Саята. Заря иных богов.

— Он пришёл к тебе, но я его не пустил. Мы немного повздорили. Ярослав был слишком зол, а ты итак перенервничала после его прошлого визита, так что я решил, что ему стоит успокоиться и прийти в себя. А поговорить можно и утром.

И почему мне кажется, что это в десять раз урезанный, отшлифованный и облагороженный вариант событий?

— Как получилось, что он использовал силу? — ну, да, в неадекват Ярослава, при всех его явно не лучших проявлениях в последнее время, я всё равно не верю. Слишком хорошо знаю его вспыльчивую натуру.

— Он решил, что... — тут Родомир замялся и нахмурился.

— Ну? — подбодрила его.

— Он приревновал меня к тебе.

Ха. Ха-ха. Я даже рассмеялась. Причём очень искренне. А потом резко осеклась, вспоминая события нашей последней встречи.

— Так ты от него меня защищаешь? — ошарашено спросила.

Родомир ещё сильнее нахмурился и сложил руки на груди.

— Ты ещё совсем маленькая, ты не можешь дать ему отпор, — наконец, ответил.

Так... это он сейчас о чём? Это он думает, что Ярослав ко мне неровно дышит, что ли? Ведь он не знает, что мы знакомы — я не рассказывала! Вот ведь... забавная неожиданность!

— Родомир! Мне и не нужно давать ему отпор! В смысле, не в отпоре дело! Ничего такого! — ну, вот, и сама запуталась, — Да он просто сердится на меня, что я приехала сюда! — наконец, ломано закончила я, пылая уже всем лицом и шеей.

— Ясно, — ответил он так, что даже мне через дурман стыда было понятно — пьяные сапожники и те выражаются яснее. Он долго изучающее смотрел на меня, словно желая что-то сказать, но в итоге покачал головой и подал мне руку, — пойдём, Саята, тебе нужно отдохнуть и успокоиться. Виринея уже пришла и ждёт тебя, а отец распорядился об ужине.

Я видела по лицу — такая забота была для него в порядке вещей. Но я слишком долго прожила в изоляции от простого человеческого внимания, а потому благодарно сжала его ладонь.

Он открыл дверцу и помог спуститься на землю. Но дойти до постоялого двора, мне было не суждено.

— Саята, пожалуйста, поговори со мной.

Кажется, я окаменела. Родомир тут же загородил меня собой.

— Ярослав, мне казалось, мы всё выяснили, — холодно сказал он, — твоё положение не поможет тебе пересечь границу нашего постоялого двора.

— Сая, — и столько усталости в этом родном голосе...

— Родомир, — я положила руки на богатырскую спину, — дай нам время, пожалуйста.

Мужчина ощутимо напрягся, но спорить не стал и медленно отошёл от меня.

— Вира ждёт тебя, — только и сказал, а после — распахнул дверь и стремительно вошёл в трактир.

Мы стояли друг напротив друга.

— Мне нравится твой братишка, хороший малый, — натянуто улыбнулся Ярослав.

— Да, мне с ним повезло.

Помолчали.

— Зачем ты ломился вчера ночью в трактир?

— Мне только ночью сообщили, что ты натворила на площади, — ответил он, вновь медленно заводясь.

— Ты только из-за этого так обозлился? Ярослав! — у меня не хватило слов. Ну как объяснить, что я себе таких смертных грехов накрутила, что самой страшно! А он всего лишь отреагировал на рассказ о моей помощи тому бедному человеку!

— Ты вообще можешь себе представить, — уже закипая, сквозь зубы процедил тот, — как я переживал?

Вот здесь я выпала. Он переживал? За меня? Но мы же, кажется, выяснили, что вся его прошлая привязанность ко мне сошла на нет. И ему глубоко безразлична моя судьба и все мои переживания.

— Я не очень тебя понимаю, — созналась честно, — зачем тебе переживать за меня?

— А ему, значит, переживать за тебя можно, — он с какой-то злобой кивнул в сторону трактира.

— Родомир просто хорошо воспитан, потому интересуется моим состоянием, — попыталась я вступиться за хозяина трактира, — это нормально!

Ярослав горько усмехнулся и с какой-то тоской посмотрел на меня.

— Я не смогу безразлично наблюдать твоё счастье, извини.

Я нахмурилась и покачала головой. Не могу понять — о чём он толкует? А Ярослав вдруг рванул ко мне и сгрёб в охапку с каким-то звериным рыком.

— Давно у вас? — глухо спросил, уткнувшись носом в мои волосы.

— Что у нас?

— Хотя как давно? Ты же только приехала...

И он ещё крепче прижал меня. Я уже итак задыхалась, но сказать что-то не могла — когда ещё будет шанс оказаться в его руках? Потому расслабилась и запустила пальцы в его волосы. Понять друг друга мы никак не могли, но тело в отличие от ума не обременено лишними мыслями — оно знает, где и с кем ему хорошо. Вот и я, — хоть и понимала, что между нами пропасть, и вряд ли уже что-то наладится, — стояла и просто наслаждалась его близостью, его теплом, его запахом.

В голове стало пусто, и это была приятная пустота.

— Я не отдам тебя ему, — прошептал он.

И тут до меня начало доходить. Нет, я и раньше знала, что моя телега — самая медленная, но чтоб настолько! Это он меня сейчас к Родомиру в любовницы прописал?

Эта мысль охладила. Насколько же он низкого мнения обо мне, раз решил, что я легла под первого встречного? Я постаралась высвободиться из его хвата, но тот словно стал ещё крепче. Я дёрнулась ещё раз, и тогда Ярослав, кажется, осознал, что ему здесь совсем не рады — он чуть ослабил хват и заглянул в мои глаза.

Не знаю, что он там увидел и какие выводы сделал, но в его взгляде мелькнула злость, и он схватил меня за волосы, заставляя запрокинуть голову.

— Ты ему не достанешься! — прошептал в самые губы.

— Ты делаешь мне больно, — прошептала в ответ, чувствуя странную слабость, когда наши губы касались друг друга.

— Почему он?

— Я не буду отвечать на этот вопрос. Ты итак оскорбил меня настолько, насколько это вообще возможно.

В его взгляде появился напряжённый вопрос.

— А, ты начал думать? — горько усмехнулась я, насколько это вообще было возможно в моём положении, — похвально. Может, тогда, заодно вспомнишь, кто перед тобой стоит. Я не гулящая девка и не шавка, которую можно брать за загривок. Отпустил и отошёл на два шага!

Странно, но он тут же отпустил и отошёл, напряжённо вглядываясь в моё лицо, а я почувствовала, как стало холодно — и как было тепло в его руках.

Так! Гнать прочь эти мысли!

— Ты не с ним? — осторожно спросили меня.

— Довольно! — тут уже я начала злиться — нет, ну сколько можно?!

— Что, будешь опять давить меня своей силой? — на лице Ярослава заиграли желваки.

— Что? — я растерялась. Правда. А потом вспомнила вчерашний вечер, и меня затопила волна жара и стыда.

— Не нужно, я могу поцеловать тебя и без этого, — сказал совершенно серьёзно.

— Боже, ты не понял! — я закрыла лицо руками, сгорая от стыда. Я в каком-то страшном сне! Нет, правда, это точно кошмар — и я должна вот-вот проснуться! А иначе я не вынесу такого позора!

— Но ты должна знать, мне запрещено иметь отношения, — продолжил он, игнорируя мою зарождающуюся истерику, — так что, если ты хочешь близости — я её тебе дам. Но только на одну ночь.

В этот момент руки сами опустились, и я во все глаза смотрела на мужчину, которого любила долгих восемь лет.

— Что ты сказал? — кажется, мой голос охрип.

— Это приказ Кнесинки. Он не оспаривается. Все приближенные подчинённые не могут заводить семью — слишком большая ответственность и слишком много знаний, от которых зависит судьба всего княжества.

— Мне плевать на вашу Кнесинку, ты что, только что предложил мне ПЕРЕСПАТЬ С ТОБОЙ НА ОДНУ НОЧЬ?! — кажется, последние слова услышала вся улица.

