовали северную часть берега и к вечеру вернулись в лагерь.

-Видели двух орков-охотников, — докладывал десятник. — Подобрались к стойбищу, насколько смогли.

-И что?

-Ну... по предварительным наблюдениям, воинов там мало.

-Ты уверен? — серьёзным тоном спросила урядница.

Две другие группы уже вернулись и докладывали практически тоже самое, но она всё-таки ждала заключения Демьяна.

Тот оглянулся ко мне, ожидая поддержки.

-В стойбище около двадцати воинов. Но они каждый день уходят на охоту, так что там остаётся не больше... не больше десятка.

-Значит, Сарн меня услышал, — бросила Огонькова, угрюмо глядя вниз. Было непонятно, то ли она довольна результатом нашей разведки, то ли напротив — сожалеет. — Утром выступаем.

Она собрала всех вокруг себя и снова объяснила план набега. Отряд разбили на три группы. Я попал в ту, которая должна была атаковать со стороны западных ворот.

-Запомните, — говорила Мила, — любого орка, которого вы встретите на своём пути, необходимо уничтожить.

Она нахмурилась, что-то обдумывая. Я услышал её бормотание насчёт того, что насильникам одно наказание — смерть.

-Стремительность, напор, беспощадность! Будет всё это, будет и победа... И ещё раз напомню, что в стойбище надо входить одновременно со всех сторон, — дала последнее напутствие Мила. — Завтра надо постараться. Это не приказ, это просьба... А сейчас всем отдыхать.

16

Я вырвался вперёд. Моя группа была весьма медлительна, а это очень раздражало. Жаль, что командиром назначили не меня... Хотя от урядницы этого и следовало ожидать, уж очень она на меня взъелась.

Плюнув на робеющих воинов, никак не могущих определиться с тем, как подбираться к стойбищу, я пошёл сам. Занял позицию шагах в пятистах от подъёма к западным воротам. Остальные группы двигались к своим местам, а это займёт, по моим подсчётам, около часа.

Сегодня ветер был чуть тише. Грязно-серые облака лениво ползли по небу, рассыпаясь снегом по всей равнине.

Я долго сидел в засаде, поджидая ратников. Те засели у группы яйцеобразных гигантских валунов, решив там дожидаться команды к атаке.

"Далеко. Очень далеко, — досадовал я. — Потом до ворот будут брести полчаса".

И тут на склоне появилась темная фигура, медленно спускающаяся вниз в долину. Очевидно, это один из тех орков, которые ходили в тундру на охоту.

Шёл он прямо в мою сторону. Уверенно, спокойно...

Я замер в ожидании. Надо было пропустить орка мимо, а потом пользуясь плохой видимостью, попытаться на него напасть.

Лежать на снегу было холодно. Да ещё приспичило... А как тут сходишь? Не под себя же! Надо ждать... терпеть.

А орк шёл медленно, неторопливо.

Пытаюсь отвлечься от одной и той же мысли. А как назло только об этом и думается. Лежишь, ждёшь...

Наверно, лучше не подбегать к орку, а просто выстрелить из лука. Трудно, особенно в такую погоду, тут я согласен, но другого выхода не вижу. Противник успеет среагировать раньше, чем я попытаюсь подкрасться к нему. Да ещё может и увидеть кто-то из стойбища.

Я осторожно выглянул. Охотник прошёл от меня шагах в двадцати. Он направлялся на северо-запад к тундре.

Приспичило так, что аж терпежу нет. И надо чтобы в такой отечественный момент!

Хотя это и не удивительно. Это жизненное наблюдение: даже живот начинает крутить, когда ты занят, и отвлечься нет никакой возможности.

Я вылез из укрытия, достал обычную стрелу и живо насадил широкий листообразный наконечник. (Вот же..! Сил нет, сейчас обмочусь...) Лук в левую руку. Стрела послушно влезла пазом в тетиву... (Ёк! С-с-сука... всё больше не могу... сейчас побежит...) Характерный скрип гнущегося дерева. Тетива коснулась подбородка.

А ветер прямо в лицо... Могу промазать. (Да стреляй ты! Чего тянешь?)

-Тьфу ты! — отплёвываюсь. Лишь бы орк не повернулся в мою сторону.

Только это подумал, как снова приступ. Чувствую, мочевой пузырь сейчас лопнет.

Тынь! Стрела заспешила вдаль к копошащейся орочьей фигуре.

Я бросил лук, даже не пытаясь проследить полёт стрелы, и заспешил развязать тесёмки штанов. (Быстрее, Бор, быстрее!.. С-сука, нема сил...)

Мочился я долго, даже не боясь отморозить своё мужское сокровище.

Глянул в сторону орка: его фигура полусидела в неестественной позе. Конец стрелы выглядывал из шеи. Оперение тихо шуршало на ветру.

Я снова вернулся к делу естественной надобности. Такого блаженства от облегчения не передать словами... Так и хочется сказать: а что ещё для счастья надо.

Голова аж прояснилась... Фух, ну всё.

Струсил последние капли и стал заправляться. Тесёмки никак не хотели завязываться. Я несколько минут провозился с ними. Потом затянул пояс, поднял уже наполовину занесённый снегом лук и поспешил вперёд к остроконечной невысокой скале.

Не успел пройти и несколько десятков шагов, как из серой мглы появились ещё двое орков. Пригибаясь под порывами ветра, они двигались в сторону стойбища. Шли неспешно, как обычно это делают уверенные в себе личности. Тем более, когда на своей земле, когда всё кругом знакомо и привычно.

Я вдруг подумал, что такая беспечность, порой, стоит целой жизни. Воину надо быть постоянно готовым к сражению. Смерть не любит беспечного к ней отношения.

Расстояние до орков сократилось до пятидесяти шагов. Боковой ветер... Трудновато будет стрелять. На ходу натягиваю наконечник... Шуметь сейчас не надо. Уж когда ворвёмся в стойбище, тогда можно и зачарованными стрелами побаловаться.

Остановился. Поднял лук... Левый или правый? Какого орка первого?.. Да какая разница!

Замер. Прицелился. Делаю поправку на ветер... Тетиву оттянул, насколько позволила моя сила.

Тынь, — и новая стрела понесла смерть на своём конце.

Стрелять в такую погоду, вам скажет любой охотник, и мало-мальски подготовленный лучник, глупая затея. И промазать можно, да и сила выстрела не та. Но я уверенно рисковал...

Орк слева чуть дёрнулся вперёд, словно споткнулся, и свалился на снег. Его товарищ лишь чуть глянул на упавшего, и тут же резко развернулся ко мне.

Быстро же он сообразил, — мелькнуло у меня в мозгу. — Ловкий засранец.

Орк выхватил топор. Это была интересная разновидность скеггокса, но с весьма длинной рукоятью.

Я оставил лук, втыкая его в снег, и в ответ вытянул сакс и фальшион. Тягаться с орком, который по весу больше меня раза в два, будет проблематично. Хотя... хотя, если он с топором, а это весьма утомляющий инструмент боя, то его превосходство в массе нивелируется.

Но боец передо мной был очень опытный. Даже не смотря на всю инерционность своего скеггокса, он легко и почти непринужденно управлял оружием. Я два раза успел блокировать удары орка, однако сразу понял, что если тот их усилит, мне не удастся сдержать его натиск.

Снова атака. Орк сделал обманный финт и ткнул мне в бок концом рукояти.

-Ох! — вырвалось из груди. Больно!

Едва отскочил назад. Лезвие просвистело возле самого лба. Я даже ощутил холод железа, исходящий от топорища.

Орк сделал шаг вперёд. Взмах — удар... Ухожу в сторону, не пытаясь блокировать и тем самым снова удлиняя дистанцию между нами. А орку того и надо. Он близко меня не желал подпускать.

Ни одного повторения. Каждый удар практически разный. Взмахи, выпады, перехваты рукояти разными способами... Мастер, что тут скажешь.

Один раз я сделал ошибку и подскочил ближе, и тут же получил мощный удар ногой в живот.

-Ох! — снова вырвалось из нутра. Вообще не подберёшься для контратаки.

Я покатился по снегу и тут же постарался встать.

Ничего себе! Вот это мастер... Чего я его первым из лука не убил?

Орк продолжал наступать. По внешним признакам я определил, что при такой скорости боя, его хватит ещё минут на десять. Но мне столько не протянуть.

-Держись! — донеслось вместе с ветром.

Я бросил быстрый взгляд: ко мне спешили четверо ратников. Орк тоже их заметил и чуть усилил скорость атаки, стараясь покончить со мной побыстрее. Мне снова досталось рукоятью в бок, но в этот раз я был готов и успел оцарапать плечо нападавшего противника.

Мы разошлись друг от друга шагов на семь и замерли в ожидании. Я не решался атаковать, поджидая подмогу. А орк начал прикидывать расклад сил и попятился спиной к большому валуну. Его рука потянулась к поясу, где висел, судя по всему, боевой рог.

-Твою мать! — выругался я. Не хватало, чтобы орк предупредил своих сородичей о нашем приближении.

Я бросился вперёд, яростно размахивая мечами. Мы снова сцепились, но уже в этот раз, что говорится, дрались серьёзней. После очередного удара, сакс вырвался из руки и отлетел в сторону. Я попятился, пытаясь выхватить "кошкодёр", и пропустил выпад орка.

Удар пришёлся в плечо... Помню, как сразу же онемела рука, и я покатился кубарем в сугроб, теряя на ходу и фальшион.

Всё... конец...

Я приподнялся, здоровой рукой хватаясь за раненное плечо. Честно скажу, ожидал того, что левой руки просто нет. Я совсем её не чувствовал.

Но она была на месте, правда не хотела двигаться.

Подоспели ратники и до моего слуха донеслись их испуганные возгласы:

-Асыка! Это Асыка, парни!

Рукав куртки и рукав акетона были разорваны до самой... кольчуги. Пальцы нащупали холодные ажурные колечки.

Рука чуть зашевелилась, и сознание охватила дикая боль. Кажется, я на несколько секунд вырубился и снова упал в сугроб.

-А-а-а! — чей-то крик вытянул меня из темноты беспамятства.

Мне удалось снова присесть. Левая рука уже начала чуть-чуть двигаться, но очень болела. Кости, скорее всего, были не сломаны. Просто получил сильный ушиб мышц.

Слава мастерству эльфов. Выковали такую отличную вещицу... Буду когда-нибудь в столице, поблагодарю Пьера ди Ардера за этот подарок.

Снова послышался чей-то отчаянный вскрик. Обернулся: против Асыки осталось лишь двое ратников. Третий лежал разрубленный почти напополам у гряды серых камней, походивших на гигантские куриные яйца, а четвёртый сидел на снегу, и, держась за распоротый живот, периодически завывал не своим голосом. Внутренности выползали сквозь пальцы, плавя своим жаром снег. Кровь хлестала, как с раненного кабана.

Я подполз к ратнику и тот вцепился за мою руку, бормоча что-то несвязное.

-Помоги, — удалось различить единственное слово. — Помоги...

Мы вместе попытались затолкать выпавшие органы назад. Я понимал, что это пустое занятие. Но увидев по-мальчишечьи испуганные глаза, тот страх, который они демонстрировали, просто пожалел острожника.

Ему все равно был конец. Я уловил в воздухе неприятный запах внутренностей, которые пытался удержать здоровой рукой. Сквозь пальцы проскальзывали желтоватые шарики жира, некогда облеплявшие серо-белые змеи кишок. Кровь сочилась сквозь пальцы.

Ему конец. Несомненно, конец.

Но я сказал: "Держись". И ратник засопел, рыдая.

Ему вдруг сейчас вспомнился далёкий эпизод детства, когда он, не послушав своего деда, залез на старую грушу и оттуда рухнул на жесткую землю.

-Ай-ай-ай, — запричитал дед, наклоняясь над разбитым коленом внука. — Держись! Не реви! Будь мужиком.

-Деда-а-а! Больно!

-Терпи... Терпи, Мишка.

И старик оторвал от своей старой льняной рубахи кусок ткани, стал старательно обвязывать израненную ногу. И руки у него были такие ласковые. Они уносили с собой боль, поглаживая по взлохмаченной голове.

-Сорванец ты такой... ой, сорванец! Ай-ай-ай... Теперь терпи... терпи, сейчас мы... сейчас...

-Помоги, деда, — глаза ратника выпучились до неимоверных размеров. Он дёргал меня за рукав. — Не бросай... деда-а-а... помоги... помоги... больно-о-о...

Ратник сильно сжал моё запястье, заглядывая прямо в глаза.

-Терпи! Будь мужиком, — всё, что я смог сейчас сказать.

Краем глаза я увидел, что Асыка зарубил очередного острожника. Последний, кто остался, в испуге пятился назад, отмахиваясь мечом, словно отгоняя от себя назойливых мух.

Подняв глаза на раненного, я наткнулся на его остекленевший взгляд. Открытый перекошенный рот... оттуда выходила последняя струйка теплого пара...

Я с трудом отцепил его пальцы и встал на ноги.

"Нет, так нам Асыку не одолеть, — промчалась мысль. — Не с тем связались".

Я подошёл к луку, что валялся позади меня. Вытянул зачарованную стрелу и, собрав остатки сил, попытался натянуть тетиву.

С первого раза не получилось... Отдышался и снова напрягся. Левая рука всё ещё туго слушалась.

-Взрыв! — кончик стрелы едва вспыхнул и она, увлекаемая тетивой, помчалась вперёд.