Инкуб в личном пользовании

— Я? Ну что ты. С чего бы мне сердиться. Ты всего лишь вытянула меня из своего мира, не спросив меня, и не можешь вернуть обратно. И рушишь единственный, хоть и идиотский, план по моему возвращению.

Тон демона так и оставался ровным. Наверное, если бы он кричал, мне было бы легче. Значит, есть у него хоть какие-то чувства. А так... деревяшка бесчувственная. В общем, стало окончательно и бесповоротно тоскливо.

— Хорошо. Я постараюсь, — думала, слезы у меня закончились, но женский организм, оказывается, является бесконечным источником этой жидкости. Главное не начать фонтанировать сейчас.

— Лен... — видно что-то уловив в моем голосе, Влад сел и даже едва заметно протянул руку ко мне. В глазах его больше не было злости. Но я отступила от кровати, и его движение осталось незавершенным.

— Когда у нас следующая часть плана?

— В субботу, — его голос был так же сух, как и мой.

— Бал? Мне быть готовой к утру?

— Да.

— Что ж, не буду больше раздражать тебя своим присутствием, — и я покинула квартиру, стараясь не сорваться на бег.

03.01.2014

* * *

Пара дней прошла под лозунгом "Мысли о демоне-инкубе: кто он такой и зачем он мне нужен". Это уже становится плохой традицией: выбирать мужчину и страдать по нему. С одной стороны — состояние привычное, с другой — изрядно меня доставшее. Что ж у меня за проблемы с психикой, если я люблю себя так помучить? Что это — поиски идеальной любви или банальный недотр...кхм...последствия вынужденного целибата? Чтоб ни было, а мозги у меня явно отказываются нормально работать. Сначала придумала идеального Сашу, теперь еще хуже — практически создала себе идеального мужчину. Даже его периодическое хамство не отталкивает, а будоражит кровь. И я уже совершенно не против расстаться с девственностью именно в его объятьях (к тому же, как это, быть с ним, я знаю), только, судя по всему, опоздала.

Почему же он так изменил свое отношение ко мне? У меня был только один вариант ответа — все же умудрился найти другой "источник" энергии. И если раньше я его физически устраивала в любом виде — выбирать-то не приходится, то теперь, судя по его поведению, я вызываю что-то близкое к чувству отвращения. Может даже не близкое, может это оно и есть — отвращение. Такое, что, увидев меня неглиже, сбежал незнамо куда. Странно, что прям так мне и не заявил, пощадил мое самолюбие. Ему же еще условия договора выполнять, а как это делать с моей заниженной самооценкой — я ж соблазнить Сашу тогда не смогу, так и буду рефлексировать, как и до этого четыре года.

Вот же ... засада. Мало мне было безответной влюбленности в человека, который меня и не замечал. Тут хоть еще можно побарахтаться — глядишь, заметит. Так теперь понадобилось влюбиться в человека, которому я противна. Безнадега.

Замечательные такие рассуждения в излюбленной женской манере — сама придумала, сама расстроилась. Конечно, подойти и выяснить все — не для меня. Нет во мне ни наглости, ни настойчивости. Голову в песок, попу наружу — авось пронесет. Ага, проносит. Да только все не туда и не так.

Только и разлюбить не получалось. Да и вообще — любовь это или не любовь, только мне дико хотелось быть с ним рядом. Просто телевизор смотреть и класть ему ноги на колени; в интернете лазить, и чтоб его голова склонялась рядом с моей; сидеть с ним на кухне; выбирать одежду. Да что угодно — лишь бы рядом. А он все не появлялся. Вроде и не ссорились, а не видимся. Видно действительно, так противно, что и друзьями мы быть не можем.

В пятницу на пару по теории чисел шла с тяжелым сердцем. Радовало только одно — хоть на Влада посмотрю и на его реакцию на меня.

От нервов пришла раньше на полчаса, чего за мной никогда не водилось. В моих привычках или со звонком появляться, или вовсе опаздывать. Потихоньку подтянулись все мои сокурсники. Кажется, даже никто не заболел, хотя вчера на парах человек десять отсутствовало. Вот оно демонское притяжение.

