— Констанца, — он удивился, — а ты разве не видела, как карету обогнал работник из таверны Линдсея? Он проехал рядом с нами, а в поводу вёл моего Грома и твою лошадь.

Она обрадовалась. Признаться, девушка иногда вспоминала свою спокойную послушную Весту. Она не понимала, почему они не привязали лошадей сзади к карете, как иногда делали путники, но Ален сказал, что стражники лорда Нежина могли бы опознать беглецов по лошадям.

Завтрак был закончен, высохшее бельё надето, а хозяйские вещи заняли своё место в сундуке. Благодарная Констанца расцеловала Джен в обе щёки, а та, посмотрев наёмнику в глаза, грустно улыбнулась: — счастливого пути вам обоим. Будь осторожен, Ален и подумай о моём совете! — Он подмигнул женщине и бодро вскочил на коня. Констанца уже сидела верхом на Весте, которую до этого долго обнимала. Лошадка тоже обрадовалась хозяйке и шумно вздыхала, прихватывая пальцы девушки мягкими губами.

Опять перед ними вилась дорога, запруженная телегами и повозками. Иногда они обгоняли кареты, а иногда их обгоняли конные всадники.

Казалось, Ален не спешил. Они ехали, временами касаясь стременами. Он рассказывал о Ферренском лордстве, его городах и людях. Констанца, предвкушая конец пути, позволила себе помечтать о будущем. Оно рисовалось ей смутным, но Ален обещал ей свою помощь, а она уже привыкла во всём полагаться на него.

Они пообедали в придорожной таверне плохим овощным супом и жёсткой жареной курицей, накормили коней и, не задерживаясь более, продолжили путь.

Смеркалось, когда они въехали в Зеленайск, большой город Ферренского лордства. Констанца устала и хотела есть. Она не смотрела по сторонам, а лишь старалась не потерять из виду Алена, ехавшего впереди. Шум и гомон толпы, двигавшейся по тротуарам, крики возниц, требующих пропустить подводы, щёлканье кнутов и стук копыт по мощёной мостовой — всё слилось для неё в единую какофонию звуков.

Наконец Ален свернул на боковую улицу и остановился перед большим зданием с ярко освещёнными окнами. Большая, украшенная резьбой и металлической чеканкой дверь всё время открывалась, впуская и выпуская людей. Ален спешился, помог спрыгнуть с лошади Констанце и бросил поводья подскочившему юркому парню: — коней вычистить, накормить, поставить в конюшню. — Сунув руку в карман треконды, извлёк несколько медных монет и кинул слуге. Тот ловко поймал их и повёл лошадей куда-то за дом. Констанца увидела над дверью большую, ярко раскрашенную вывеску: "Весёлый Свин". Она фыркнула. Толстая розовая свинья, изображённая над входом, стояла на задних ногах, а в передних держала большую кружку с хмельным напитком, покрытую шапкой пены.

Ален подтолкнул её, открыв дверь. Констанца шагнула в шумный жаркий зал — и вскрик застрял у неё в горле. Ноги подкосились, кровь отлила от лица: от ближайшего столика на неё, издевательски улыбаясь, смотрел лорд Нежин.

Глава 11.

Она остановилась так резко, что наёмник налетел на неё сзади. Он мягко обошёл её, встав рядом, улыбнулся краешком рта. Его милость лениво встал из-за стола и двинулся им навстречу. Констанца, бросив панический взгляд на своего спутника, прижала ко рту пальцы, чтобы удержать рвущийся наружу крик. На них не обращали внимания. Люди в зале громко разговаривали, смеялись, спорили, кто-то пел, его фальшиво поддержали несколько пьяных голосов.

Констанца смотрела на приближающегося мучителя взглядом загнанного в угол зверька. Она не видела с ним стражников, но итак знала, что они где-то неподалёку. Едва ли Ален, простой наёмник, решится возразить лорду. Не осмелится он и применить к тому пусть и слабые, но колдовские силы. Она обречена. Сейчас Констанца не понимала, как могла влюбиться в этого жестокого человека, который приближался к ним с холодной улыбкой на красивом лице. Он подошёл совсем близко и... вежливо поклонился! — Лорд Ален, приветствую вас.

Лорд?? — Констанца вздрогнула, глядя на наёмника испуганными глазами. Тот, не глядя на неё, равнодушно кивнул: — лорд Нежин, не скажу, что счастлив видеть вас.

Тот через силу расхохотался: — ну, ещё бы! Едва ли вы рады мне после того, как украли мою невесту!

Констанца широко раскрыла глаза, не находя слов, совершенно растерявшись под грузом обрушившихся на неё известий. Ален — высокородный лорд, она — невеста Его милости! Между тем наёмник равнодушно сказал: — я думаю, лорд Нежин, прежде, чем считать девушку своей невестой, вам необходимо получить её согласие.

— Малышка? — теперь воплощение её ночных кошмаров напрямую обращался к ней, — ты же согласна стать моей женой? — Его ласковая улыбка напомнила ей того, давнего лорда Нежина, который, раненый, лежал в домике Феонисты. Тёмно-синие глаза излучали нежность и ожидание, обещание счастья и блаженства.

— В-в-вы шутите, Ваша милость! — Она с трудом выдавила эту фразу прерывающимся голосом, так велик был её страх перед ним.

— Ну что ты, Констанца, я на самом деле готов на тебе жениться. Ведь твоя невинность уже принадлежит мне, — он гадостно улыбнулся, а она вспыхнула, чувствуя, как лицо и даже шея наливаются жаром.

— Н-н-нет, не надо...пожалуйста, прошу вас...— она сделала шаг назад, упёрлась спиной в стену. Ален мельком глянул в её сторону, холодно сказал:

— довольно, лорд Нежин. Я думаю, вы поняли, что она не собирается выходить за вас замуж. — Повернувшись к девушке, кивнул ей: — идём, Констанца, нам нужно получить комнаты и ужин.

Лорд Нежин не собирался уступать им дорогу: — ты так удивилась, малышка, что путешествуешь с лордом Аленом! — Он продолжал улыбаться, — а знаешь ли ты, что лорд Ален дар Бреттон является Главным королевским дознавателем, считай, главным законником? Ему подчиняются все палачи королевства Семи Холмов.

На подгибающихся ногах Констанца подошла к ближайшему столику, не глядя, опустилась на стул. Ей казалось, что почва ушла у неё из-под ног. Ален, полунищий наёмник в грязной треконде и вылинявших штанах, шумно хлебающий похлёбку, ложкой, зажатой в кулаке, оказался дознавателем, да ещё Главным. И, при этом, страшные существа, палачи — его подчинённые! А ещё он — благородный лорд и запросто бывает в королевском дворце.

Ужас и растерянность владели Констанцей. Двое мужчин стояли перед нею. Один со снисходительной улыбкой оглядывал её с головы до ног, второй, к которому был обращён её умоляющий взор, отвернулся, хмуро сдвинув брови и разглядывая посетителей таверны.

— Хватит капризничать, малышка! Вставай! Мы переночуем на постоялом дворе, в более приличных условиях, — лорд Нежин презрительно окинул взглядом таверну, — а завтра отправимся домой. Обещаю, ты не будешь наказана за побег!

Констанца замотала головой, вцепившись обеими руками в стол и решив, что будет отбиваться, покуда хватит сил: — Ваша милость, я не поеду с вами! Лучше убейте меня здесь! Нет, ни за что на свете я не вернусь к вам добровольно!

— А как же твой отец, Констанца? — Голос его милости был угрожающе тих, — ты не боишься за него?

Вздохнув, к ним повернулся Ален, спокойно сказал: — достаточно терзать девушку, лорд Нежин. Она не желает выходить за вас замуж и отказывает вам, — он усмехнулся, — Констанца, не бойся за отца, с ним ничего не случится, — и добавил с нажимом: — я тебе обещаю.

Их собеседник скривился: — вы мне угрожаете, Ваша милость?

