Он задумчиво провёл рукой по её бедру, ухватил под колено ногу и положил на себя. Под своим согнутым коленом она опять почувствовала твёрдость и жар его плоти.

— Ну, самый сильный мой голод ты немного утолила...

Энна засмеялась, переспросила:

— немного?

— Да — а, немного.

Затем быстро проговорил ей на ухо:

— но если сейчас мы повторим ещё разок, то до вечера я как-нибудь дотерплю!

И, конечно, он повторили.

Дэниар не спеша затягивал на платье Энны шнуровку, когда в дверь тихо поскреблись. Он повернул ключ и распахнул её. На пороге стоял Влеон. Он поклонился им:

— милорд, миледи, прошу простить, что побеспокоил вас! На кухне спрашивают, когда вы будете обедать.

Дэниару было весело. Улыбаясь, он спросил:

— радость моя, мы будем обедать? Или... как?

— Конечно, будем! — Энна укоризненно покачала головой, глядя мужу в глаза. Бесполезно. Веселье било из него фонтаном. Глядя на него, заулыбался и Влеон, ласково поглядывая на Энну. Она сказала:

— Влеон, передай, пожалуйста, на кухню, чтобы через полчаса накрывали на стол.

Обед в замке аль Беррон прошёл с большим опозданием. От слуг невозможно что-либо утаить, и вскоре хорошее настроение было не только у хозяев, но и у прислуги. Энна чувствовала себя неловко, а Дэниар смеялся.

Отремонтированные покои Дэниара и Энны представляли собой две смежные спальни, соединённые двёрью. К ним примыкали гостиные, а из спален имелись выходы в гардеробные и умывальни. Двери гостиных вели в коридор правого крыла замка.

Обустройству покоев Энна уделила самое пристальное внимание. Спальня, гостиная, гардеробная мужа были обставлены солидной мебелью внушительного вида из красного дерева. Шпалеры на стенах и толстые ковры на полу, тяжёлые портьеры и балдахин над кроватью, большие напольные вазы в гостиной — всё свидетельствовало о надёжности и богатстве.

К своим покоям Энна приглядывалась с особенной тщательностью. Никакой девичьей легкомысленной белой, в цветочек, обивки. Только дорогие солидные ткани: бархат, парча, аттахи, тяжёлые переливающиеся шелка. Светлая мебель из дорогих пород розового дерева, инкрустированная небольшими вставками из ониридия. Ковры большие, толстые, с орнаментом. В спальне и гостиной много зелени: в нишах громадные, причудливо и красочно расписанные вазы, в них растения с пышной зеленью. Некоторые цветут.

Рядом с гостиной покои сына. Спальня, комната для занятий и игр, комната, где живут няни. Покои Церена обставлены детской, невысокой, мебелью, устойчивой, без острых углов. Шпалеры, занавеси, ковры — ярких весёлых расцветок, с изображениями птиц, смешных зверюшек.

Энне очень нравилось новое обустройство замка. Она чувствовала себя в нём хозяйкой. По её приказанию рьенна Ремилла уволила всех слуг, которых она не желала видеть рядом с собой. Дэниар не возражал и жалобщиков не принимал.

Ещё надо было подумать о покоях для леди Зелинны. Энна с нетерпением ждала её приезда. Весна стояла в разгаре, и Энна беспокоилась, что раскисшие дороги надолго задержат в пути миледи. Она поделилась своей тревогой с мужем, на что он предложил выслать навстречу леди Зелинне гвардейцев. Но Энна отказалась. Было неизвестно, когда та выедет из Теремиса.

После обеда, который был, скорее ужином, муж опять умчался по своим делам, а Энна навестила рьенна Тайрани. Несмотря на то, что ремонт громадного замка поглотил немало средств из Владетельской казны, Главный Счетовод относился к растратчице хорошо. Он радовался, что количество слуг значительно уменьшилось, а, следовательно, появилась большая экономия на их жалованье. Кроме того, ему было приятно поговорить с кем-то знающим, помимо Младших Счетоводов, о расходах на закупку посевного зерна, о том, как эти расходы сократить, ну и на приятные темы: о доходах от добычи ониридия, экономии от сокращения армии.

