Z59205etwa

Спустя полчаса мы уже сидели в ресторанчике недалеко от места слежки. Тут было очень уютно и не людно. Мы сидели около окна друг напротив друга. Я уплетала салат, закусывая куском пиццы. А Эван сидел и картинно ковырялся вилкой в своей тарелке.

— Тебе что, не нравится? — спросила я, дожевывая.

— Почему же, здесь неплохо готовят. — Он поднял голову от тарелки и посмотрел на меня. Не знаю, что он там такое увидел, но его грустное лицо вмиг разгладилось, и даже губы растянулись в улыбке.

— Ты такая смешная.

— Почему это? — возмутилась я.

— Не знаю. Ты какая-то веселая, не такая, как обычно.

— Я давно уже хотела выйти на свежий воздух не для того, чтобы убить кого-то, — я пожала плечами и еще раз укусила кусок пиццы. Далее последовала долгая пауза, пока я не проглотила все. Я принялась надувать щеки и вообще обезьянничать. Эван улыбнулся, глядя на меня, как на маленькую девочку.

— Мне не хватает всего этого. Обычной жизни, моих подруг, субботних походов в кино и прогулок. Давай не будем об этом. Я вообще-то собиралась тебя убить, ну или хотя бы помучить, но поскольку ты меня накормил, я тебя сегодня помилую, — великодушно заявила я.

— Почему ты мне раньше не сказала, что тебя надо было просто накормить?

— Так неинтересно. Ну все, я уже наелась, а ты вижу и так есть не хочешь. Идем?

— Куда?

— Куда-нибудь. Просто хочу погулять. Ты не забыл, что у нас сегодня свидание? — подмигнула я.

— Как я могу забыть, если ты напоминаешь об этом каждые десять минут? — поинтересовался он.

— Сегодня ты должен меня развлекать. Я жду. Ну пошли же.

— Ладно, — сказал он, расплачиваясь.

Когда он вышел, я уже стояла на улице, глядя в ночное небо.

"Какие сегодня красивые звезды" — подумала я, а вслух сказала:

— Как много забываешь о внешнем мире, когда живешь в комнате без окон.

— Я тоже скучаю за этим,— ответил Эван. — Когда я был совсем маленьким, еще когда была жива моя мама, мы часто выходили вечером на веранду и смотрели на звезды. Мама рассказывала о каждом созвездии, о каждой звезде, а я внимательно слушал. А когда папа был дома, мы выходили втроем. Смотря на небо, я всегда вспоминаю их.

— А моя мама... ну то есть названная мама, никогда не любила ночные прогулки. Она вообще ненавидит природу. Помню однажды, когда мне было лет семь, или восемь, я пошла в школьный поход. Недалеко, в ближайший лес, но с ночевкой. Все как положено: палатки, костер, гитара и страшилки на ночь. Я приехала очень довольная, чумазая, как поросенок, вся в каких-то ветках. Мама тогда увидела меня и схватилась за сердце. "Боже, мой, что это за замарашка? Что ты сделала с моей дочкой?" Она почти час отмывала меня в ванной, но я еще неделю продолжала вынимать из головы веточки.

— Я всегда мечтал о таком: лес, палатка, костер. У меня никогда такого не было. Нет, мне, конечно, приходилось ночевать в лесу, но это не то.

— Ты честно ни разу не ходил в поход?

Он покачал головой.

— Ничего. Еще сходим как-нибудь, — сказала я.

Мы медленно прогуливались по тихим улочкам. Дорогу освещали немногочисленные фонари. По левой стороне были дома, в справа — парк.

Мы молчали, но тишина не угнетала ни меня, ни его. Внезапно он оживился и воскликнул:

— Здесь неподалеку было одно место. Я правда давно там был, и точно не помню дорогу, но если мне удастся его найти...Идем, — он схватил меня за руку и повел куда-то. Я не сопротивлялась.