На его лице что-то дрогнуло, — похоже, он сам начал понимать, как звучало его предложение. Но мне уже было неважно. Ну, сколько? Сколько я ещё буду позволять ему топтать о себя ноги? Вроде ведь всё уже поняла! И он уже всё сказал — ну, почему я всё равно жду от него чего-то хорошего?! Что за глупая, нерациональная вера в лучшую сторону? Нужно, наконец, понять, что кто-то её просто лишён!

Я развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла в трактир.

— Сая...

— Замолкни! — рявкнула, поворачиваясь с какой-то бешеной скоростью, — и не смей меня так называть! Так обращались ко мне только самые близкие!

И я влетела в трактир, захлопывая за собой дверь.

Стояла, прислонившись спиной к входной двери, и тяжело дышала. Не знаю, сколько времени прошло, просто в какой-то момент подняла голову и увидела напряжённое лицо Виры прямо перед собой.

— Отпустило? — тихо спросила она.

— Немножко, — кивнула в ответ.

— Тогда иди, сядь и покушай, — она положила руку мне на плечо и легонько подтолкнула.

Я устроилась за нашим столиком и начала методично уничтожать жаркое из горшочка. Вкуса не чувствовала. В шоке, что вилку смогла удержать.

— Никто не слышал вашей ругани. Ярослав, должно быть, окружил вас пологом тишины, — вполголоса проговорила она.

— Это должно меня утешить? — не прожевав, ответила я, не поднимая на неё глаз, — ты ведь откуда-то знаешь, что разговор был не тихий.

— Мне Родомир объяснил.

— Что-то много всего Родомир объясняет. И вообще — куда не сунься — один Родомир везде! Я в каком-то заколдованном кругу, где всё вращается вокруг Родомира! Хватит! Я не хочу слышать его имени! И чего он ко мне привязался — ведь игнорировал всех женщин столько лет, чем я хуже!

— Саята! — шикнула на меня Вира, глядя куда-то за моё плечо.

Должно быть, он стоял там. Ну и ладно! Я глаз от тарелки не поднимала и продолжала уничтожать свой ужин.

— Саята! — с болью прошептала Вира, — ты имеешь ужасную особенность — можешь обидеть человека ни за что! Только потому, что у тебя плохое настроение. И ты этого даже не замечаешь! А потом удивляешься, почему вокруг тебя все ходят и дуются! Он ведь просто хотел тебе помочь!

— Его настойчивое внимание спровоцировало Ярослава на мысль о том, что мы любовники! — прошипела я, посрамив всех змей в округе.

— Так это проблема Ярослава, что он сделал вывод — не спросив! — отрезала Вира.

— Но... — и я замолчала, признавая правоту её слов. И почему я срываюсь на Родомире, когда обидел меня Ярослав? Боже! Как жила без мужского внимания, так бы ещё лет десять прожила!

— Как прошёл твой день? — чуть позже спросила Вира.

— Лучше не спрашивай. Я сменила работу.

— Даже так? И куда устроилась? — удивилась Вира.

— Кажется, в архив Кнесинки, — и я отставила стакан из-под отвара, взглянув на свою названную сестру. Та сидела в полном ступоре.

— Я что-то пропустила? — наконец, выдала она.

— Да, в общем-то, немного. Разве что меня за сомнительные заслуги задним числом уволили с работы, ах — да! И оказалось, что Велимир — начальник стражи.

Ступор повторился, но на этот раз выражение лица Девы Зеленогорья было настолько выразительным, что я не удержалась и прыснула.

— Он же такой молодой! — прошептала Вира, опасливо оглядываясь по сторонам, — я надеюсь, ты с ним-то не ругалась?

— Ну-ууу, — я откинулась на спинку стула и почему-то нахмурилась. А ведь и впрямь — опасное это дело, ругаться с начальником княжеской стражи... Как и "тыкать" ему, как и указывать, сколько можно пить на работе, а сколько нельзя.

Вот ведь... Проклятые Боги! И где был мой ум? Наверно, ушёл любоваться светловолосым со стороны. М-да. Похоже, у меня вообще отсутствует инстинкт самосохранения.

Вира моё молчание поняла правильно и, закатив глаза, ударила себя по лбу.

