Эксгумация Марвина (Готика 2)

  — Кому они не нужны.

  — Могу помочь! — равнодушно предложил здоровяк.

  — Лишние?

  — Нет. Но ты находишься как раз напротив лавки ростовщика Лемара. Он с удовольствием ссудит тебе... некоторое количество монет...

  — Под грабительский процент! — закончил за него фразу Марвин, — а ты на этого Лемара работаешь?

  — Умный парень! — пыхнул косяком лысый, — так что? Берешь сегодня сотню — завтра отдаешь сто тридцать. По-моему, верное дело.

  — А не отдашь — верная смерть! — хмыкнул наш герой.

  — Типа того...

 

  Наш герой уже почти вышел на пристань, когда его окликнули из дверей портового трактира.

  — Эй, хиляк! Хиляй сюда! — проревел стоящий на входе вышибала, лицо которого не то украшала, не то обезображивала поперечная вмятина, сделанная вроде как тупым топором.

  Марвин на всякий случай подвинул поближе свой волчий нож и осторожно приблизился.

  — Чего надо?

  — Что-то я тебя здесь раньше не видел! — проревел вышибала, — какого хера ты проходишь мимо заведения старины Кардифа?

  — Кардифа? — удивился Марвин, — он что, валлиец?

  — Сейчас ты у меня сам станешь валлийцем! — пообещал верзила, — когда я тебя завалю, как поросенка. Давай бабки! Пятьдесят монет гони сюда, и дело с концом.

  На лицо нашего героя набежало легкое облачко сомнения в собственных силах. Эх, еще месяц назад он бы размазал по стене трактира троих таких вышибал. А справится ли нынче — вот вопрос. Вокруг них стала собираться толпа.

  — Эй, Мо!— раздался чей-то голос, — совсем дела плохи? К хилякам цепляешься... а настоящего парня обидеть — кишка тонка!

  — У Мо деньги кончились, он на пиво сшибает! — хохотнул кто-то еще. Марвин не стал ждать, пока противный липкий страх окутает его тело, шагнул вперед и быстрым движением проколол острием "волчьего ножа" место в районе лобковой кости вышибалы.

  — Ну, ты! Тело с концом! — проговорил он, мерзко улыбаясь, — сейчас ты у нас будешь телом без конца. И орки, когда разграбят все вокруг, отвезут тебя в Варрант — на почетную должность евнуха при гареме тамошнего царька.

  Мо был молод, нагл и силен, однако ему недоставало опыта. Опыта с излишком хватало у Марвина, однако того подводило неокрепшее тело. Наш герой несколько раз уклонился от страшных ударов дубины, а затем поймал вышибалу на вздохе. Верзила Мо на мгновение остановился, чтобы перевести дух, но тот час же почувствовал, как кованый носок сапога противника сминает его гениталии, деформируя сосуды накопления семенной жидкости и причиняя этим самым нешуточную боль.

  — Так нечестно! — зарыдал бедняга от унижения и досады, когда ловкие пальцы Марвина обшарили его карманы и реквизировали несколько золотых, с помощью которых Мо надеялся скрасить день до вечера.

  — Надо же? — удивился наш герой, — стоит любого бандита обидеть, как он тут же о чести вспоминает. Вы это к чему, милейший?

  — Не стоит издеваться над бедным парнем! — раздался голос из темноты и прохлады трактира, — лучше прирежь, добрый человек, но не срами.

  Мо удивленно хрюкнул в ответ на хозяйские слова и принялся подниматься из пыли, попутно обшаривая все поврежденные места. Видимо, понятия о чести и сраме в эти времена были и впрямь иные: избитый вышибала, не стесняясь, скинул порты и погрузил свое хозяйство целиком в бочку с дождевой водой. Помятая рожа его расплылась от удовольствия. Стоящая рядом торговка, ровно как и ее покупательница, сделали вид, будто ничего особенного не заметили. Возможно, гениталии Мо и впрямь были не героических размеров.

  — Я — Кардиф! — представился бородач, подметающий пол в ожидании вечернего наплыва посетителей.