Мы пересекли двор, затем еще один, перешли улицу. Теперь впереди были какие-то развалины, а с боков тянулась длинная вереница домов. Мы взобрались на крышу по старой железной лестнице. Наверху оказалась достаточно большая площадка, где стоял стол и скамейка. Но он повел меня дальше. Мы снова спустились, но на этот раз уже с другой стороны. Там был маленький садик: море цветов в резных вазонах, разные статуи и большой фонтан по центру. Из-за чего-то создавалось впечатление, что все это нереальное, как из сказки. Фонтан был очень красивым: девушка в длинном платье и с венком на голове, на руке у нее сидела птичка, а сама девушка улыбалась. Чуть дальше была беседка, украшенная лампочками и разноцветными гирляндами. Я стояла, как зачарованная, и смотрела на эту картину, словно на страницу художественного альбома.

— Здесь так красиво! — мой голос звучал восхищенно.

Эван улыбнулся:

— В детстве я часто приходил сюда, особенно в первый год, когда родителей не стало. Все казалось мне серым и злым, и только это место напоминало о прежней жизни. — Он посмотрел на часы и сказал. — Уже двенадцать, пора возвращаться назад.

— Ты боишься, что я, как Золушка, превращусь в оборванку?

— Скорее уж я боюсь, как бы ты не стала тыквой. Идем. Нам завтра рано вставать, хотя когда мы дойдем домой, будет уже сегодня.

— Ладно, — я на прощанье оглянулась на сказочный садик и пошла следом за ним.

* * *

*

Когда мы залезли в наш дом, было уже начало первого. Я смеялась, когда Эван рассказывал о своей жизни в "D20".

— Ну не знаю, как там слежка, а наше подставное свидание точно удалось, — проговорила я сквозь смех. Лицо Эвана просияло.

Единственным плохим моментом было то, что в этой комнате было ужасно холодно. Мне удалось найти подушку и какое-то одеяло, и я постелила на кровати. Эвану же, которому предстояло спать на диване, не осталось ничего.

— Не страшно, — махнул рукой парень.

Но мне показалось страшно спать в такой холодине. Мы не ложились, как можно дольше. Эван потому что ему не хотелось на диван, а я, чтобы не вынуждать его погасить свет.

Но когда было половина третьего, я уже стала зевать, а мои глаза пытались закрыться сами по себе. Делать нечего, прошлось идти спать. Я залезла под одеяло, а Эван свернулся на диване. Диван был слишком коротким, и его длинные ноги свисали вниз. Я предлагала лечь на диване, но он уперся, как баран.

Почему-то я никак не могла уснуть, постоянно ворочаясь. По грустным вздохам с дивана я поняла, что Эвану тоже не спится. Затем я поняла, почему не могу уснуть: я замерзла. Да, да, под одеялом, в теплой футболке и тренировочных брюках. Я подумала, каково бедному Эвану.

Затем послышался какой-то скрип. Видимо Эвану надоело притворяться, что он спит, и он встал. Я увидела только темную фигуру, заслонившую лунный свет. Он минут пять простоял у окна.

— Эй, привидение, которое живет на крыше, ты там Карлсона, случайно не видел? — спросила я.

Эван оглянулся:

— Почему ты до сих пор не спишь?

— Уснешь тут, шастают всякие. Ну да ладно, я замерзла, — призналась я. — И думаю, ты тоже, нет?

— Да нормально, — ответил он.

— А я так не думаю. Давай-ка забирайся под одеяло, я подвинусь,— сказала я, сдвигаясь к стенке.

— Ты шутишь? — спросил он.

— Я? Нет. А вот ты шутишь. Залазь давай, пока не околел совсем. Я не кусаюсь, только это...веди себя прилично, а то могу и столкнуть.

Он засмеялся, но все равно сел на край кровати и залез под одеяло. На нем были тренировочные серые брюки. Он постарался лечь на самый край, чтобы не касаться меня, но кровать была довольна узкая, и он все-таки задел меня раз ногой.

Я вздрогнула и ойкнула:

— Нормально говоришь? Да ты холодный, как снеговик. Давай сюда свои руки.

Он протянул мне руки. Они были точно такими же, как ноги. Мне стало холоднее, но я накрыла его руки своими, пытаясь немного согреть. К моему удивлению, он согрелся очень быстро, и стал даже теплее меня. Когда я почувствовала это, то отпустила его и убрала руки.

— Погоди-ка, — внезапно сказал он, коснувшись моего предплечья. — Да ты сама, как Снегурочка. Тебе-то чего холодно?

