3. Броманс

Но все эти взгляды и вздохи... божечки святы.

— Э-э-э... Лариса?

Я повернула голову и радостно улыбнулась. Ко мне приближался тот самый оценщик, Сергей. Одет он был в темный пуховик с многочисленными карманами. Из-под черной шапочки выглядывали знакомые пейсы.

Во-первых, отвлек от дум моих тяжких по поводу начальника. Во-вторых, Алочкино кольцо, наконец-то, вернется ко мне! Еще днем с разрешения Барта я позвонила оценщику и пригласила его в гостиницу.

— Я ждала вас чуть раньше.

— Меня задержали небольшие дела, — пожал он плечами.

— А кольцо вы принесли?

— Да, как и договаривались. Предпочитаете прямо здесь рассчет произвести?

Я оглянулась в сторону гостиницы. Загвоздка заключалась в том, что денег в руки Барт мне не дал. Сказал, что платить будет он или Лэндан. Только где сейчас их искать? Они наверняка по всей гостинице бегают в поисках Яковлева и его русалки.

— Давайте войдем, мне нужно разыскать жениха.

— Ну, давайте, — пожал он плечами.

Только в тепле помещения я ощутила как замерзла. Возле входа в ресторан никого не было. Из-за дверей доносилась музыка. Я переступила с ноги на ногу в нерешительности.

— Что-то не так? — поинтересовался внимательный Сергей.

— Да, — замялась я. — Мой жених сейчас занят. Поимкой кое-кого.

Он удивленно вскинул брови.

— Ну тогда, может, посидим в кафе и выпьем, пока ждем его. Но если вы работаете с полицией...

Сергей сделал осторожный шаг назад.

— Нет, что вы! Никакой полиции! — встрепенулась я, испуганная, что кольцо снова уплывает из рук. — Вам ничего не угрожает. Просто нам нужно проверить одного человека. А для этого надо застукать его с другим человеком и облить водой. Думаю, нам точно придется подождать.

— Водой?

— Да. Ох, только не спрашивайте, зачем. Я и так выболтала слишком много.

Сергей засунул руки в карманы, поглядывая на меня.

— Вы сразу показались мне загадочной. Эти ваши интриги... почему вы уверены, что нужный человек придет?

— Разведка донесла, что придет, — отмахнулась я.

— Тогда ждать не будем, — он вынул руку из кармана и шагнул ко мне.

В первое мгновение я ничего не поняла. Только когда в лучах света что-то сверкнуло, и я ощутила холод стали у горла, колени подкосились.

— Спокойно. Отходим на улицу, — со злобным придыханием прошептал мне в самое ухо Сергей.

Я пошатнулась. Неужели он... русалка?! Вспомнила, что Барт предупреждал — фараон отлично метает ножи. И сейчас к моему горлу совершенно точно приставили нож. Ой, что будет...

В это время из бокового коридора выкатился 'чубастый'. Да так и застыл, глядя на нас. Никогда еще я так не радовалась появлению нюхателя рук, как сейчас.

— Миша! Найди...

Мой крик оборвался на полуслове. Что-то свистнуло над ухом. Очкарик удивленно схватился за рукоятку ножа, торчащую из его груди. Вокруг нее тут же образовалось кровавое пятно. Взгляд 'чубастого' стал обиженным и растерянным. Он открыл рот, хватая им воздух.

Рука Сергея молнией опустилась в карман и обратно. И вот новое лезвие уже снова приставлено к моему горлу. Да сколько у него ножей в запасе? Грубо рванув, он вытащил меня на улицу.

— Это ты... — прохрипела я, пока фараон тащил меня за угол в темноту.

Как назло, никого из прохожих не оказалось рядом, чтобы позвать на помощь. Мне стало так страшно, что я была готова упасть на колени и умолять о пощаде. Бедный невинный очкарик убит! А я... только познав первые отголоски взаимного притяжения с Бартом, умру, и начальник даже не узнает, где могилка моя!

— Это я, — прорычал на ухо Сергей, или теперь лучше было называть его Быков? — ты мне сразу не понравилась. А когда я увидел дружков твоих, из ФБР, сразу все понял. Помнишь, говорил, что мне одного взгляда достаточно?