Девчонки все при полном параде. Юбки покороче, декольте побольше, боевая раскраска. Кому-то это шло. Например, Лерка выглядела сногсшибательно, но ее во что не обряди, все равно красавица. А вот кого-то изрядно портило: затянутые в тугую ткань телеса походили на палки вареной колбасы, такие, с перетяжками по всей длине. Мне же принаряжаться и соблюдать дресс-код, введенный демоном, сегодня не хотелось.

Появление Влада возвестил приветственный нестройный хор голосов. Демон спокойно, как и всегда, улыбался, здоровался со студентами. Мне не досталось и взгляда. Я же разглядывала его не отрываясь, пока не сообразила, что похожа сейчас на побитую собаку: "Хозяин, за что?!". Встряхнулась. А вот и фиг тебе, демонская морда. Не хочешь общаться — ну и катись к ... мамочке своей. А я, в свою очередь, сделаю все, чтобы договоренность наша не была выполнена. Не хочу влюблять в себя Сашу и не буду. В крайнем случае, другого найду. И еще найду другой способ, как тебя отправить туда, откуда взяла. А исчезнешь с горизонта и приворот твой пройдет. Главное в это верить, а там, глядишь, и сбудется.

Влад слегка подкорректировал наш план занятий, решив, что нам не хватает практических навыков. Поэтому сегодня была практика. К доске меня не вызвали, сама отвечать не рвалась, даже когда быстрее всех решила задачу, а все "буксовали". Ленка пихала меня локтем, но я отмахнулась от нее — тебе надо, ты и иди. Она и пошла. Заработала положенные баллы. Ну, хоть кому-то хорошо от моего состояния.

На перемене Влад вышел, хотя обычно в это время общается со студентами. Меня что ли боится? Так можно было понять, что я к нему подходить первая не стремлюсь. Девчонки разочарованно вздохнули и принялись поправлять макияж.

— Лен...

— А?.. — подруга подкрашивала губы.

— Как думаешь, в меня влюбиться можно? — Ленка так и застыла с приоткрытым ртом.

— И к чему такой вопрос?

— Ни к чему. Ты просто ответь.

— Знаешь, я не мужик...

— Это я заметила.

— ... но, честно, до сих пор удивляюсь, что у тебя никого нет. В тебя не только можно влюбиться, это нужно. Особенно в последнее время. Ты офигительно выглядишь. Так к чему такой вопрос? — она спрятала блеск для губ и зеркало в сумочку и одарила меня взглядом опытного дознавателя.

— Да так... хандра, — Ленка только чуть приподняла бровь, чтоб стало понятно: сдаваться она не намерена. Если уж я сказала "а", то прочие буквы алфавита она клещами из меня вытянет. — Как думаешь, например, твой брат мог бы в меня влюбиться?

— А тебе что, Сашка нравится? — аккуратные выщипанные бровки подружки взмыли к волосам.

— Нет, Лен. Точнее, да, — на попытавшиеся потеряться в челке брови я поспешила пояснить. — Я считаю, он хороший человек и чисто по-человечески он мне нравится, но не как мужчина.

— Тогда зачем тебе?

— Потому что ты моя подруга и не можешь мне сказать гадость, — Ленка скептически хмыкнула, — ладно, можешь, но редко и не глобально. Поэтому ты говоришь, что влюбиться в меня можно. То есть существует некий гипотетический мужик, для которого я стану любовью на всю жизнь. Возможно. Где-нибудь в Африке или на Северном полюсе. Но вот конкретный человек, которого ты знаешь, он бы мог в меня влюбиться?

— Лен, ты сама как с полюса. Любовь, ну это ведь такая материя. И не поймешь, когда и к кому она возникнет. Но, — Ленка жестом остановила уже открывшую рот меня, — я вообще не понимаю, почему до сих пор мой братец не обратил на тебя внимания. И я была бы очень рада, если бы он в тебя влюбился.