— Ни в коем случае, — Ален шутовски поклонился, — я лишь напоминаю, что Его Величество не любит, когда в отношении его подданных нарушаются законы.

— Да уж, куда нам, скромным лордам провинций до вас, дворцовых щеголей, ежедневно общающихся с Его Величеством!

Констанца точно бы расхохоталась, если бы не была так напугана. Она покосилась на лорда Алена: в своей любимой старой замызганной треконде, в стоптанных, никогда не чищеных сапогах, в штанах неизвестной расцветки с обтрепавшимися штанинами он никак не походил на дворцового щёголя.

Он поймал её взгляд, усмехнулся уголком рта: — желаю счастливого пути, лорд Нежин.

Тот процедил сквозь зубы: — я надеюсь, мы ещё встретимся, Ваша милость!

Вдруг лорд Ален искренне и от всей души расхохотался: — я думаю, вам лучше не встречаться со мной, лорд Нежин!

Взбешённый лорд дар Кремон выскочил из таверны.

* * *

Констанца сидела на кровати в комнате на втором этаже таверны "Весёлый Свин".

Час назад она чуть было снова не попала в лапы ненавистного красавца — лорда Нежина. Лишь вмешательство Алена снова её спасло. Она напомнила себе, что теперь должна обращаться к нему, как положено — лорд Ален. Это повергло её в уныние. Как-то разом он отдалился от неё, стал человеком другого мира. Сейчас она думала, что всегда догадывалась — с наёмником что-то не так. Уж очень правильная у него речь. Его манеры, обхождение с ней никак не соответствовали грубому поведению наёмного солдата. Но как же грустно, как тяжело понимать, что в столице они расстанутся навсегда. Он сменит свою нищенскую одежду на расшитую золотым узором треконду, будет улыбаться и говорить комплименты красавицам на приёмах в королевском дворце. Её ждёт участь гувернантки в богатом доме. Возможно, к ней посватается сын лавочника или пекаря и она, конечно, не решится ему отказать из страха остаться одной на всю жизнь.

Она не хотела думать об обязанностях Главного королевского дознавателя. Одно упоминание лорда Нежина о том, что Алену подчинены все палачи королевства, повергало её в смятение. И, всё же, Констанца думала, что, как бы ни сложилась её жизнь, она никогда не забудет яркие чёрные глаза, глядящие то с насмешливой иронией, то задумчивой отрешённостью, а то ласково и понимающе.

После ухода лорда Нежина к ним подошёл хозяин таверны, данн Петрож. Лорд Ален спокойно попросил накормить их и предоставить две комнаты. Констанца не помнила, что ела. Потрясение было настолько велико, что она опомнилась только когда увидела перед собой пустую тарелку. Они не разговаривали. Констанца не видела, что Ален, порой, грустно поглядывал на неё, впервые не решаясь заговорить.

Данн Петрож вручил им ключи от комнат. Также молча они поднялись наверх. Ален помог ей открыть комнату и наказал закрыться изнутри. Она кивнула, потом, спохватившись, неловко поблагодарила лорда Алена за заботу. Он скривился, но ничего не сказал.

Посидев немного на кровати, Констанца подумала, что ведёт себя просто безобразно. Ведь она даже не подумала объяснить лорду Алену, что её молчание связано с испытанным ею потрясением, а на самом деле, она сердечно благодарна ему за спасение.

Решившись, девушка вышла из комнаты и робко постучала в соседнюю дверь. Она резко распахнулась. Лорд Ален, в одной рубашке, заправленной в штаны, и с мечом в руке стоял на пороге. Увидев её, улыбнулся: — заходи, Констанца. Не испугалась?

Она помотала головой: — нет-нет, я... Ваша милость..., — он перебил:

— Ален, Констанца, Ален! Разве ты стала относиться ко мне по-другому?

Она прерывисто вздохнула: — Ален, простите меня, я вела себя, как последняя дурочка. Я вам ужасно благодарна! Если бы не вы, лорд Нежин уволок бы меня, несмотря на моё сопротивление.

Ален положил меч на стол и уселся в кресло, внимательно глядя на неё: — Констанца, а знаешь, ты можешь отблагодарить меня за своё спасение...

Она растерянно сказала: — но как? Вы знаете, что денег у меня нет... Я обещала, что расплачусь с вами, когда стану работать...

Он продолжал внимательно смотреть на неё: — мне не нужны деньги, Констанца. Мне надо другое... Надеюсь, ты незамедлительно расплатишься со мной!

Он поднял на неё глаза и поразился ужасу, с которым она на него смотрела. С неудовольствием и раздражением он бросил: — что такое? Я не собираюсь просить тебя о чём-то невозможном!

Внезапно он заметил, как задрожал мягкий подбородок, беззвучно шевельнулись губы, а глаза неумолимо наливались слезами. Дрожащие руки с трудом расстёгивали пуговицы на треконде.

— да в чём дело-то, нечистики тебя побери! — Уже гневно выкрикнул он. Внезапно понял и, в растерянности, выругался.

* * *

Ален возвращался в столицу усталым до последней степени. Усталым и неудовлетворённым. Напряжённая четырёхмесячная работа его подчинённых и его самого увенчалась успехом. Все заговорщики установлены, найдены доказательства их преступной деятельности. Из двадцати трёх лордов королевства в заговоре участвуют семеро. Возглавляет его принц Демонд, младший и непутёвый брат короля. Ещё предстояло выяснить, как удалось заговорщикам склонить к измене глупого, безалаберного, но не злого и совершенно не завистливого принца. Но это уж пусть сам Рихард выясняет.

Ален по крупицам собирал и проверял сведения, предоставленные ему доверенными лицами, много лет служившими его ведомству верой и правдой. Линдсей, хозяин таверны в Гваренеде, староста деревушки Джен, данн Петрож из "Весёлого Свина" и многие другие, незаметные, добросовестные люди, его подчинённые и друзья.

Его неудовлетворённость проистекала из того факта, что он не смог выяснить ничего конкретного о лорде Нежине дар Кремоне. Его соседи, лорд Корт дар Джулем и лорд Фёрт дар Феррен активно участвовали в заговоре, искали и подкупали людей, долженствующих в нужный момент напасть на охрану короля и отсечь её от кареты Рихарда.

О лорде Нежине ничего не было известно. Ну не верил Ален, что молодой самолюбивый бездельник остался в стороне от соседей-заговорщиков, с которыми был далеко не в худших отношениях.

Сегодня он вплотную столкнулся с объектом своего пристального внимания. Тот держался нагло и бесцеремонно, но это ещё ни о чём не говорило. Ален немало повидал таких, дерзких, самоуверенных. Многие из них закончили свою жизнь под топором палача.

Когда Констанца, явившись к нему поздно вечером, принялась сбивчиво благодарить за своё спасение, его осенило: так вот же он, источник столь нужной ему информации! Только нужно расспросить её осторожно, не пугая. Он и начал издалека, но она побледнела, в глазах появился ужас, трясущимися руками принялась расстёгивать треконду. Он не понял, потому что возможность выяснить, наконец, всё, что давно не давало ему покоя, начисто затмила все другие мысли. Когда понял — испугался. Того, что она видела в нём такого же насильника, как лорд Нежин, того, что он не сможет убедить её доверять ему.

* * *

Прикусив губу, Констанца пыталась совладать со своим отчаянием. Значит, она действительно падшая женщина. Даже Ален, её спаситель и благородный защитник, оказался таким же, как лорд Нежин. Всем им нужно только тело, а её чувства, мысли и устремления не интересны. Она плакала не оттого даже, что ей были омерзительны его прикосновения. Как раз наоборот! Иногда, ночью, лёжа в темноте с открытыми глазами, она, стесняясь себя самой, представляла, как он целует её, осторожно, ласково. Она почти физически чувствовала его жёсткие обветренные губы, вдыхала его дыхание. Нет, она плакала потому, что вновь поверила и доверилась тому, кто не был великодушным героем, а всего лишь обычным мужчиной с присущей всему их роду похотью и презрением к женщине.