Со свойственной ему некоторой язвительностью рьенн Тайрани сообщил, что он рад тому, что наконец-то у супругов всё наладилось, и Владетель прекратит совершать набеги на сокровищницу с целью прихватить колечко стоимостью в небольшой городок, чтобы подарить его очередной подружке.

Настроение у Энны упало. Конечно, она понимала, что не мог Дэниар жить семь лет, как жрец Всех Богов, без женщины, но всё равно было неприятно.

Владетель приехал поздно вечером, спешно ополоснулся в приготовленной для него ванне и спустился в малую столовую, где его ждала жена.

Улыбаясь, он быстро подошёл к ней и наклонился поцеловать. Она ответила на поцелуй, но отвела глаза. Дэниар сразу заметил изменение в её настроении:

— что, Эни? Что не так?

Она через силу улыбнулась, не желая выяснять с ним отношения при слугах.

— Поговорим попозже, Дэниар, если ты не возражаешь...

Он приуныл и кивнул головой, уткнувшись в свою тарелку. Энна видела, что в последнее время он похудел и осунулся. Жалость шевельнулась в её душе, но ревность возобладала.

Поздний ужин закончился, они, молча, поднялись в свои покои. Энну уже ждала наполненная тёплой водой лохань и Имра. Она с наслаждением погрузилась в ванну. Вода пахла луговыми травами. Энна подумала, что летом придётся самой беспокоиться о запасе их на зиму, рьенна Коринора рядом нет. Хорошо ещё, Зел приедет, поможет.

Она неспеша вытерлась, лениво натянула приготовленную Имрой ночную рубашку, с удовольствием посмотрела на себя в зеркало. Выйдя из умывальни, села в уютное мягкое кресло перед большим зеркалом. Имра распустила волосы, стала причёсывать их на ночь.

Энна слышала, как в соседней спальне ходит Дэниар. Вот шаги замерли под дверью, а затем он без стука вошёл. Она спокойно посмотрела на него в зеркало. Он ответил хмурым взглядом, затем подошёл, забрал у горничной из рук гребень:

— ты можешь идти, я сам причешу миледи.

Энна заулыбалась. Имра присела в реверансе, вопросительно глянула на хозяйку. Та кивнула головой, подтверждая.

Дэниар медленно, тихо пропускал сквозь пальцы пушистые густые волосы. Потом наклонился, приподнял их ладонями, прижал к лицу. Внезапно выпрямился, намотал волосы на кулак и дёрнул назад, запрокидывая её голову. Энна ойкнула от неожиданности. Нахмурив брови, он сурово смотрел ей в глаза:

— что ещё, Энна? Чем ещё я провинился перед тобой?

— Ты с ума сошёл? Отпусти сейчас же!

— Говори!

Энна упрямо дёрнулась:

— ничего не скажу, пока не отпустишь!

Он вздохнул, отпустил волосы и поднял её из кресла, развернув лицом к себе. Смотрел так же требовательно и хмуро.

— Я была у рьенна Тайрани...

— И что?

— Он рассказал, как ты носил дорогие украшения своим подружкам!

Дэниар взял её за руку, подвёл к подоконному дивану, усадил и сел сам. Обнял за плечи и, не обращая внимания на её попытки вырваться, прижал к себе, спокойно сказал:

— Энна, это ведь ты меня бросила. Я был готов терпеть столько, сколько бы ты пожелала, но ты уехала, оставила меня. Радость моя, я всего лишь мужчина. Может быть, тебе кажется это отвратительным, но я не мог семь лет быть без женщины. Да, у меня были временные подруги, не так уж и много и часто. Они ничего не требовали от меня взамен, а я, к своему стыду, не мог, не хотел быть ласковым с ними. За то, что они удовлетворяли потребность моего тела, я расплачивался с ними драгоценностями. Я клянусь тебе, что, как только я дал слово Эйжену, что женюсь на тебе, у меня никого не было.

Они помолчали, затем Дэниар спросил:

— ты больше не сердишься на меня?

Вместо ответа Энна обняла его за шею. Ей хватило ума понять разумность его доводов. В самом деле, чего ещё она хотела? Чтобы он, как жрецы, до конца своих дней не был близок с женщинами?

— Пойдём спать, Дэниар, уже поздно.

Но спать не получилось. С жадностью и нетерпением он содрал с неё ночную рубашку. Она только успевала ахать и вскрикивать, чувствуя его руки и губы везде, во всех сокровенных местечках одновременно. Она поражалась его страсти и сама заражалась ею. От наслаждения у Энны кружилась голова, она билась и извивалась под ним, а потом укусила его за плечо. Тут же опомнилась, поцеловала, но он хрипло хохотнул ей в ухо и, подсунув ладони под бёдра, с силой прижал её к себе.

Сон, конечно, ушёл. Обнимая друг друга, они тихо разговаривали в темноте спальни. Дэниар, со смешком, сказал:

— знаешь, родная, я даже не представлял, что можно испытать такое неземное наслаждение. Я думаю, там у тебя положено два комочка сахара.

Сахар, чрезвычайно редкий и дорогой продукт, привозили в виде грубого и жёсткого растения из-за Зелёного моря. Во Владетельстве специальные люди, сахаровары, долго варили его в больших медных чанах. Густой, тягучий и очень сладкий сок разливали по формам из каменного дерева. Когда он застывал, маленькие круглые комочки поступали на стол Владетеля и зажиточных горожан.

Энна удивилась:

— почему сахар? И именно два комочка?

Муж засмеялся, чмокнул её в нос:

— это шутка, милая. Говорят, что у каждой женщины, там, в этом местечке, положен комочек сахара. Поэтому мужчины так стремятся отведать сладости. Но иногда встречаются женщины, у которых там не один, а целых два комочка. Поэтому они особенно сладкие, моя хорошая.

Энна ехидненько сказала:

— ну да, тебе есть, с чем сравнить...

Дэниар на колкость не поддался, расхохотался и, прижав её к кровати, принялся целовать. Она пыталась увернуться, но он придавил её рукой. В конце концов, когда он добрался до рёбер, она завизжала от щекотки и взмолилась:

— Дэн, ну не надо, я щекотки боюсь, пусти, пожалуйста!

Он рухнул рядом, перекатил её на себя:

— Эни, я думаю, нам не нужна вторая спальня. Мне кажется, ты придумаешь, как использовать эту комнату.

Она лизнула его губы, поцеловала подбородок:

— Нам нужна вторая спальня, потому что ты скоро будешь спать там.

Энна засмеялась, потому что он спросил уныло:

— а почему? Мне с тобой больше нравится...

Тогда она шёпотом, на ухо ему ответила:

— потому что у нас будет ребёнок, а с большим животом мне лучше спать от тебя отдельно, чтобы ты во сне нечаянно не задел его.

Дэниар скатил её с себя и сел. Сказал неверяще:

— ты... не шутишь? Энна ты, правда, беременна?

— Угу, правда, — фыркнула она.

Как был, голышом, муж вскочил, подхватил её на руки, целуя, закружил по спальне.

— Эни, радость моя, моя ледзини, я самый счастливый человек в Эристане!

Глава 21. Новые знакомства.

Энна с удовольствием огляделась. Они с Дэниаром ехали верхом по дороге, уже подсохшей после весенней распутицы. Справа стеной стоял лес. Тёмные макушки вековых сосен свечами устремлялись вверх, к пронзительно голубому небу. Нежная зелень опушившегося подлеска радовала глаз.

Слева, на освободившемся от снега поле, ярким изумрудным ковром расстилались озимые посевы зерновых культур. За полем, вдалеке, от домов большой зажиточной деревни доносилось мычание коров, блеяние овец, голоса людей.

Владетель Эристана с женой направлялись к лекарю Жалене, которую рекомендовали Энне Коринор и Врегор.

