Обгоняющий бурю

— прости, Тристан, я же всё это знаю, но обидно, что он издевается над нами, а мы ничем не можем ему ответить!

Но всё же, когда "Император Франциско III" не маячил перед глазами, Диана с восторгом наблюдала за жизнью морских обитателей южных широт. Сияя яркими красками, блистая на солнце золотом и серебром чешуи, десятки летучих рыб взмывали в воздух. Некоторые из них падали на палубу, и она огорчённо видела, как бледнела и тускнела их радужная чешуя, куда — то исчезало золотое сияние. Моряки посмеивались над ней, собирая нежданный улов, но она не обижалась. Ей и в самом деле было жаль морских красавиц. Временами бриг попадал в полосу полного штиля, паруса безжизненно обвисали на мачтах, а команда получала разрешение заняться ловлей рыбы.

Они с Тристаном стояли у борта, когда на палубу вытащили этот ужас. Диана вздрогнула и невольно прижалась к мужу. Чудовище было огромно, никак не меньше небольшой шлюпки. Холодные злые глаза, не мигая, смотрели на девушку. Внезапно рыба резко дёрнулась, изогнулась, пытаясь вцепиться в босую ногу стоящего рядом Маленького Бена. Тот успел резво отпрыгнуть, а Диана ужаснулась распахнувшейся пасти. Та была никак не меньше трети туловища. Усеянная множеством мелких, невероятно острых и загнутых внутрь зубов, она представляла страшную опасность. Высокий спинной плавник топорщился острыми длинными иглами, а хвост заканчивался длинным и тоже острым, шипом. Тристан покачал головой: — да-а, не приведи, Морской Владыка, встретиться с эдаким страшилищем во время купания! — Незаметно подошедший сзади Советник тихо сказал:

— прикажите выбросить его за борт, капитан. Эта рыба очень ядовита, её нельзя есть. — Тристан обернулся на голос, заинтересованно спросил:

— а вы откуда знаете, господин Баутиста?

— Рассказывали, — Советник скромно улыбнулся, — всё же в Триумвирате нет недостатка в храбрецах. Некоторые проникали в южные широты довольно далеко.

Матросы столкнули чудовище за борт. Некоторое время рыба неподвижно лежала на поверхности, а затем, вдруг, взмахнула шипастым хвостом и резко ушла на глубину.

* * *

В этой части Моря ночи были другими. С наступлением сумерек в небе появлялись звёзды, которых Диана никогда не наблюдала дома, сидя на скамейке в своём саду. Звёздочки над её садом были маленькими, не слишком яркими, навевали спокойствие и безмятежность. Здесь, над "Обгоняющим бурю", они представлялись ей, как крохотные солнца, их яркий свет вызывал тревогу и беспокойство. Море тоже светилось множеством огоньков, близко под поверхностью мелькали тени, временами слышался негромкий всплеск, а затем протяжный глубокий вздох. Однажды она потихоньку спросила Антуана, что он чувствует, выходя ночью на палубу брига. Брат признался, что ощущает какую-то тревогу, глядя на небо с чужими незнакомыми звёздами и искрящееся и переливающееся огнями Море.

Несмотря на ясную, солнечную погоду, благоприятный попутный ветер, с завидным постоянством дующий в корму, Тристан подолгу не покидал мостик, часами озирая горизонт в подзорную трубу. На удивлённый вопрос Дианы неохотно ответил: — не хотелось бы оказаться провидцем, родная, но я опасаюсь нападения флибустьеров. Где-то здесь находятся острова, где они свили своё гнездо. Наше счастье, что их пока нет. Видать, их лазутчики не смогли узнать о цели нашего похода. — Но он ошибался.

Однажды рано утром на горизонте, где виднелись мачты "Императора Франциско III", забухали карронады, клубы дыма поднялись к безоблачному небу, а вспышки выстрелов сообщили встревоженной команде брига, что фрегат ведёт бой. Взбежавший на мостик Тристан на бегу прокричал: — пошёл наверх, лисели ставить! — мгновенно матросы разбежались по реям, отдавая рифы, устанавливая дополнительные паруса. "Обгоняющий бурю" рванулся вперёд, навстречу разгорающейся битве.

