Книга 2_Синдром Колдуньи

Я рискнула приоткрыть один глаз. Зря, ох зря: меня вырвало на шикарный бежевый ковер, постеленный меньше месяца назад. Подарок ко дню рождения Печорина, ага.

— Вера? — Артемий мигом оказался рядом, поддерживая за плечи.

— Всё в порядке, — прохрипела я. — Ох, нет...

Для полноты картины меня стошнило еще раз.

— Пойдем-ка в ванную.

Перед глазами мерцали цветные сполохи, но до ванной, опираясь на Воропаева, я всё-таки добрела.

— До сих пор тошнит?

Мотнула головой и включила воду. Оказывается, в мире нет ничего вкуснее холодной воды из-под крана. Горло всё еще першило, но стало гораздо легче. Из зеркала таращилось чумазое существо нежно-салатового оттенка. Пара-тройка пятнышек на щеках добавляли мне шарма.

— После переноса такое случается, — виновато сказал Артемий.

— Я в порядке, — с тоской взглянула на белоснежную эмалированную ванну. — Искупаться бы...

— Так в чем проблема? Раздевайся, а я пока за полотенцем схожу.

Напор воды был шикарный. Хватило слабого заклинания, чтобы ванна за полминуты набралась до краев. Вручив мне банные полотенца, большое и маленькое, Воропаев тактично удалился.

— Одежду за дверь кинешь, посмотрим, что с ней можно сделать. Алёна обещала одолжить тебе что-нибудь, — сказал он напоследок. — Почувствуешь себя плохо — кричи.

Раздевшись до нижнего белья, я сделала так, как велели. Сомневаюсь, что здесь можно помочь: от одного запаха впору лезть на стену. Наскоро застирав белье, со стоном блаженства погрузилась в теплую воду. "Ощущения приятнее доселе были ей неведомы..."

Хорош-шо, только вот я тут не одна. Вымыв волосы, принялась с силой тереть пятна на руках и лице, но мочалка лишь царапала кожу. Мыло, гель для душа, скраб на основе минералов Мертвого моря (надеюсь, тетя Печорина не обидится) давали одинаковый эффект: ни-ка-кой. Смирившись со своей участью, я выбралась из ванной.

Релаксация помогла ненадолго отвлечься от минувших событий, но стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором возникал бьющийся в агонии Моргарт. За что его так? Он ведь ни в чем не виноват, в конце концов, кража не убийство. Из-за тех проклятых элементов? Теперь понятно, в кого пошла Крамолова: яблоко от яблони...Вспомнив, кто я и где я, потянулась выпустить воду.

— Мы уж думали, ты там утонула, — зевнул Евгений Бенедиктович.

Красавица-блондинка отложила книгу и подала мне махровый халат. Даже в простом домашнем платье и тапочках-зайчиках она так и просилась на обложку глянцевого издания, а заодно половину разворотов. Рядом с ней невольно чувствуешь себя мышью, будь ты хоть трижды Мисс Вселенная.

Где тут можно переодеться, помнила с прошлого раза. Суша волосы полотенцем (фен попросить постеснялась), я оглядела спальню. Чувствуется женская рука: нет пыли на мебели, другие шторы, милые мелочи вроде думочек на кровати. Уютно так, по-домашнему. Совсем иначе представлялся быт жены... вернее, вдовы олигарха.

В гостиной мои руки подверглись критическому осмотру.

— Кровь нежити — злейший враг косметолога, — пошутила госпожа Рейган. — Я слышала, что хуже только драконья. Мылом тут не отделаешься, нужно специальное средство.

— У вас есть? — в душе затеплилась надежда.

— Дома всегда было, только не для кожи — для одежды. Кажется, что-то на основе уксуса и "детского" мыла. Не интересовалась такими вещами, — призналась вампирша, — считала себя выше этого.

— Уксус на кухне, мыло в шкафу. Дерзайте, девочки, — пробубнил Евгений, обнимая подушку.

— Как ты можешь дрыхнуть, Йевен?!

— Спокойно могу, тетушка, спокойно. И я просил не звать меня этим противным именем. Что сложного в слове "Женя", а? Повторяй за мной: Же-ня.

— Горбатого могила исправит, — фыркнула Алёна.

— Я всё слышу!

Артемий вышел из ванной полностью одетым. Штаны Печорина были ему коротки, а майка — широка в талии. Как и в моем случае, зеленые пятна никуда не делись. Масштабная эпидемия ветрянки.

— Мы тут обсуждаем, как от них избавиться, — я почесала предплечье. Эта гадость начинала зудеть.

— Есть одно старое заклинание, оно безболезненно убирает кровь, но имеет неприятное побочное действие: оставляет следы. Смотри.

Он ткнул пальцем в мое предплечье. Крупный подтек выцвел и сменился коричневатым пигментным пятном. Не столь бросающимся в глаза, как ядовито-зеленое, но при ближайшем рассмотрении заметным.

— Вот вам и подарочек на память, — огорчилась я. — Ох, у тебя вообще всё лицо зеленое!

— Может, объясните мне, наконец, кто облил вас кровью нежити? — вмешалась вампирша.

Тишину нарушал только раскатистый храп стоматолога.

— Долгая история. Благодарить стоит убийцу вашего мужа.

— Вы видели Бестужеву?!

— Она использовала "рупор", но мы успели оценить милый характер. Ну так что, Вер, убираем? Пигмент всё же не яд...

— Убираем, — тяжко вздохнула я. — Как-никак лучше зеленых.

— Завтра постараюсь стереть их полностью. Вспомнить бы рецепт мази. Если не вспомню, придется возвращаться за конспектами, а с такой рожей... Хотя в аптеку надо — кровь из носу, хоть с рожей, хоть без... — пробормотал Воропаев. — Секир-башка, и никаких забот! Что же там всё-таки было?..

Я взяла его за руку. Тонкие изящные пальцы — любой пианист застрелится от зависти.

— Не мучайся, завтра вспомнишь. Ты и так столько для нас сделал...

— Да ничего я не сделал! Вел себя, как последний кретин. Тоже мне, Великий и Ужасный! Ты ведь рассказала о зеркале, а я...

— Тише. Думаю, Моргарт был закодирован на те самые элементы. Возможно, не только на них, но это неважно. Большая часть вины всё равно лежит на мне: раскудахталась, подняла панику. Кинулась воплощать наспех придуманный план. Мы ничего не теряли, могли поймать его в любое время, а теперь... — собственная глупость предстала во всей красе. "Ритуал, массовый геноцид!" Очень умно, просто верх гениальности!

— Всегда советовал тебе включить мозги. Интересно, где в тот момент находились мои?

— Вас послушать, так сразу вспоминается басня Вани Крылова, — мурлыкнула Алёна, — только вы не хвалите друг друга, а оправдываете. Мой Борис любил повторять: "Былого не вернешь, минувшего не изменишь". Наверняка плагиатил кого-то известного, но смысл... Взгляните под другим углом: теперь вы не понаслышке знаете, на что способна Бестужева. На ошибках учатся.

— Вы абсолютно правы, Алёна, — Воропаев сел вполоборота ко мне. — Кроме тех, что на руках и лице, следы имеются?

— На шее и... нет, только на шее, — о тех, что на животе, предпочла умолчать до завтра. Не забыла еще, что под халатом совершенно голая.

Госпожа Рейган с интересом наблюдала за манипуляциями. Время приближалось к двенадцати, но вампирша выглядела на удивление бодрой. "Мертвым" не требуется сон. Непрошеная мысль: а как она здесь питается? Такие, как Алёна, не приемлют человеческой пищи, лишь немногие напитки.

— Я наняла домработницу, — пояснила та, когда я осмелилась спросить, — на оставшиеся от прошлой жизни деньги. Не хочу стеснять племянника.

Что я там говорила о женской руке? Вспомнив, насколько могут быть убедительны вампиры, поленилась удивляться.

— Вид вполне приличный, — подвел итог Воропаев, закончив колдовать. — Не на экран, но люди не испугаются. Может быть.

— Ха-ха-ха! — грустно сказала я, рассматривая себя в круглом настенном зеркале. — Да ладно, ерунда всё это. Могло быть гораздо хуже...

Артемий вдруг покачнулся и был вынужден опереться о стенку, чтобы не упасть.