— Помниться года четыре назад при подобном намеке с моей стороны ты была очень против.

— Да мало ли что было четыре года назад. Я была мелкая и ревнивая сестра.

— Ладно, оставим в покое наше темное прошлое. Но вот что тогда мешает мужчинам сейчас в меня влюбляться?

— Не знаю. Может их умственная неполноценность? — мы чуть похихикали. — Если до моего братца, то мне кажется у него какая-то безответная любовь. В общем-то, я даже предполагаю, что в Ирину — девушку его друга. Но точно сказать не могу. Он же ведь секретами не делится.

— Ну и фиг с ним. А вот скажи.... Владислав Сергеевич мог бы в меня влюбиться?

— Ты что, во Владика втрескалась?! — глаза Ленки из просто больших стали нереально огромными. — Ну ты, мать, даешь!

— И ничего я не втрескалась, — я почувствовала, как у меня загорелись щеки и уши.

— А я-то думаю, что это ты с ним постоянно цапаешься. Ты ж говорила, что он обыкновенный, надо мной смеялась, когда я слюной на него капала, а сама...

— Ты потише можешь? Ничего я не влюбилась. Просто мне интересно, каким мужчинам я могла бы понравиться.

— Ага, ага, так я и поверила. Хотя ты знаешь ... мне кажется, он тоже к тебе неровно дышит.

— Тебе кажется, — эх, Лен, знала бы ты, насколько тебе кажется.

— А почему бы он тебе спускал такое поведение? Да и вообще, он как-то странно на тебя смотрит. Мне казалось, что ты его бесишь, но теперь думаю тут дело в другом.

— О, нет. Ты угадала. Я его бешу. И он меня — тоже. Так что в чем-то ты права, чувства у нас взаимные. Лучше скажи, может я нравлюсь кому-нибудь из наших? — я обвела взглядом аудиторию, переводя тему с опасной для меня. Вообще не знаю, что меня потянуло на этот разговор. Просто столько недель все это носить в себе и не иметь возможности ни с кем поделиться — тяжело.

— Так Самойлов к тебе подкатывал, но ты сама его отшила.

— Эм... он подкатывал? Помню, ему вроде что-то надо было решить, а "подката" не помню.

— Ты что, действительно не поняла? Я думала, ты специально. Вот поэтому у тебя и нет никого. Ты просто не понимаешь, когда интересуешь мужчин.

— А ты прям такой специалист...

— Ну, не то чтобы специалист, — Лена поправила свою прическу и мечтательно закатила глаза, — но мужа я себе нашла.

— Да это уж скорее он тебя нашел, — не смотря на все слюнопускание в сторону Влада, в этом мире существовал лишь единственный мужчина, которого любила моя подружка — ее муж. Они удивительно друг другу подходили, даже внешне были похожи.

— Ну, я ж его не упустила. О, а вот и Владик. Долго он что-то гулял.

— Может, надо было человеку. Поизображать там, например, из себя орла на вершине, — мы похихикали.

— Иванова, Малинина, вы, очевидно, решили все задачи, если сейчас обсуждаете что-то забавное. Не поделитесь с нами? — наше инкубное величество обратило на меня внимание. Неужели на Северном полюсе растаял весь снег?

— Да запросто, — я даже встала, — мы просто строили догадки, где гулял десять минут от пары наш замечательный преподаватель.

В аудитории повисла тишина. Жужжания мух слышно не было — все же середина ноября, но вот как садятся снежинки на деревья за окном — преотлично.

— И да — задачи я все решила, — и под взглядами квадратных глаз моих сокурсников я умостилась за столом. Задачи были решены еще на первой половине. У меня так всегда — если настроение находится на отметке "мизантропия", то всё решается быстро и четко. Бывало, потом я даже не могла вспомнить, как именно решала, настолько состояние кристальной чистоты разума в такие моменты отличалось от моего обычного.

В ответ я ждала чего угодно, но только не такой открытой радостной улыбки. Как будто мы лучшие друзья.

— Мне бесконечно приятно, что вы по мне так скучали. Но еще более приятно, что есть кто-то, кто на моем уроке трудится. Кто еще решил шестую задачу?

А в ответ — тишина. Лена, с которой я, естественно, решением поделилась, молчала как партизан под пытками. Лишь ее глаза выразительно мне "шептали": "Ну, давай. Иди и сделай его!"

— Что ж, задам вопрос попроще — у кого есть идея? — в ответ то же молчание. Я понимаю, поток у нас не гениев, но что это на всех такой мозговой ступор напал?

— Что ж, Елена, вам выпал шанс объяснить все своим сокурсникам.

Пришлось идти к доске, пачкаться в меле.

— Замечательно, — похвалил меня инкуб. — Вот теперь это больше похоже на Вас. А то я уж думал, у Вас что-то случилось. Даже слова не проронили с начала урока.

У меня что?.. Это вот он сейчас что сказал? То есть, он сам не понимает, что со мной случилось? Здравую мысль, что я и сама это не очень понимаю, запихнула поглубже.

— Ну что Вы, Владислав Сергеевич. Что могло со мной случиться. Ничего критического. Вы не хуже меня знаете женщин: то ноготь сломала, то каблук, — об чью-нибудь голову, добавила про себя, — то дни критические, то козлы, опять таки критические...

Лучезарная улыбка, от которой у меня тряслись руки, а сердце выплясывало канкан, померкла. Мой пристальный взгляд не оставлял Владу шансов подумать, что к отряду парнокопытных я причислила кого-то кроме него.

— Бывает, Иванова, бывает. Очевидно, Вам пора сменить пастбище, — это он меня сейчас кем обозвал?!

— Да куда уж мне. Менять пастбища — это ваша прерогатива. И как оно? — вспомнила я о своих мыслях по поводу его нового источника энергии.

— Что? — демон уже не улыбался.

— Пастбище.

— Какое? — недоумение крупными буквами плясало на его лице.

Да, разговор зашел в тупик. Высоко интеллектуально пообщались.

— Лена, может объяснишь, что все же происходит? — такой проникновенный взгляд, будто он обо мне и правда волнуется; будто и действительно не понимает; будто мы друзья. Что ж, с его талантами не трудно заставить любого человека поверить в такое — неоднократно наблюдала. И если бы не его всплески настроения (видно трудно с непривычки контролировать после своего стерильного мира), я так бы и заблуждалась. А сейчас он будет делать вид, что все в порядке, а все предыдущее не более чем недоразумение.

Студенты в аудитории замерли. И это не иносказание. Так и застыли кто как — с приоткрытыми ртами, с замершими в движении руками. Демону свидетели не нужны, а поговорить видно тянет. Все же осознает, что без меня ему из этого мира не выбраться.

— Ничего, Влад, не случилось. У нас с тобой деловые отношения. Все эти заигрывания в дружбу ни к чему. А извиняться в сотый раз за то, что притащила тебя сюда, я уже устала, — смотреть в его строну было сложно. Хотелось поступить как нормальная истеричная женщина — закатить скандал. Что-нибудь в стиле " я на тебя лучшие годы и море энергии потратила, а ты...". Высказать все чувства. Спросить, действительно ли я стала ему противной. И вот лучше бы я так и сделала. Откуда взялась эта дурная установка, что нельзя показывать свои настоящие переживания, мысли, отношение? Что стоит открыться, тебя сразу ударят? Опыт — сын ошибок трудных? Или боязнь, что признайся я в реальном положении дел, демон изменит ко мне отношение? Изменит на какое? Начнет меня презирать за столь откровенную женскую слабость? На любовь я не надеялась, так что, стоит ли...

— Значит, деловые... — по возобновившемуся шуму в аудитории я поняла, что приватное общение окончилось. — Так как Вы решили все задачи, записывайте домашнее задание и свободны. А все прочие начинают усиленно думать над решением и завидуют Ивановой. И да, тетрадь оставьте у меня на столе, — добавил инкуб, правильно истолковав умоляющие взгляды сокурсников. — После заберете.