Побледнев, Диана замерла на мостике, рядом с напряжённо глядящим в подзорную трубу Тристаном. С обоих бортов брига, в открывшиеся порты, высунулись тупые рыла карронад. Матросы торопливо подносили из трюма ядра, складывали их аккуратными горками. Откуда-то выскочил Дейк Бурдье, в руках, как охапку поленьев, держал короткие кривые абордажные сабли.

Вскоре "Обгоняющий бурю" приблизился к месту сражения. Тристан озабоченно покусал нижнюю губу: "Император Франциско III" вёл бой с тремя кораблями флибустьеров. И он горел! Клубы чёрного дыма, прорезаемые языками пламени, окутали фрегат. По палубе метались фигурки людей, неподвижная фигура командора замерла на мостике. Даже без подзорной трубы Тристан видел, что корабль лишился бизань-мачты, её обломки висели на перепутавшемся такелаже. Но карронады имперского фрегата продолжали стрелять, и прямо на его глазах ядро пробило деревянный борт флибустьерского клипера и вопли и крики, раздавшиеся следом, означали понесённый врагом урон.

Диана вцепилась в ограждение мостика так, что побелели пальцы. Расширившимися от ужаса глазами она смотрела, как, осыпаемый градом ядер, "Император Франциско III" стал медленно крениться на правый борт. С палубы в Море прыгали люди, стараясь отплыть как можно дальше от погибающего корабля. Все они устремились навстречу летящему под всеми парусами бригу. Тристан болезненно морщился, а Диана изо всех сил прижала ладони ко рту, сдерживая рвущийся наружу крик.

— Концы за борт! — рявкнул над ухом капитан. Она приоткрыла глаза: моряки торопливо привязывали куски канатов к планширу, сбрасывая свободный конец за борт. Она поняла, что Тристан надеется спасти хоть кого-то из обречённых на гибель людей.

Между тем флибустьеры, казалось, не замечали нового противника. Все три корабля продолжали обстреливать тонущее судно, как казалось Диане, забавляясь и пытаясь выстрелом из карронады сбить развевающийся на мачте фрегата имперский флаг. Она, также, заметила, что одно разбойничье судно всё же пострадало. В его бортах зияли дыры от ядер, грот-мачта была сбита и обрывки парусов неряшливо полоскались на ветру. Уменьшив парусность, "Обгоняющий" вклинился между тонущим судном и обстреливающим его флибустьером. Загрохотали карронады брига, и ядра со свистом устремились к противнику. Диана втянула голову в плечи: она видела, как суетились на палубе громадного клипера морские бандиты, а в следующую минуту на их корабль обрушились чугунные ядра. Она оцепенела, ей казалось, что это сон, а вот сейчас она проснётся в объятиях Тристана и он счастливо вздохнёт и покрепче прижмёт её к себе. Но нет, крики и стоны раненых, залитая кровью палуба брига, взбирающиеся по канатам на палубу "Обгоняющего" спасшиеся моряки фрегата, едва живые, обгорелые, раненые, с трудом стоящие на ногах, опирающиеся на Розину и Жанетту, которые уводили их вниз, под палубу — всё это есть, всё это страшная явь. От вида страшных ран, запаха крови у Дианы кружилась голова, и темнело в глазах, но она решительно потянула мужа за рукав: — Тристан, можно, я пойду вниз, помогу с ранеными?— Тот внимательно посмотрел на бледную девушку:

— Ди, как ты себя чувствуешь? Я бы не хотел, чтобы ты упала в обморок...— Она нетерпеливо мотнула головой:

— ничего со мной не случится! Можно, я пойду?

— Хорошо, иди, — муж хмуро смотрел на неё, но она уже торопливо сбежала с мостика на палубу, метнулась к планширу, через который пытался перевалиться на палубу очередной имперский моряк, с трудом поднявшийся по сброшенному за борт канату. Морская вода, густо окрашенная кровью, потоками стекала с него. Подскочив к раненому, Диана подставила ему плечо, на которое он тяжело опёрся. Она пошатнулась под его тяжестью, но, обхватив его рукой за талию, с трудом поволокла мужчину к люку.