  — Я — Марвин!

  — Заходи, чего уж там. С меня бесплатная выпивка за то, что проучил этого наглеца.

  Тем временем Мо уже уселся на бочку и охлаждал свои многочисленные гематомы. Со словами "наглеца" Кардиф с силой нажал обеими руками на голову Мо, так что тот погрузился в воду полностью — из бочки остались торчать только голова и две ступни.

  — Отмокай, горемыка! — хмыкнул трактирщик.

  После первой пинты доброго пивка (Марвин любил называть полулитры пинтами, на аглицкий маневр), когда желудок парня требовательно заявил о хорошем обеде, Кардиф принес половину окорока крысокрота и около фунта остро пахнущего сыра.

  — Из монастыря. Овечий, — пояснил он, — на острове сыр есть только у магов. И эти твари его кому попало не продают. Спасибо Нагуру... выручает.

  При упоминании Нагура, в углу что-то завозилось и укоризненно свистнуло носом. Кардиф оставил потуги таинственного посетителя без внимания и подлил Марвину пива.

  — Спасибо! — кивнул наш герой, — мне кажется, что здесь, в портовом кабаке можно купить любую информацию. Бьюсь об заклад, ты слышишь много интересного. Уши мои всегда раскрыты для информации...

  — Твои уши здесь не главное! — фыркнул Кардиф, — вопрос в том, раскрыт ли твой кошелек.

  Марвин сделал хороший глоток.

  — И сколько ты хочешь?

  Трактирщик пожал плечами.

  — Такса у меня твердая. За любую новость тебе придется выкладывать десять золотых монет.

  — Такса — это такая охотничья собачка, — покачал головой парень, — малюсенькая. Лисичек гоняет — будь здоров! Что же касается меня, то дороже пятачка за твои легенды я отсыпать не собираюсь. Ну хоть скрестите меня с негром.

  Кардиф задумался и принялся играть бровями.

  — За пять монет тебе здесь куска сырого мяса не продадут. Семь — мое последнее слово.

  — Ладно, накину тебе одну монетку из уважения к твоим мозолистым кулакам. Шесть монеток за городские новостя... согласен? По глазам вижу, что согласен, однако сильно в тебе еще мещанство. Хочешь, просвещу тебя о вторичности сознания перед мыслящей материей?

  Трактирщик отчаянно замахал руками, давая понять, что он согласен на шесть монет и без краткой лекции по философии. Тогда обрадованный Марвин догрыз крысиный окорок и приступил к расспросам.

  — Кто относится к самым влиятельным гражданам Хориниса?

  — Парень! — рассмеялся Кардиф, — ты не тут спрашиваешь. Это к Карагону с такими вопросами. У нас тут собирается одно отребье. Изредка какой Мартин или Ларс забредут утолить жажду. Последние несколько ночей Мартина я даже и не видел. Гони шесть монет — мне кажется, я удачно ответил на твой глупый вопрос.

  — Справедливо! Вот твои деньги. А у кого я здесь могу чему-нибудь научиться?

  Трактирщик задумался.

  — Ну ты, блин, даешь! Обычно меня спрашивают: "Кардиф, где бы чего спереть?". Ты бы еще спросил, кому в портовом районе можно доверить большую сумму денег! Ладно! Кое-что тебе можно посоветовать. Есть у нас кузнец по имени Карл... он раньше в Верхнем городе обитал. Но потом стащил какую-то херню у торговки Клары... то ли рубины, то ли сапфиры... ну, короче говоря, выперли его к нам в портовый район. Так вот, он тебе может пару приемчиков показать, как силушку набирать быстрее. Уж больно ты, тощий, прости меня Иннос. Еще в одном из темных уголков нашего квартала устраивает потешные бои бывший солдат короля — Альрик. Парень мечом орудует, как... как балбес Мо — ложкой. Если ты немного разбираешься в алхимии, то тебе дорога к Игнацу. Если старик нынче при памяти, то может тебя обучить кое-чему полезному. Фу!!! Вроде бы все, никого не забыл. По пристани бродит некто Ларс, но боюсь, что ты у него ничего не добьешься — не тот типаж.