— Не знаю.

Он придвинулся ближе ко мне, и мы соприкоснулись бедрами. Даже сквозь одежду я почувствовала, какой он теплый. Он лег на бок, плотнее укутав меня одеялом, и приблизился настолько близко, насколько ему позволяла совесть. Но мне все равно было холодно. Ему пришлось обнять меня и прижать к себе, чтобы я могла согреться. Я заметила, что вскоре перестала дрожать и расслабилась. Рядом с ним было тепло и хорошо.

— Спасибо, — сказала я тихо.

— Что растаяла наша Снегурочка? — весело спросил он.

— Как и наш снеговик, — ответила я.

Я уже совсем согрелась, и он знал это, но все равно не разжимал рук, а я и не вырывалась. Затем я совсем осмелела и положила голову ему на грудь, ожидая, когда он разозлится. Но этого не произошло. Он только сильнее обнял меня и уткнулся подбородком мне в макушку.

— Так теплее? — спросил он.

— Да. Но мне все равно кажется, что чего-то не хватает, — сказала я.

— Например?

— Ну не знаю.

— А я, кажется, знаю, — ответил он,— только думаю, ты рассердишься.

— Почему это? Разве я...

Он закрыл мне рот поцелуем. Поцелуй был нежным и аккуратным. Когда он отстранился, я сказала:

— Ну вот, опять ты мухлюешь.

— Я? — удивился Эван.

— Ты. И не надейся, что я все забуду. Ну так почему я должна разозлиться?

Он засмеялся:

— Ну вообще-то мне казалось, что я не нравлюсь тебе.

— А мне, что ты ненавидишь меня, — призналась я.

— По-моему, в чем-то мы оба были правы.

— Так ты действительно ненавидишь меня? — спросила, отстранившись.

— Нет. Но раньше да, ненавидел.

— Почему?

В этот момент мне было жаль, что я не могу увидеть его лицо.

— Честно говоря, я ревновал Дайву к тебе и потому ужасно не хотел, чтобы ты нашлась, — я почувствовала, что он опустил глаза. — Я знаю, что это глупо и по-детски, но я, правда, так думал.

— Знаешь, иногда мне кажется, что она больше твоя мама, чем моя.

— Но она любит тебя.

— Не знаю. Но честно, не имею никакого желания говорить сейчас о Дайве. Чувствую себя, как школьница.

— Кстати, давно хотел спросить, сколько тебе лет.

— Ну, так спроси.

— Уже спросил.

— Да? Ну, хорошо, мне девятнадцать.

— Я думал, ты старше.

— А тебе сколько?

— Двадцать один.

— Ну ты и дед, — искреннее удивилась я.

— Да, да, внученька, говори погромче, а то я плохо слышу, — сказал он, подражая дедовскому голосу.

— Давай вернемся к нашему прошлому разговору. Ты сказал, что раньше ненавидел меня, а сейчас — нет?

— Сейчас нет.

— Я тебе нравлюсь? — осторожно спросила я.

— Нет, — он выдержал трагическую паузу, а затем закончил, — мне кажется, что я тебя люблю.

— Что? — воскликнула я.

— Я тебя люблю, — повторил он.

— Не может быть! Ты меня?

— Ты слишком часто повторяешь эту фразу, — сказал он. — И пока все, о чем ты это сказала, оказалось действительно правдой.

Я надулась. Но потом подумала, что для человека, которому только что признались в любви, веду себя по-свински. Тем более что он был прав.

— И чем же я так тебя покорила? — спросила я.

— Ну не знаю. Еще тогда, когда я впервые увидел тебя, мне показалась, что ты какая-то особенная. Ты честная, умная, справедливая, настойчивая, красивая, наконец, — он поцеловал меня в макушку.

— Знаешь, мне кажется, что ты с кем-то меня перепутал, — сказала я.

— А мне так не кажется. Не веришь, спроси у Ская.

— А при чем тут Скай?

— Ну ты ведь нравишься ему,— сказал Эван уверено.

Я вздохнула:

— Не понимаю, что вы все во мне находите...Знаешь, я давно хотела спросить, как тебя зовут на самом деле.