— А пойдём, прогуляемся? — я встала и быстренько прошла к выходу, — такой вечер чудный! Он так располагает к тихой мирной дружеской беседе!

Глава 4. Развесёлая. Стольный Град.

Если мой намёк и был понят, то Вира виду не подала. Вышла за мной, сверкая глазами, и, молча, дошла до дороги. А на улице уже было темно, с вечером — это я погорячилась. Скорее уж к ночи шло.

— Я надеюсь, ты попросишь прощения у Родомира, — Вира подхватила меня под локоток.

— Пользуешься ситуацией? — невзначай спросила.

— Взываю к благоразумию, — отрезала она, — нам ещё жить здесь. Неправильно — портить отношения с теми, кто даёт ночлег.

— Согласна. Поговорю с ним позже.

Вира кивнула, не глядя на меня, и следующие два квартала мы прошли молча.

— Саята, — она, наконец, посмотрела на меня, — у меня проблема.

И мне стало стыдно. Ведь я ещё ни разу не поинтересовалась, как прошёл её день.

— Прости, — я сжала её ладошку, — что случилось?

— Мне запретили пользоваться силой.

Я даже остановилась! Вира стояла, поджав губы, и хмурилась.

— Самое интересное, что я даже не хотела ей пользоваться — поверь, за столько лет пребывания в Зеленогорье желание отбивается конкретно! Но как только мне запретили...

— Ты воспротивилась, — я улыбнулась, — это нормально. Кстати, ты не хочешь мне рассказать, как ты вообще попала в Зеленогорье?

— Это наследственное, — Вира неопределённо пожала плечами, и я поняла, что подробной истории о судьбе этой во всех смыслах странной Девы мне сегодня не поведают, — но проблема остаётся. Я не хочу отказываться от своей силы, пусть и сама ей нечасто пользуюсь.

— Отказываться? — теперь нахмурилась я, — они предлагают тебе какой-то ритуал?

— Не предлагают, а сообщают, когда он состоится, — Вира скривилась, — видишь ли, если ты посвящаешь себя Богу, то ты в курсе, что от всей мирской суеты придётся отречься.

— Сколько у тебя времени? — да, игры, похоже, закончились. И на что я надеялась? Что смогу иметь лазутчика в стане Бога?

— Две недели, но... — она вдруг посмотрела на меня со странным блеском в глазах, — я думаю, что я соглашусь.

— ЧТО?!

Мой крик оглушил всю улицу.

— Мне это интересно! — улыбнулась Вира и словно зажглась от этой идеи, — конечно, мне совсем не хочется отрекаться от своей силы, но это же дико любопытно — каким образом меня свяжут с Богом!

— Вира, я не хотела тебе говорить, — я глубоко вздохнула, — но ты, вроде как, носитель лозунга "Бог есть природа"!

Вира отмахнулась от меня и засмеялась.

— Я от своего мировоззрения не отказывалась и не отказываюсь, но хочу понять, что за силой обладает Род.

Да, теперь сомнений не осталось — передо мной дитя неразумное. С какой-то необъяснимой тоской посмотрела на эту "особо любопытствующую" и покачала головой.

— Сая! Ты же и сама не знаешь, зачем в город пришла, и зачем нас всех привела! Так к чему сейчас сомнения? Всё идёт так, как судьбе угодно, а ей — уж ты поверь, — виднее!

Тут я не нашлась что сказать. По правде говоря, я и впрямь не задумывалась над тем, что происходит — просто плыла по течению и вопросов не задавала. Но отказываться от силы?

— Тебе действительно не жалко?

Вира дёрнула плечиком, и устало посмотрела на меня.

— Как-нибудь я тебе всё ж таки расскажу, с какими желаниями ко мне паломники приходили. Но для этого надо будет хорошенько напиться. На трезвяк такими воспоминаниями не делятся.

— "На трезвяк"? — я усмехнулась, — моё Любопытство весьма заинтриговано.

— Передай своему Любопытству, что оно, считай, жизни не знало — пока мою историю не выслушало! — она со знанием дела покивала головой.

— Леда-а-а-а! Ну, не томи!!! — послышался из-за поворота чей-то жалобный голос, — говори уже, что было дальше-е-е-е-е!!!