  — А нет ли здесь какой-нибудь работы?

  — Убери монеты, парень! Я тебе и так скажу: работы здесь нет и не будет. Давно прошли те времена, когда в гавань Хориниса приходили королевские фрегаты и галеоны. Нынче наш портовый район беден и голоден. Даже шлюхи — и те цены сбросили. Всего за пятьдесят монет можно провести ночь с Надей... а она раньше меньше трехсот не брала.

  — А может... есть какая исключительная работенка? Специально для небрезгливого человека. Подумай, старина!

  Кардиф нахмурился. Затем выглянул в двери и убедился, что никто не подслушивает.

  — Нагур!— позвал он.

  — Чего тебе? — донеслось из угла.

  — Сдается мне, что этот молодец — как раз по твоей части.

  — У-у, старый скряга! — проворчали из полумрака, — мало тебе твоей обычной доли! Так и норовишь в задницу без скипидара пролезть! Иди сюда, парень!

  Марвин подошел к самому последнему столику и присел на табурет. Сидящий к нему спиной человек говорил, глядя на стену.

  — Есть одна работенка. На торговой площади держит мазу барыга по имени Бальтрам. Он никак не дождется своего посыльного, хе-хе! Посыльному то я перерезал глотку... кровищи было! Так вот! Ты должен наняться к Бальтраму и пойти ко двору Акила — взять для этого барыги посылку. Но ты, естественно, посылку принесешь мне. Вопросы есть?

  — А как делим прибыль? — спросил Марвин.

  — Хороший вопрос! — хрипло засмеялся Нагур, — а главное, своевременный. Тебе достанется ровно треть от навара. Это справедливо.

  — Где ты в этом справедливость увидал? Половину мне — мы ведь партнеры...

  — Идет! Это ж я тебя на понт хотел взять.

  — На понт будешь доктора брать, когда он твою писю лечить станет! Когда идти?

  — Можешь, хоть сейчас. И помни: ни одна живая душа не должна знать об этом! И не пытайся меня обмануть — пожалеешь, что родился на белый свет!

  — Какой же он белый? — удивился наш герой, — какой же ты еще молодой, Нагур!

  И довольно рассмеявшись, покинул заведение Кардифа. От этого смеха стало не по себе и Нагуру, и Кардифу.

  — Не делаем ли мы ошибку? — хмуро спросил Нагур.

  — Там видно будет! — оптимист Кардиф вновь принялся выметать сор из трактира.

  — Следующий раз я надеру ему задницу! — заявил совершенно мокрый Мо, появляясь в дверях.

  — В следующий раз ты останешься без хозяйства! — пообещал ему Кардиф, — и я за тебя вступаться не буду.

  — А я лично прослежу, чтобы тебя похоронили рядом с помойкой, — небрежно обронил Нагур.

  Мо стало страшно. Он почесал мокрый зад и прошел к камину — сушиться.

 

  Ларс стоял на пристани, подставив лицо соленому морскому ветру, и размышлял о неумолимом течение времени. Всего год назад ему было двадцать восемь. Сегодня какая-то зараза в кабаке Кардифа сказала, что вечером луна закроет своим телом Юнону — богиню вечерней красоты. Событие это происходило один раз в год, и именно в этот день мама Ларса решила произвести его на свет. Выходит, ему сегодня исполняется ровно тридцать лет. Скоро у его неизвестных детей появятся свои неизвестные дети, и ни одна сука не сообщит ему, что он стал дедушкой. Это обстоятельство так его растрогало, что Ларс неожиданно заплакал. Впрочем, заплакал — это слишком громко сказано. Полторы скупых мужских слезинки скатились по его мужественной физиономии и вскоре высохли под влиянием бриза. Тот же бриз наполнил его душу внезапной легкостью, истома и печаль куда-то подевались, а сзади небрежно прозвучало:

  — Ларс, старый пройдоха, ты то откуда здесь взялся?

  "Старый пройдоха" подпрыгнул от неожиданности и уже в прыжке вспомнил, почему ему знаком этот голос.

  — Ты... ты — тот парень, что поставил на уши всю Колонию? Помню, мы пару раз встречались...

  Марвин кивнул и лицо его расплылось в улыбке.

  — Ага! Точно! Только ты в то время пил вино и курил болотник. Я вообще удивляюсь, что ты меня запомнил.

  — Забудешь тебя, как же! Жалко, Роско скалой придавило; он все мечтал с тобой бутылочку раздавить... или две. А что это ты тут прохаживаешься с таким видом, будто купил весь этот сраный городишко... или даже — выиграл в карты!

  Наш герой внимательно посмотрел на бывшего лидера воров из Нового Лагеря и протянул:

  — Ларс! А ты ведь ни капельки не изменился. Все мечтаешь услышать запах жареного!

  — Тс-с! — приложил палец к губам бывший вор, — для всех я — Ларес. Так что, будь добр, называй меня именно так.

  — Сильная маскировка! — фыркнул Марвин, — я бы никогда не догадался. Слушай сюда, портовый наблюдатель: Ватрас велел передать тебе вот этот кусок алебастра и наказал, чтобы ты его отнес Сатурасу. Где Сатурас, ты должен знать сам.

  Ларс, или Ларес, присел на старый полусгнивший кнехт и крепко призадумался. С одной стороны, раз уж он — член Кольца Воды, то приказы надо исполнять. С другой стороны, морской воздух так благотворно на него влияет. После злоупотребления в Колонии наркотою и рисовым шнапсом сердце ноет, а лучший бальзам для сердца — свежий бриз. Да и если уходить, то нужно поставить вместо себя замену. Никто об этом не знал, но Ларес по личному указанию Ватраса наблюдал за гаванью. И если на траверзе Хориниса появится какой-либо королевский фрегат, то маги Воды должны были узнать об этом первыми. "Эсмеральда" — галеон, на котором сюда прибыли паладины, застыл бесполезной громадой в ожидании неизвестно чего, а это означает, что выбраться с острова нет никакой возможности.

  — Мать твою с присвистом под шесть футов с проседью!— выругался он тоскливо. Сидевший неподалеку на скамейке мужик уважительно покосился на него и пробормотал: "Эх, молодость, молодость!".

  — Таки чего? — не понял Марвин, — и этот еще пялится!

  Ларес вполголоса пояснил ему, что на лавке сидит старый морской волк по имени Джек, который бросил якорь в гавани лет двадцать тому назад и с благословения Лариуса (низложенного мэра Хориниса) поступил на должность смотрителя местного маяка, расположенного высоко в горах над Хоринисом. Но с тех пор, как рухнул Барьер, в его башне расположились биваком какие-то отморозки. Джек благоразумно дал деру и сообщил об этом Лариусу. Но верховного судью практически низложил лорд Хаген, который в ответ на плохие новости достославно изрек:

  — Нынче необходимости в маяке нет. Следовательно, рисковать своими людьми я не буду. Пусть Андре пошлет кого-нибудь из ополчения.

  Андре послал пару человек, которых отморозки расстреляли из луков, не подпустив и на полсотни шагов. С тех пор о маяке предпочитали не вспоминать. Джек днями торчал на пристани а по ночам веселился в трактире Кардифа. Это он припечатал кистенем по морде Мо, так что заметно до сих пор. Неугомонный вышибала хотел ограбить старого моряка, но после долго лечил рожу свинцовыми примочками.

  — В чем дело? — не понял Марвин, глядя на загадочное лицо Лареса.

  — Ты не понимаешь! — вздохнул тот, — это ведь переться через половину острова.

  — Так давай я отнесу этот чертов орнамент! — предложил парень.

  Ларес с сомнением осмотрел его.

  — Доспехи у тебя знатные, этого не отнять. Но лучше я отнесу сам. А то Сатурас меня вздрючит, если узнает, что ты шел один через остров. И ты можешь пойти со мной — веселее будет. Ой, млин!