Я поняла, что он имеет в виду Лэндана и Кэт. Получается, мы сами нарвались на него, а хитрый фараон промолчал! Притворился, что впервые их видит, ведь они не могли узнать его с новым лицом!

Снег, падавший с неба, стал липким и мокрым, превращаясь в дождь. Быков заторопился, хлюпая по лужам, подтащил меня к неприметной темной 'шестерке', открыл дверь и швырнул на заднее сиденье.

— Вы убили того оценщика, да? — трясущимися губами пробормотала я. — У которого мы вас застали.

— Нет, — Быков схватил за руки, поднял из-под сиденья кусок веревки и связал. В таком положении я оказалась беспомощна что-либо сделать. — Он должен был участвовать в сделке. Я заплатил ему за прикрытие, чтобы представлял меня как сына, прожившего всю жизнь с бывшей женой и вернувшегося учиться делу отца. Вопросов не возникало. Потом старика кто-то избил. Ну, так даже и лучше. Я мог общаться с заказчиками и напрямую.

Я поразилась его хитрости и коварству. А ведь Барт предупреждал! Не зря он так волновался. Вся беда в том, что на этот раз я совсем не собиралась проявлять инициативу и попадать в переделку! Хотела сделать так, как начальник просил! Ну, дела...

Быков сел за руль, хлопнул дверью. 'Шестерка' рванула с места, увозя прочь от 'Амакса' и Ловцов.

Ну, все. Приплыли.

Не видать Аллочке больше кольца, мне — Ловца, а Лэндану и Кэт — своей русалки.

— Маша!

Не веря своим ушам, я рванулась на сиденье, встала на колени и приникла к заднему стеклу. До боли знакомая фигура в черном смокинге пронеслась по тротуару, выбежала на проезжую часть, лавируя между редкими автомобилями, и устремилась за нами.

— Барт! Я здесь! — закричала я и заколотила связанными запястьями в стекло.

Быков выругался.

Острая боль пронзила меня под лопаткой, заставив вскрикнуть. Обернувшись, я увидела, что фараон одной рукой ведет машину, а в другой держит нож. Острие окрасилось моей кровью.

— Будешь вопить — прирежу.

Я тихонько заскулила, вгрызаясь в веревку на запястьях и обильно орошая ее слезами.

— Зачем я вам? Отпустите! Они все равно вас догонят!

— Не догонят, — зловеще рассмеялся Быков, прибавляя газу. — А из тебя я чехол для сиденья сделаю. Люблю делать что-то своими руками. Один у меня уже есть.

Я с отвращением уставилась на светлый кожаный чехол на водительском сиденье. Действительно, если приглядеться, строчка не заводская. Вспомнилось, как в новостях сообщали о пропаже девушки. Божечки! Неужели... это... человеческая кожа?

Отшатнувшись, я еле сдержала подступивший к горлу ком. Снова приникла к стеклу, на этот раз молча: платье в месте пореза намокло от крови и прилипло к спине. Странно, но кроме первого острого укола, боли я почти не чувствовала. Губы, пальцы рук и ног онемели. Голова кружилась. Похоже, это был шок.

Перекресток мы пролетели на красный свет. Я вскрикнула и закусила губу, увидев, как машина, двигавшаяся в другом направлении на зеленый, с визгом покрышек едва не врезалась в Барта. Ловец успел оттолкнуться от капота, перенес вес на одну руку. Прыжком оказался на ногах и продолжил погоню.

Фалды смокинга развевались у него за спиной как флаг пиратского корабля. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, открывая горло. Галстук-бабочку Барт, похоже, уже сорвал и выбросил. Изо рта в морозном воздухе вырывались клубы пара. Но самое главное — взгляд. Такого жуткого выражения я не видела даже в тот момент, когда целовалась с Лэнданом. 'Редчайший' смотрел даже не на меня — сквозь меня. На цель. Но можно было не сомневаться, когда он достигнет этой цели, убьет голыми руками Быкова на месте.

За спиной Барта я разглядела вторую фигуру в смокинге.

Лэндан!