А положение становилось угрожающим. "Император Франциско III" тонул. Его карронады больше не стреляли, и флибустьеры, развернувшись, сосредоточили своё внимание на "Обгоняющем". Клипер и барк держали его под прицелом своих пушек, а тихоходная шхуна устремилась к бригу. Тристан понял, что разбойники решили захватить корабль. Команду ждала смерть, а женщин... он содрогнулся, перевёл взгляд на фрегат. Горящий корабль, вздыбив корму, уходил носом в морскую глубину. На усеянной трупами палубе не было видно живых, лишь на мостике каменной статуей застыла фигура командора. Он решил умереть вместе со своим фрегатом. По команде капитана, государственный флаг Триумвирата пополз вниз по мачте и замер. "Обгоняющий" прощался с "Императором Франциско III" и его командором.

Тристан отвернулся от гибнущего корабля, гаркнул: — Жанетта, ко мне! — Та бегом бросилась на мостик, встала перед капитаном, вопросительно глядя на него. Тристан помолчал. Женщина тяжело дышала, её куртка и брюки заскорузли от крови, лицо в грязи и пороховой копоти.

— Ты ранена?

— Нет, — она качнула головой, — это чужая кровь.

— Жанетта, ты видишь, скоро нас попытаются взять на абордаж, — Тристан тяжело сглотнул, твёрдо продолжил: — если мы не выстоим, ты должна... убить Диану. Есть у тебя кинжал?

Женщина отшатнулась, в ужасе глядя на него: — нет, Тристан! Ты сошёл с ума! Я не смогу!

— Сможешь, — он сурово смотрел ей в глаза, — если она попадёт живой в руки бандитов, её ждёт страшная участь, ты знаешь. — Он помолчал, — ты сделаешь, о чём я тебя прошу? — она молча кивнула, продолжая смотреть ему в глаза. — Я... не смогу...сам. Я бы умер несколько раз, лишь бы она... жила, но боюсь, моя смерть её не спасёт. — Он криво усмехнулся, — иди и будь рядом с ней.

— Если положение станет безвыходным, и вы все погибнете, мы с Дианой умрём вместе. — Жанетта повернулась и сбежала на палубу.

На мостик незаметно поднялся Советник, спокойно сказал: — капитан, я думаю, пришло время открыть те ящики, о содержимом которых так любопытствовал командор.

— А что в них, господин Баутиста? —

— В них ядра, нейр Тристан. Такие, каких нет ни у кого.

По команде капитана матросы принесли из трюма ящики, вскрыли их. Тристан разочарованно скривился: ядра как ядра, ничего особенного. Они даже значительно меньше имеющихся. Советник указал на небольшое отверстие, из которого торчал фитиль: его следовало поджечь, перед тем, как ядро опустить в ствол карронады.

Первый же выстрел, сделанный "Обгоняющим" в упор по довольно близко подошедшей шхуне, произвёл опустошительное действие. Ядро не просто пробило борт, образовав рваную дыру, нет, оно взорвалось внутри судна! Вопли, стоны, дикая ругань смешались с треском огня, пожирающего деревянные внутренности шхуны. Тристан ошарашенно посмотрел на Советника: — ядро начинено порохом, господин Баутиста? Но как это удалось? — Тот довольно улыбнулся:

— как вам новое оружие, капитан?

— Великолепно! — Тристан засмеялся, — пожалуй, мы ещё не готовы сдаваться на милость флибустьеров!

Ещё два выстрела окончательно вывели шхуну из строя. На палубе бушевал пожар, и морским разбойникам было не до брига. Но клипер и барк, не имеющие существенных повреждений, не были намерены отказываться от добычи. Умело маневрируя, они двинулись к "Обгоняющему". Напрягая голос, Тристан гаркнул: — все наверх! Приготовиться к повороту! — и чуть погодя: — поворот оверштаг*! — Команда, замершая, было, при виде опустошительных разрушений на судне врага, бросилась к мачтам и бриг, под грохот карронад, окутанный дымом и отблесками огня от горящей поблизости шхуны, как будто нехотя, а потом, всё быстрее, лег на другой галс, ускоряя ход, устремился в разрыв между флибустьерскими клипером и барком. Видно было, как на палубах кораблей суетятся у карронад одетые в яркие, разномастные одежды, морские бандиты. Их выстрелы не причиняли "Обгоняющему бурю" вреда, потому что нацеленный на них острый нос брига представлял собой неудобную мишень.