— Эй, ты чего? Плохо?! — теперь я по-настоящему испугалась.

— Нормально. Просто устал...

— Да уж! Вон бледный весь, в зеленую крапинку. Открывай доступ!

Он снисходительно улыбнулся, но источник открыл. "Вливая" туда порцию свежих сил, попутно вспоминала, сколько их Воропаев сегодня потратил. Телепорт сюда из Рязани, долговечная дублерша, магия во время облавы, тройной груз, мой "косметический ремонт", и это не считая сотни различных мелочей!

— Спасибо.

— Что "спасибо"? Ты на нуле, дурака кусок! О чем ты только думал?

"Спасибо, что так обо мне заботишься".

Родимые пятна его не красили, зато уменьшилось сходство с лешаком.

— Ну что, спать?

— Немедленно!

"Любовь моя, выйди из образа"

"Да ну тебя!"

— Я вам постелю, — засуетилась Алёна и бесцеремонно растолкала Печорина. — Вставай, "Же-ня"! Гостей кто укладывать будет?

— В квартире еще полно места, — пробормотал тот, не выпуская подушку из объятий.

— Йевен Бенедикт Теодор Абраам Рейган, или ты немедленно встаешь и отправляешься спать на кухню, или я тебя покусаю!

— У тебя совесть есть? — Евгений сонно косил карим глазом, второй глаз был закрыт. — Всегда терпеть их не могла, а теперь, видите ли, раскаялась!

Молодая женщина побледнела, если это словосочетание применимо к вампирам.

— Кого терпеть, гостей? — серьезно спросил Воропаев, который уже начинал спать стоя.

— Их самых! Ладно-ладно, не нудите. Белье и матрасы в шкафу, подушки вроде там же. Премерзкой ночи!

Взывая к нашей совести, вампир проковылял к шкафу, достал матрас и, волоча его по полу, медленно-медленно побрел на кухню. Ни дать ни взять обиженный Кристофер Робин со своим верным другом Винни-Пухом. Пантомима не впечатлила тетушку.

— Вам где удобнее: здесь или в спальне? — деловито уточнила она.

— В спальне ночуете вы, чтобы не нарушать отчетности. Скажите только, у вас есть еще один матрас?

— Зачем? — не поняла вампирша. — О, прошу прощения, просто я думала...

— Всё в порядке.

— Матрас есть в шкафу.

Не терпя возражений, она помогла нам разложить диван и застелить. Моё первичное представление об Алёне Рейган осыпалось, как карточный домик. Неужели несчастье способно так изменить челове... вампира?

— Удачной ночи! Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь: я не сплю, — Алёна лучезарно улыбнулась и закрыла дверь в спальню.

— Мне всегда казалось, что стандартное вампирское: "Удачной ночи!" звучит с намеком, — признался Артемий, располагаясь на матрасе. — Приспичит встать — не споткнись.

Я погасила свет и нырнула под одеяло. Сна ни в одном глазу. В ушах вновь и вновь звучал сдавленный голос: "До вас я всё равно доберусь, но пока живите!.. В свое время я желала ему смерти и добилась своего при первой же возможности...". Корчащийся на полу эльф, его предсмертные хрипы, режущий свет... "Что, допрыгались?" Из-за меня сегодня убили человека...

— Вер, у тебя там что, тараканы? — устало спросил Воропаев. — Если нетрудно, перестань скрипеть. Печорина разбудишь.

— Извини.

Я лежала тихо, как мышка, боясь пошевелиться.

"За эту падаль не беспокойтесь, труп нужен мне самой... Подарочек на память..."

Диван скрипнул на самой высоко ноте. Молясь, чтобы меня не было слышно, всхлипнула в подушку.

Услышал. Отчаянный вздох, и Артемий сел рядом.

— Пускай ты терпеть меня не можешь, но всему есть предел! Что случилось?

— Тём, ты только не ругайся... Можно я лягу к тебе?

— А теперь спокойно, в подробностях, безо всяких там "вы только не смейтесь" или "вы только не ругайтесь", рассказываешь, что тебя тревожит. Лежать неудобно? Кошмары? Дурные мысли?

В последних словах не было ни сарказма, ни раздражения. Наоборот, в них звучала обеспокоенность, будто бы мой нелепый страх имел какое-то значение.

— Мысли, — убито призналась я. — Вспоминаю сегодняшний вечер, каждое ее слово как эхом отдается. Вот спроси сейчас, все до единого повторю. Громов умирает, ты весь в его крови... Страшно. Это ведь не шутки, дальше — хуже...

Мое ложе приняло на себя дополнительную тяжесть. Воропаев обнял меня одной рукой, позволяя свернуться калачиком у себя под боком.

— Термин "некромантия", в некоторых источниках "некромагия", на слуху даже у тех, кто не имеет прямого отношения к волшебству. По сути, это всё, что касается мертвой материи и взаимодействия с нею. В этой самой некромантии нет ничего плохого, иногда без нее не обойтись. Однако то, как ее использовала Ирен, не просто ужасно — это извращение в чистом виде. Такое оставляет след в душе, если вовремя не закрыться.

— Не знаю, почему оно так действует на меня. Будто сама его убила.

Уткнувшись в родной бок, почувствовала, что страх отступает.

— Нельзя винить себя в том, чего не совершала. Случилось и случилось, не вешаться же теперь? В наших силах сделать так, чтобы этого не повторилось вновь. Спи и ни о чем не волнуйся, я буду рядом.

Он говорил что-то еще, но я не слышала, нырнув в короткий сон. Пробуждение досталось не из приятных: кожа на животе чесалась так, что хотелось просто содрать ее и не мучиться. Странно, для комаров рановато, март-месяц на дворе.... Только не говорите, что это те злополучные пятна! Нестерпимый зуд лишь подтверждал догадку. Прислушиваясь к спокойному дыханию Артемия, я почесывала живот и лихорадочно искала выход. Охлаждающие чары не подействовали, а воспаленная кожа тем временем начинала болеть. Сунула под несчастный живот подушку — не помогло.

— Знаешь, у меня уже слов нет, одни эмоции!

От убиения с особой жестокостью спасла темнота и невозможность хорошенько прицелиться.

— Дай угадаю: те самые пятна? — нарочито доброжелательное шипение не обмануло. Некстати разбуженный Светлый маг пострашнее легиона Темных. — Ты смерти моей хочешь?

Молчание было воспринято оппонентом как знак согласия.

— Включай свет, — с ласковой угрозой велел он.

— Что?

— Свет. Чтобы впредь не вздумала дурить! Включай, или я сделаю это сам.

Кое-как найдя во тьме выключатель, с обреченным писком юркнула под одеяло. Бастион пал после второй попытки штурма — меня безжалостно выволокли оттуда и пригвоздили к дивану. Для верности Воропаев нараспашку открыл дверь; из кухни долетал сочный храп Евгения Бенедиктовича.

— Не смотри, что храпит. Шум услышит — пулей примчится и захватит камеру.

— З-зачем ты так? — поначалу я даже испугалась.

Способность двигаться он мне не вернул, но был в этом и своеобразный плюс: жжение отошло на второй план и казалось вполне терпимым.

— Преподам урок хорошего тона. Боишься? Я мог убрать их и в темноте, но теперь не стану. В следующий раз будешь умнее.

Артемий лег рядом и взглянул прямо в глаза. Измученный, уставший, с воспаленными веками, но со злодейской ухмылкой.

— Завтра меня будут терзать муки совести, обещаю.

— Не пугай меня. Ты же не...

— Я садист, самодур и бесчувственная сволочь, помни об этом.

Он развязал пояс одолженного халата, предварительно укрыв до талии ("Смерть от стыда, с точки зрения медицины, представляет определенный интерес, однако опытный образец я подыщу где-нибудь в другом месте"). Расчесанные до крови отметины вызвали новую порцию исследовательского любопытства.

— Молись, чтобы до аллергии не дошло. "Эльфийский лишай" мне еще видеть не доводилось.

Сжавшись в комочек, я не знала куда деваться. Лицо и шея пылали как факелы, а когда удалось разглядеть изуродованный живот... Сжалившись надо мной, Воропаев осторожно подул на ранки, и они затянулись, буро-зеленые пятна сменились пигментными.