Энна собиралась ехать одна, но Дэниар и слышать не хотел об этом. Ей с трудом удалось настоять на том, что она поедет верхом. Муж был совершенно уверен, что беременная женщина должна больше лежать, тепло одеваться и хорошо кушать, а не скакать на бешеном андаринце по грунтовым дорогам, на которых встречаются ямы и кочки.

Они поссорились из-за этого. Вернее, ссорилась, бегала по гостиной и нервничала Энна, а Дэниар спокойно смотрел на неё и время от времени убеждал не бегать, не расстраиваться, а прилечь на диван с книжкой, пока он быстренько съездит и привезёт к ней эту женщину — лекаря. Тут Энну осенило. Ведь он не знал, как зовут лекаря и где её искать.

— Если ты не позволишь мне ехать, я не скажу, где живёт лекарь и как её зовут! И, по твоей вине, я всю беременность буду ходить без присмотра, а роды ты сам будешь принимать!

Муж дрогнул и с неохотой согласился.

— Хорошо, поедем, но в карете.

— Нет, не поеду в карете. Меня в ней стало тошнить. Поеду на Малышике.

Дэниар сделал ещё одну попытку:

— я прикажу, чтобы тебе оседлали какую-нибудь смирную лошадку. Не хватало ещё, чтобы этот демон сбросил тебя!

— Малышик не демон! Он и есть смирная лошадка!

Да уж, смирная, — муж фыркнул, — вчера этот красавчик гонял по двору Файрара, который хотел его всего лишь погладить.

Энна всполошилась:

— а что делал Малышик во дворе? Как он там оказался?

— Энна, ты меня удивляешь, — рассмеялся Владетель, — твой жеребец гоняет по двору человека, а ты беспокоишься, как конь там оказался.

Она смутилась. Действительно, если бы Малышик ударил Файрара копытом, то порученцу не поздоровилось бы. Он неуверенно сказала:

— ну-у, я думаю, Гражен не допустит, чтобы Малышик причинил человеку вред...

— Да-а, конюший увидел, как жеребец развлекается. Вообще-то парень здорово провинился. Он вывел коня во двор и не привязал его, а отпустил, а сам побежал за скребком и щёткой.

— Дэниар, пожалуйста, не наказывай Гражена! Он ведь ещё мальчишка, не может всё предусмотреть. Я сама с ним поговорю.

— Хорошо, сама с ним разбирайся. Но, Энна, не уводи разговор в сторону. Я не хочу, чтобы ты ехала на андаринце, это опасно.

Но упрямства ей было не занимать:

— тогда я не поеду, а ты учись принимать роды!

И Дэниар сдался. Сейчас Энна с удовольствием ехала верхом, наслаждаясь ярким солнечным днём. Дэниар ехал рядом, время от времени с беспокойством поглядывая на жену. Поддразнивая его, она толкнула Малышика ногами в стременах, посылая его в галоп. Жеребец охотно рванул вперёд, оставив позади Владетеля и сопровождающих их гвардейцев. Проскакав пару-тройку льюней, Энна придержала Малышика, давая возможность мужу её догнать. Его конь ненамного отстал от андаринца. Она засмеялась:

— Дэн, давай наперегонки!

Тот возмутился:

— да что же это такое, Энна! Немедленно прекрати! Иначе я заберу тебя к себе в седло.

Он хотел приблизиться к ней, но андаринец захрапел и попытался укусить Дэниарова жеребца. Владетель замахнулся огреть зверюгу плетью, но вовремя остановился. Малышик мог счесть это как побуждение к скачке. Энна смеялась. Муж махнул рукой, попросил:

— Эни, веди себя хорошо, если не хочешь, чтобы я поседел раньше времени от тревоги за тебя.

Энна подъехала к Дэниару и шлёпнула Малышика по шее, когда он опять оскалил зубы. Жеребец понял, успокоился, лишь иногда косил глазом на едущего рядом всадника.

Ехать было недалеко. Через полтора часа подъехали к небольшой скромной деревеньке, где жила лекарь. Энна попросила мужа остаться вместе с гвардейцами за околицей деревни, но Дэниар не согласился: