Предать свой род, чтобы он пресёкся, бросить бабку и деда. Подлец и слабак! сказал он сам себе, встал и решительно пошёл обратно.
Дел было много: заново налаживать хозяйство, в конце следующего года ведь уже будет нужно платить налоги, а до этого купить оружие и броню, чтобы соответствовать статусу гражданина. Сено для животных не выгребли, так что самый быстрый способ восстановить какое-то состояние был развести кроликов и распродать их, либо мясо и шкуры. Голод семье не грозил, но еда теперь стала скудной и скучной. Немного пряностей завалялось, а новых с участка надо было ждать. .
Прошёл почти месяц со дня разорения двора Ликаринов Cтарших, когда Урс отыскал в кладовой чудом уцелевшую старую рогатину. Появилась идея, как оправдать себя перед Луруниссой и остальными. Было известно, что в окрестных лесах ходит матёрый старый медведь. Урс задумал подлинно геройское дело. Он решил выйти на косолапого в одиночку лишь с рогатиной и кинжалом. Принесёт домой медвежью шкуру, поедят все медвежатины и перестанут считать его трусом.
Пять дней Урс бродил по лесу, не столько выслеживая зверя, сколько пытаясь временно убежать от самого себя, от стыда, от насмешек. Голодный и злой, он наткнулся на старого медведя, спящего под дубом. В этом упитанном, довольном звере он увидел всё, что ненавидел: сытую, самодовольную силу, которой нет дела до его страданий. Ярость, копившаяся неделями, затмила разум. Он не просто пошёл на охоту. Он пошёл на смертный бой, не надеясь выжить. Рядом с дубом стояло два крепких вяза, и Урс задумал хитрый и безумный план охоты. Он оставил рогатину за вязом, чуть подошёл к зверю и стал бросать в него комьями земли. Недовольный мишка приоткрыл глаз, поворчал и перевернулся на другойбок.ТогдаУрсзапелвовсёгорлопервуюпопавшуюсягероическую песню и бросил ещё ком. Взбешённый хозяин леса вскочил и двинулся на Урса. Тот быстро проскользнул между вязами, схватил рогатину и воткнул её в грудь косолапому. Несчастный обезумевший от боли и злобы медведь завяз между двумя деревьями, и Урс выколол ему глаза кинжалом, а затем ухитрился ещё и проткнуть ярёмную вену, рискуя остаться без руки, а то и без жизни.
Сняв шкуру и освежевав убитого зверя, он помчался со шкурой и сердцем домой, звать соседей вывезти мясо. Бабка расцеловала его и бросилась варить сердце, а мужики отправились доставлять охотничий трофей. Из замка графа примчался верховой и затребовал медвежий окорок как полагающуюся владельцу леса хребтину.
Урса пробрал холод: когда нужно было защитить их от чиновника и ростовщика, этих дворян и близко не было, а как только появилась добыча они тут как тут, со своей хребтиной!
Но ещё холоднее стало, когда мужики, пожирая медвежье мясо и запивая его принесённым с собою вином, начали смеяться, что Урсу дико повезло: медведь был старым, с тупыми когтями и зубами, глупо попался между деревьями, тут ты, дескать, косолапого прикончил. Ликарин сидел и угрюмо молчал. Даже Лурунисса, прилюдно расцеловавшая и попросившая назначить дату свадьбы, не утешила Урса. Он боялся, что любимая верит этим байкам. И в голове мелькнула коварная мысль: Любимая ли?, которую он попытался забыть.
В маленьких поселениях клеймо труса приживается намертво. Никакие подвиги не в силах его отмыть. Это как клеймо: на всю жизнь. Урс не понимал, в чём же дело, почему никто не хочет увидеть того, что на глазах у всех?
Приближался день свадьбы. Деревня, здорово приунывшая из-за поборов чиновника, немного ожила.Луруниссастала ласковей, но на лоно Урса не допускала. Урс прямо спросил её: неужели она желает сохранить невинность до свадьбы и быть обязанной правом первой ночи графу? Девушка, смеясь, ответила, что по обычаю графа нужно предупредить за неделю, а до свадьбы осталось больше недели, и рекомендовала ему пытаться настойчивее. Урс почувствовал, что она просто увильнула от ответа,ионещёразощутилненавистькэтимвысокородным,напропалую, как ему казалось, присваивающим себе права. (Если бы он знал, что невеста уже имела интрижки с парой парней из соседних деревень, взяв с них клятву молчать...) Заодно в сердце его разгоралась неприязнь к городским, когда он вспоминал подрядчиков, с которыми имели дело на севере, хозяев таверн по дороге, наглых продавцов на базарах и бесстыдных попрошаек, распутных девок в тавернах.
За десять дней до намечавшейся свадьбы в деревню пришла беда. В горах Ломо разбойничал бывший смерд, а ныне висельник, Кор Лакиран ЖёлтыйВорон.Егобандаворваласьвдеревнюпосредибеладня,видимо, извещённая, что здесь находится чиновник. Ярыгу как следует побили, сорвали одежду, крепко привязали к столбу возле хлева, приладили на ворота петлю, а под ноги набросали навоза, чтобы привлечь кровососов.
Разбойники носили жёлтые повязки со знаками: Жёлтое небо и справедливость. На шапке главаря торчали перья редкого жёлтого ворона, а на плечах была рысья шкура. Он разговаривал высоким слогом, видно было, что стремится показать себя борцом за справедливость, против угнетателей. Атаман сразу же вытащил к себе старосту и выговорил ему две вины. Первая: староста не выставил сразу же угощения его людям. А вторая намного тяжелее: когда неделю назад Жёлтый Ворон прислал лазутчика с просьбой о целебных травах для раненого разбойника, староста отказал, сказав, что боится стражей и графа. Ворон предложил деревне смыть свои вины, забив насмерть чиновника. Крестьяне замялись и не решились, опасаясь неизбежного мщения из замка, а разбойники вроде бы не вели себя как жестокие насильники и убийцы. Тогда Жёлтый Ворон поднялся на возвышение на деревенской площади и произнёс речь:
Разные есть люди на свете. Кое-кто достоин свободы, кое-кто не может жить, как свободный человек. Такой стремится стать господином, а если не получается, оказывается господским прихвостнем или рабом. Я предлагал вам свободу, вы струсили. Значит, вы по натуре рабы. И я буду обращаться с вами как с рабами. Рабы должны давать, что господа пожелают. Мои люди сейчас разойдутся по домам, возьмут вещи и женщин, которых захотят. Может, хоть от них у вас пойдёт потомство, достойное свободных людей. Если вы попытаетесь сопротивляться, это будет ваша четвёртая вина, и деревню сожжём. Впрочем, я не зверь. Женщины имеют право посопротивляться, чтобы не было ущерба чести. Своим я приказываю не применять жестокого насилия: если уж очень отбивается, оставьте её в покое, возьмите другую. Так что сейчас берегитесь, чтобы не отягчить положение. Староста, прикажи людям открыть дома и не мешать моим молодцам. А женщины пусть будут с нами поласковее.
И с отчаянием Урс услышал, как староста покорно велел людям открытьдомаикладовые,аженщинамнепроявлятьизлишнейстыдливости и строптивости, во всяком случае, не выцарапывать глаза и не кусать за болезненные части тела. Скоро на площади появилась гора добычи. В ней Урс с горечью и возмущением увидел составной лук Труна, о котором с детства мечтал.
Урс отбежал в густую траву сзади двора и бросился на неё, чтобы ничего не видеть и не слышать. Но и здесь до него донеслись визги Луруниссы. Вскоре они смолкли. И вдруг раздался её голос: Ой, милый, что ты делаешь?
Урс приник к щели в заборе, и мир сузился до размеров яблоневого сада. Высокий русоволосый разбойник внёс Луруниссу, и её тело, обычно такое скованное и стыдливое с ним, теперь гибко обвивалось вокруг чужака. Не было ни страха, ни сопротивления лишь стремительная, хищная грация.
Не прячь такую красоту под кровлей, голос разбойника звучал спокойно и властно. Пусть Небо увидит, как любят свободные люди.
И Урс увидел, как лицо Луруниссы, вместо того чтобы исказиться от стыда, осветилось не улыбкой, а каким-то забытым, диким восторгом. Она сама потянулась к нему губами.
Затемониповалилисьвтраву,иУрснемоготорватьсяотраздиравшего душу зрелища: Лурунисса выгибалась, стонала, всем телом обнимала разбойникаиговорилаемунежныеслова,даионобходилсяснейласково. Наконец, она задрожала и выдохнула:
Как хорошо, что я отдала девственность настоящему мужчине, а не трусу!
Это добило Урса, он поднялся и пошёл на площадь. В душе зрела решимость. Он вспомнил, что ему рассказывал прадед о пассионарных и гармоничных людях. Пассионарные ломают каноны и ведут вперёд, а гармоничным главное, чтобы их мирок оставался нетронутым, и пассионариев они терпят, лишь пока те борются с опасностью для гармоничных.
Урсу показалось: для Луруниссь, для них всех, настоящий это берущий силой и волей. Тот, кто плюёт на обычаи и стыд, кому все позволено. Значит, мир устроен так, что прав, у кого дубина больше и кто знает, к кому её применять. И он возьмёт эту дубину, и он знает, для кого.
ЖёлтыйВороннеудивился,когдакнемуподошёлмолодойкрестьянин и сказал:
Невсевнашейдеревнетрусыирабы.Яхочуктебе,бытьсвободным.
Жёлтому небу нужны достойные люди. Кто ты?
Я был Урс Ликарин, новое имя мне дадите по делам.
Тот, кто в одиночку убил медведя и двумя стрелами разогнал варваров! с иронией сказал Ворон, и Урс понял, что его слава обогнала его намерения. Но мало ли что люди брешут. Победи моего человека, и ты будешь с нами.
Можно, я сам выберу того, с кем сражусь? и Урс показал на русоволосого.
Белый Енот, кое-кто хочет на дубинках с тобой сразиться! засмеялся Ворон. Крестьянин, Енот один из лучших бойцов, так что я тебя возьму, даже если ты достойно проиграешь. Кажется, ты не такой, каким тебя молва ославила.
Схватка длилась недолго. Самоуверенный Енот получил удар дубинкойпоколенуинесмогпродолжатьбой.Длянегореквизировалиповозку, пообещав, что возвратят потом. Урса Ворон подозвал к себе и сказал:
Теперь, чтобы надеть жёлтую повязку, ты должен выполнить два дела. Они оторвут тебя от деревни и скрепят твоё братство с нами. Возьми одну из деревенских женщин и повесь эту сволочь! Ворон показал на чиновника.
Урс посмотрел вокруг. Лурунисса накинула платье и глядела восхищёнными глазами. Это окончательно взбесило крестьянина.
Я возьму эту! И прямо посреди площади!
Бывший жених вытащил за руку не особенно сопротивлявшуюся Луруниссу на середину площади. Та, глядя на него ещё более восхищёнными глазами, покорно разделась и стала его обнимать. В пылу страсти она выдохнула:
Оказывается, ты не трус... настоящий... мужчина! А то с медведем я не знала, верить тебе или обществу.
Урс, встав после объятий, пнул Луруниссу ногой и сказал:
Поднимайся, ишь разлеглась! Ещё кого-нибудь ждёшь?
Потом он в этом раскаивался всю жизнь (кроме первых нескольких недель).
Ворон со смехом спросил его:
Как тебе твоя невеста?
Настоящая шлюха! процедил Урс.
Эти слова стали приговором для Луруниссы. Теперь ей оставалась одна дорога: на дно. За месяц она туда скатилась.
Отец закричал:
Ты мне больше не сын! Я отрекаюсь от тебя! Ты для меня мёртв!
Правильно! вдруг сказал Ворон. Теперь на тебе, крестьянин, нет вины, что Урс повесит чиновника, и ты можешь вытребовать обратно от этих гадких горожан и аристократов кого-то из членов семьи.
Урс подошёл к чиновнику. Тот, увидев в его глазах не ярость, а пустоту, внезапно перестал дрожать и покорно поднял подбородок, обнажив грязную шею. Прощай, ярыга, беззвучно прошептал Урс, и толкнул табуретку. Хруст, ставший для него отныне звуком рубежа между жизнями, прозвучал негромко. Мир не перевернулся. Солнце продолжало светить. И в этой чудовищной обыденности и родилась его новая, холодная ярость. Он обернулся к толпе, и его голос, глухой и плоский, упал на площадь, как топор:
Видели? Так будет. Со всеми кровопийцами и дармоедами.
Правильно думаешь! похвалил Ворон. Будешь добрым удальцом.
Так свершилось правосудие Жёлтого Неба, которое отличалось от бесправия серого дня тем, что палач был в ярости, а не в сытости.
Урс выхватил из награбленного одним из восставших лук Труна и ожидал новой драки. Но неожиданно разбойник приветливо улыбнулся ему и сказал:
Всё правильно! У тебя лука нет, а у меня уже есть. Мы, Жёлтые, должны всем делиться с братьями.
Затем Урс зашёл на конюшню к деду Хингу, взял его коня и седло, прицепил палицу из ещё одной кучи награбленного и присоединился к отряду разбойников. Ему торжественно повязали жёлтую повязку и нарекли Ревнивым Быком. На душе Быка, как ни странно, было легко и радостно. Перед ним открывалась новая жизнь, как казалось, достойная его. Он скинул с плеч ветхий груз старого долга и чести, как прохудившуюся рубаху. Теперь у него была только ярость, братство и Небо над головой.
Так Урс стал разбойником в ватаге Жёлтого Ворона.
* * *
Тор стоял в пустой кузне. Тишина здесь была иной не отсутствием звука, а памятью о грохоте. Он провёл ладонью по наковальне, впитывая прохладу неиспользованного металла. Беженец, без всякой иронии выдавил он про себя. Сын, ученик, а теперь и хозяин. Каждый раз уходил, чтобы стать кем-то. А теперь ухожу, чтобы просто не перестать быть. Он пнул мех у потухшего горна. Пепел взметнулся облаком. Вот и всё, что остаётся от неугасимого огня горсть холодного пепла, если его вовремя не подпитать. Он зашёл в свою отгородку, а последний раз сел за свой стол и погладил алхимические весы. Но сильная натура долго не предаётся рефлексии, Тор решительно поднялся, вышел наружу и крикнул общий сбор.
Тор с семьёй, парой слуг и тремя лучшими подмастерьями выехал из усадьбы в сопровождении отряда Косъатира. Около родника их встретил весьма воинственный и подозрительный отряд из полутора сотен разношёрстно экипированных удальцов. Их главарь носил шлем, украшенный лисьей шкурой, пятнистый плащ, вооружён был копьём, луком и топором.
Привет, Горный Лис! Решил принять моё предложение? сказал Косъатир.
Мастер и Эсса невольно вздрогнули. Горный Лис был знаменитым атаманом, чья шайка за полгода существования сотворила немало лихих дел.
Я теперь не Горный Лис, отрубил главарь, и в его голосе прозвучало не только гордость, но и усталое облегчение, как у человека, наконец-то сбросившего тяжёлое, неудобное платье. А вновь десятник армии принца, пока принц не произвёл меня выше.
Я властью рыцаря произвожу тебя, Клин Илайор, в сотники. Вспомни свою доблесть в Северном Походе. Принц гарантирует прощение твоим людям, награды за честную службу и земли в своём лене, куда чиновникам канцлера доступа нет. Западные соседи зашевелились, их придётся укротить. А сейчас сопроводите к принцу дорогих гостей, завершил рыцарь.
Эсса ухмыльнулась хитрости симпатичного рыцаря. Сам он решил со своим отрядом остаться в крепости, наёмникам доверить такое богатство было нельзя. Остаётся лишь банда разбойников, мечтающих вернуться на путь истинный. А что их довели до разбоя чиновники канцлера, Эсса не сомневалась.
Через две недели Тор прибыл в Карлинор. Город был раза в два поменьше Линьи и далеко не столь живописен. На кирпичных стенах не было облицовки и рисунков, но отремонтированы они были безупречно. На холме виднелась цитадель, в порту стояли два купеческих корабля и паравоенных.Храмыбылинебольшими,ноодиннихблисталзолочёными куполами. На первый взгляд город выглядел чистым и зажиточным.