Вскоре "Обгоняющий" вошёл в разрыв между судами, и тут же загрохотали его пушки. Флибустьерам ответить было нечем. На носу одного и на корме другого не было ни одной карронады.

Разорвавшееся на палубе разбойничьего клипера ядро сбило грот-мачту, осколки безжалостно убивали людей. На барке был разрушен мостик. Диана видела, как взлетели в воздух обрывки человеческих тел. Она прижалась к подошедшему к ней брату, обхватив его за шею, уткнулась носом ему в грудь, захлёбываясь слезами, закричала: — я больше не могу, Антуан! Везде кровь, как страшно, и...и, посмотри, я испачкала в крови платье, и... руки... А сколько погибло! Я видела, как под форштевень "Обгоняющего" попал человек! Мы убили его, Антуан, а он плыл к нам, чтобы мы его спасли!! — Рыдания сотрясали её тело.

— Ну-ну, Ди, успокойся, — он гладил её по спине, — мы не могли остановиться, чтобы подобрать этого человека. "Обгоняющий" — не лошадь. Ты же знаешь, если бы мы легли в дрейф, нам пришёл бы конец. Смотри, Тристан применил рассечение строя. Вместе с оверштагом это очень сложный маневр, теперь у нас появился шанс сбежать от флибустьеров.

Диана подняла заплаканное лицо, посмотрела на брата. У него была забинтована голова, парусиновая куртка разорвана на плече, сквозь дыру виднелась повязка. На её испуганный взгляд он отмахнулся: — пустяки, я легко отделался, немножко посекло щепками от мачты. Больно было, когда Розина занозы вытаскивала! — Он усмехнулся. С мостика сбежал Тристан, ревниво привлёк к себе жену:

— Ди, родная моя девочка, не плачь, прошу тебя! Ты не ранена?? Если бы я только знал, что всё будет так плохо! Ни за что на свете я не согласился бы на этот поход! — Он исступленно целовал заплаканные глаза, чумазое лицо Дианы и лихорадочно ощупывал её, страшась причинить ей боль.

Она отстранилась, постаралась взять себя в руки: — со мной всё хорошо, Тристан, я не ранена, это кровь других людей. Иди на мостик, ты нужен там.

Он торопливо поцеловал её и одним прыжком вернулся на своё место, быстро нашёл взглядом корабли флибустьеров. Они заканчивали поворот. Скоро барк и клипер сменят галс и устремятся в погоню за "Обгоняющим". Тристан поморщился. Всё же, несмотря на значительные повреждения, эти корабли имеют все шансы догнать бриг.

* * *

Уж которые сутки продолжалась погоня. Рано утром, едва пробудившись, Диана выбегала на палубу. Глаза сами находили на горизонте белеющие паруса. Несмотря на существенные повреждения, флибустьеры не отставали. Они не обстреливали "Обгоняющего бурю", и было ясно, что морские разбойники хотят захватить корабль, стреляющий необычными ядрами.

Тристан дневал и ночевал на мостике. Лишь изредка его сменял Дэйк Бурдье. Флибустьеры гнали бриг строго на юг. Ночью, в полутьме капитанской каюты, Диана грустно спросила: — что с нами будет, Тристан, как ты думаешь? Мы все умрём, да? — Он со стоном прижал её к себе. Не отвечая, принялся жадно целовать. Она не отставала. Нетерпеливо ответив на его поцелуи, снова спросила: — Тристан?

Тяжело вздохнув, он нехотя сказал: — не проходит и часа, чтобы я не обозвал себя самым последним идиотом и дураком, Ди. Что мне стоило одним из условий оговорить твою доставку в Триумвират? Ты обиделась бы на меня и, наверно, даже расплакалась, а чувство вины и тоска от разлуки с тобой терзали бы меня все долгие месяцы похода, но вот сейчас я был бы счастлив! Ведь ты, родная, была бы в безопасности! Но мы выберемся из этой переделки, милая, я обещаю тебе. Всё будет хорошо, счастье моё, обними покрепче своего мужа и позволь ему поцеловать эти тоненькие пальчики! Сегодня я совсем не видел тебя, что, там всё так плохо?