'Шестерка' вошла в крутой вираж. Меня отбросило в сторону. Больно стукнувшись головой о дверную ручку, я приподнялась и увидела за окном парапет набережной. Куда едет Быков? Только не к реке! Его нельзя пускать в реку. Барт говорил, что на земле с русалкой еще можно бороться, но в воде — стихия фараона.

Встречный автомобиль ослепил ярким светом ксеноновых фар. Быков слегка притормозил. В этот же момент раздался звучный удар, и 'шестерка' ощутимо просела под весом тяжелого мужского тела.

Я оглянулась, успев заметить ноги Барта. Он оказался уже на крыше. Быков тоже заметил этот маневр. Он открыл окно, переложил нож в другую руку и, не сбавляя хода, высунулся, взмахнув острым лезвием. Я взвизгнула. Машина накренилась вбок: Барт сдинулся в сторону. В тот же миг грохот оглушил меня. В потолке зияло пулевое отверстие.

Русалку выстрелом не зацепило, а только раззадорило. Рванув руль из стороны в сторону, Быков пытался сбросить Ловца под колеса, не позволяя тому снова выстрелить.

Кто-то орал. И похоже, это была я.

Грохот. Лобовое стекло покрылось сеткой мелких трещин. Быков потянулся, пытаясь снова достать противника ножом. Машину повело. Я полетела вперед, на этот раз ударившись грудью о пассажирское сиденье. В глазах потемнело от боли. Меня тряхнуло. Ударило головой о потолок так, что зубы клацнули, и во рту появился привкус крови.

Пришла в себя я не сразу. 'Шестерка' стояла, врезавшись в парапет. Дверь со стороны водителя была открыта. В ночной тишине раздавалось пыхтение и шорох подошв по асфальту. Кое-как мне удалось подцепить дверную ручку и вырваться на свободу. Ободрав колени, я поднялась на ноги. Барт сцепился с русалкой. Быков размахивал ножом, не подпуская к себе. Ловец кружил, выбирая удобный момент. Из-за внушительной комплекции он уступал русалке в проворности, но я бы не позавидовала тому, кто попробует силу удара Барта...

Дождь продолжал моросить.

И вдруг с Быковым стали происходить метаморфозы. Ткань его брюк на моих глазах начала трескаться и расползаться, а ноги — слипаться в большой, сверкающий чешуей кусок плоти. Губы растянулись, открывая два ряда мелких и острых, как у акулы, зубов. Я едва не потеряла сознание от отвратительного зрелища.

Осознав, что становится беспомощным на суше, Быков ловко извернулся и сиганул в воду. А мой 'редчайший' — о, боги и цари-вседержатели! — вместо того, чтобы дождаться подмоги, тут же прыгнул за ним.

— Барт! — закричала я, похолодев сердцем.

Разве можно так бездумно уходить на территорию врага? Но тут вспомнилось лицо Барта в момент погони. Конечно, глупо было ожидать, что он отступится. Но если с ним что-то случится, я же умру!

По темной поверхности воды шли круги. Я рванула зубами веревку на руках. Узел, завязанный фараоном второпях, ослаб. Освободившись, подбежала к самой кромке воды. Напрягла зрение, вглядываясь в нее. Бесполезно. Кто побеждает — не понять.

Фонтан брызг взметнулся к небу. Я сжала кулаки, надеясь увидеть такое родное и знакомое лицо. Но оскал мелких острых зубов, мелькнувший в белоснежной пене, заставил отпрыгнуть назад. Быков тяжело шлепнулся грудью на парапет. Его злые покрасневшие глаза смотрели на меня в упор. Оставалось надеяться, что Барт сейчас нападет на противника сзади. Но начальник не появлялся.

Сердце словно сжали ледяной рукой. Фараон, усмехаясь ужасным оскалом, занес руку с ножом, нацеливаясь в меня...

Передо мной, защищая от всех бед, выросла темная стена. Лэндан схватил меня за плечи. Он резко выдохнул, чуть подавшись вперед. Я почувствовала, как сломался и ушел под подошву туфли правый каблук, когда Ловец навалился на меня всей тяжестью тела. Его зрачки расширились. Я пошатнулась. Он упал на колени, по-прежнему цепляясь за мои плечи. Из широкой спины торчала рукоять ножа.

Я могла бы кричать, но онемела. Два Ловца, два лучших мужчины в мире были поражены коварным фараоном, который, шлепая ладонями по бетону, пытался выползти и перевалить толстое скользкое тело через парапет.

Лэндан упал на бок, его лицо исказило болезненное выражение. Я вцепилась в его руку, не зная, что делать. Где-то вдали раздался женский голос, по-английски выкрикивавший ругательства.

Кэт!

Но поздно.

Слишком поздно.

В этот момент послышался новый всплеск. Рука Ловца протянулась из-за парапета, ухватила Быкова за хвост, потянула на себя. Кэт подбежала и упала на колени рядом с Лэнданом, довольно грубо оттолкнув меня от него. Я покорно отползла в сторону. На ее месте я наверняка поступила бы так же.

Ловец повернул голову и посмотрел на Кэт с едва заметной грустной улыбкой на губах. Меня словно молнией пронзило. Сколько бы Лэндан ни поглядывал других женщин и даже ни целовал их, не трудно догадаться, кому на самом деле принадлежит его сердце.

Барт, тем временем, схватил Быкова за шиворот и хорошенько приложил головой о камни. А удар у него, как вы помните — ого-го! Глаза русалки закатились, он захрипел и обмяк. Столкнув неподвижное тело на землю, мой начальник, с которого потоками стекала вода, выбрался на парапет с видом победителя.

Меня как подкинуло. Я вскочила на ноги и бросилась ему на шею. Живой! Все обошлось!

Барт издал растерянный возглас, взмахнул руками, потерял равновесие...

Я ощутила краткий миг полета. Мир вокруг взорвался холодом, заставив сжаться в комок. Пузырьки воздуха защекотали лицо. В нос и рот хлынула вода. Но руки Барта обхватили и прижали к его телу так, что, казалось, мои ребра вот-вот хрустнут. И я знала, что теперь он меня никуда не отпустит.

Поезд 'Ростов-на-Дону — Новоприморск' готов к отправлению. Друзья собрались на заснеженном перроне, чтобы проводить нас с Бартом. Холодно. Зима вступает в свои права. Со светлой грустью расставания я оглядываю ставшие такими знакомыми лица.

Вот очкарик Миша. Нарушил постельный режим, предписанный врачами, чтобы приехать и попрощаться. Какой же он молодец! Хоть сам истекал кровью, но не растерялся, все-таки сообщил Барту, что Быков меня похитил. Если бы не это — Ловцы бы не сразу спохватились, где искать.

За инвалидной коляской стоит молоденькая медсестра, которая сопровождает пациента. Говорят, ее работу оплатил Яковлев — он заботится о своих людях. И я еле сдерживаю улыбку, замечая, какие взгляды бросает искоса 'чубастый' на ее руки. Похоже, нашел новый предмет для обожания.

По Лэндану и не скажешь, что совсем недавно был ранен. Вот что значит — способность быстро восстанавливаться! И без врачей обошлось. Уже к утру после той страшной ночи рана затянулась.

Он подходит и по традиции обнимает меня. Я закрываю глаза, прижимаюсь к нему и переполняюсь благодарностью. Лэндан спас мне жизнь. А еще — заставил нас с начальником выйти на новый уровень отношений. Ведь если бы не тот поцелуй...

Зеленые глаза смотрят на меня с теплотой. И с хитринкой. Как будто намекают на возможность чего-то большего, чем простые объятия и поцелуи. Я только смеюсь — Лэндан неисправим.

— Переведите, что я никогда не забуду, что ваш друг для меня сделал, — поворачиваюсь к Барту.

— Зачем переводить? Лэндан хорошо понимает по-русски. Особенно, если говорить не слишком быстро. Просто ответить не может из-за отсутствия практики, — фыркает начальник, — ленится учить наш язык.

Мама дорогая! Так значит... мое признание в ресторане...

Я мучительно краснею. Теперь причина хитринки в зеленом взгляде становится понятна. Провалиться мне на этом самом месте!

— Ну, теперь ждем вас к нам в гости, — говорит Кэт и тоже обнимает меня.