— Сем. Киан Сэмюель Лорванг. Родители называли меня Семом.

— А как тебя называли остальные, Сэм или Киан?

— Смотря где. Но лучше называй меня Эван, мне так привычнее. Это имя мне дали еще в команде Дайвы. Хотя, можешь называть так, как тебе нравится.

— Ну что ж, приятно познакомиться, Киан Сэмюель Лорванг, — я протянула ему руку, и он пожал ее.

— И мне тоже, Кира Элизабет Скан.

— Ну вот так-то лучше. А то лежишь в кровати с человеком и даже не знаешь, как его зовут.

Он поперхнулся.

— Да шучу я, шучу. Но в каждой шутке, как говориться...

— Да. Это странно, но правда.

В тяжелейшей битве с моим сознанием победил сон. Я уютно прижалась к Эвану и уснула.

14

— Ну что, будем брать? — спросила я, отводя от глаз бинокль. Не скажу, что он был очень мне нужен, но так было театральнее.

— Да, — ответил стоящий рядом со мной Эван.

Я снова посмотрела в окно. Стив только что зашел в дом, направляясь в свою квартиру.

— Я первая, ты за мной, — сказала я.

— Почему это ты первая?

— Потому что мне он откроет дверь первой. А ты зайдешь через несколько минут. Понял?

— Тебе обязательно командовать? — спросил он недовольно.

— Конечно, я была членом студ. комитета. Все, я пошла.

Я направилась к окну позади дома. Легкий прыжок, и я уже на земле. Надеюсь, меня никто не заметил. Быстро пробравшись к противоположному дому, я пулей заскочила в парадную и, поднявшись по лестнице, оказалась около знакомой квартиры. Долгий звонок в дверь, и она отворилась. На пороге стоял Стив, с паникой смотря на меня.

— Эм? — удивленно спросил он.

— Привет, Стив. Можно мне зайти?

— Конечно, — сказал парень, делая большой шаг в сторону.

Я зашла в квартиру. Он попытался закрыть дверь, но я схватила его за руку, не сводя глаз с его лица.

— Что ты делаешь, Эм? — спросил он испуганно.

Я перестала улыбаться:

— Зайди в комнату, Стив, нам нужно поговорить.

Он сделал три длинных шага вглубь квартиры, продолжая смотреть на меня:

— Что тебе нужно?

— Я же сказала: поговорить. Если будешь хорошим мальчиком, мы ничего тебе не сделаем, — сказала я мягко.

— Мы?

В этот момент из коридора послышались мягкие шаги, и в квартиру вошел Эван, закрыв за собой дверь.

— Кто вы такие, ребята? — дрожащим голосом спросил Стив.

— В данный момент нас больше интересует, кто ты такой, Стив, — сказала я.

— Я? Я вам что-то должен? — невинно спросил он. — Забирайте все, что у меня есть, только уйдите отсюда, пожалуйста.

Эван бросил на меня вопросительный взгляд. Я покачала головой:

— Нам ничего. Ты должен "AlA".

Лицо Стива вытянулось, чем он окончательно выдал себя. Теперь отнекиваться было уже невозможно.

— Так вы из "AlA"? Вы такие же, как и я, монстры?

— Да, мы тоже мутанты, если ты об этом. Но ты — беглец, и должен вернуться обратно.

Он покачал головой.

— Я не вернусь туда. Вы не представляете, что они со мной делали. Лучше я умру сейчас, чем вернусь, — проговорил он уверено и бросился к окну. Я успела добраться до окна раньше и оттолкнуть его назад. За его спиной уже вырос Эван. — Какого черта? — зарычал Стив. — Оставьте меня.

— Я бы хотела, но не могу, — правдиво ответила я. — Мне очень жаль, Стив, но ты поедешь с нами. У тебя есть выбор: ты можешь поехать с нами добровольно, или я сейчас вырублю тебя, и мы потащим тебя вниз.

— Попробуй, — выкрикнул он, сжимая кулаки и поправляя очки.

Я покачала головой:

— Ты не боец, и мы оба знаем об этом. Тебе не справиться со мной.

— Иди к черту!

На моем лице появилась грустная усмешка: