Андрей потёр ладонями виски. Он ведь родился и вырос в этом городе. А учиться уезжал в другой, на поезде. Значит, семья должна жить здесь? И где же она? Почему он живёт на съёмной квартире? Почему он ни разу не звонил родителям, да он и не знает, как им звонить! И они не звонят... Не знают номер его телефона? Возможно. Телефон-то новый... А городской тоже не знают. Андрей вскочил. Так мама с папой, наверное, даже не подозревают о том, что он приехал! Он же был в таком шоке после того, как... Не хотел никого видеть и слышать. Однако, какая досада, что он совсем не помнит адреса родных! И брат... Так что же с братом? Есть он? Или нет?

Андрей решил поискать адрес по фамилии в городской сети. Всё-таки фамилия Латушкин не самая распространённая, вряд ли в городе на двести пятьдесят тысяч населения много Латушкиных.

Он сел к монитору и быстро защёлкал по клавиатуре.

Результат не заставил себя ждать. Латушкиных нашлось только два. Станислав и Кирилл, прописанные в одной квартире. Станислав, без сомнения, был его другом, а Кирилл — его, Стаса, братом. Других Латушкиных не значилось.

"Почему у нас с тобой одна фамилия? Почему одно отчество?" — вспомнил Андрей недоумение Стаса. А в самом деле — почему?

Андрей встал, чтобы поднять брошенный впопыхах пиджак, достал из кармана паспорт. "Однако дурацкая у меня появилась привычка — бросать вещи где попало" — подумал он машинально. Отнёс пиджак и брюки в ванную, вернувшись, включил верхний свет и раскрыл документ. "Латушкин Андрей Николаевич, год рождения тысяча девятьсот семьдесят девятый". А ведь у Стаса, судя по данным в Интернете, восемьдесят первый. Значит, они вряд ли учились в одном классе. Но как же так? Вторая парта, ряд у стены, напротив, почти под самым потолком — греческий алфавит. Первый вариант. Он никогда не сидел дальше второй парты, потому что всегда плохо видел... В третьем классе выписали очки...

Очки. Какие очки? Зрение корректируется через паутину. Не сразу правда, но у детей — всегда. Андрей никогда не носил очков, это точно. И вообще, это редкость теперь, так же, как и слуховые аппараты. Ах, ну конечно, это же не он, это Стас носил очки. А Стас— то почему? И кто же сидел на второй парте и писал на контрольных первый вариант? Стас? А где же сидел Андрей? Рядом? Ничего подобного. Со Стасом сидела та самая Оля...

— Я помню про Стаса всё. Но я ничего не помню про себя, пора в этом признаться. Я не Латушкин?

Андрей ещё раз посмотрел в паспорт: а документ-то совсем новый. Подделка?

Он бросился к диплому над столом и вновь увидел ту же фамилию. Андрей даже вынул его из-под стекла, погладил бумагу. Диплом подделать нельзя, он отражает сущность. Но и в дипломе он тоже — Латушкин Андрей...

Андрей вернул документ под стекло.

Какой-то сюрреализм. Или он болен. В пору смотреть паутину, в экстренных случаях это допускается, а сейчас как раз такой. Но Андрей почему-то боялся увидеть там что-нибудь ужасное.

— Я совсем раскис. Надо всё-таки найти эссенциалиста, или хотя бы хорошего врача. Вместе легче проводить диагностику.

Слегка успокоенный принятым решением, он улёгся на не разобранный диван и проспал ещё два часа.

Денис стоял перед шефом, изучая узоры персидского ковра.

Сильно болела спина — старая травма после неудачного прыжка с парашютом давно не давала о себе знать, теперь вот вылезла некстати.

Шеф был в ярости.

Время от времени напоминая подчинённым, что любой из них не заслуживает занимаемой должности, а значит, может вылететь с треском, сегодня он превзошёл себя.

Он не просто распекал Дениса. Он орал. Раскрасневшись ярче альпийской гвоздики, что была посажена во дворе конторы, покрываясь потом и рванув узел галстука, каждой репликой Лебедев втаптывал Дениса в грязь, в мерзкую, вонючую жижу. И Денис ощущал это всеми клетками.

Шефу было, от чего взрываться.

Дэн Щемелинский, краса и гордость отечественной портологии, талантливый программист и вскорости создатель Преобразователя сущности, оказался самоуверенным недальновидным разгильдяем, поставившим под угрозу разработку, на которую отпускались немалые средства, и свою же операцию с конвертированием, каковая являлась прямым нарушением договора между мирами, не говоря уже о внутренних законах двух стран. В связи с этим Дэн Щемелинский может не сомневаться, что даже в случае успешного завершения проекта сумма его вознаграждения будет гораздо меньше оговариваемой вначале. Ну а в случае неуспешного...

А в случае неуспешного Дэна просто выдадут властям Лабиринта.

Конверт должен просуществовать не меньше семи-восьми дней. Этого хватит на написание программы, особенно учитывая темп работы Андрея. После этого комбинированная сущность либо распадётся сама, либо будет расконвертирована через портал. В любом случае — обратится в ничто. Но до тех пор с эссенциалиста нужно сдувать пылинки и не допускать никаких контактов ни с донором сущности — Стасом — ни, тем более, с Лабиритном. Не дай бог, поймёт, что его выдернули из другого мира, облачили в новое тело, снабдили чужой памятью, да ещё заставили нарушить не только их пресловутый Стандарт, но и соглашение между мирами.

Шеф настаивал на содержании Андрея в условиях лаборатории, дабы предотвратить возможные казусы. Денис же горячо доказывал, что эссенсу надо жить в квартире, общаться с людьми, управлять автомобилем, пользоваться Интернетом — только так он сможет максимально адаптироваться к миру, и у него не будет повода заподозрить подвох. Шеф согласился и уступил. И вот теперь они гребут по полной программе: эссенс усиленно ищет контакты с Лабиринтом и активно общается с совладельцем сущности. И вот-вот всё поймёт, откажется работать, или погибнет от эмоциональной перегрузки. В довершении всего пропал Латушкин. Впрочем, само по себе это не имело особого значения, даже наоборот — чем дальше от Андрея, тем лучше, а выхода на Лабиринт у него быть не может. Но сам факт того, что упустили, являлся ещё одним камнем на шее Дениса.

А уж о драке и говорить нечего. Чрезмерные физические нагрузки Андрею строго противопоказаны, по той же причине. Группа захвата не получила достаточную информацию: им надо было ретироваться с места происшествия, а не подвергать здоровье Андрея опасности.

Виноват, конечно же, опять Денис.

— Ты сейчас же пойдёшь и снимешь с него все показатели. И если хоть что-нибудь не в порядке... Ты у меня сам через портал пройдёшь. Без гармонита. Тебя никто искать не будет! Иди!

Шеф шумно выдохнул, плюхнулся в кресло и прикрыл глаза. Он иссяк.

Дэн вышел от шефа, едва сдерживаясь, чтоб не швырнуть об стену подвернувшийся стул.

Сердце клокотало где-то у самого горла, кровь колотила в виски.

Чёртов админ. Чёртов эссенс. Чёртов прибор. Да пропади оно всё пропадом!

Он не пошёл в свой кабинет, к Андрею. Сейчас он видеть не мог этого серебряного Джеки Чана. Дэн спустился в подвал к игровым автоматам, включил первую попавшуюся "стрелялку" и десять минут уничтожал человекообразных. Больше позволить себе не мог.

Десять лет он потратил на грёбаные порталы. Уж конечно не для того, чтоб в один миг всё разрушить.

Денис вздохнул, и пошёл снимать показания приборов.

Рабочий день прошёл без потрясений, что дало возможность забыть на некоторое время о тревогах. После бессонной ночи последовало не слишком удачное утро. Альтернативы испорченному костюму в шкафу не нашлось, пришлось надеть джинсы и ветровку. На заправке не оказалось этилового спирта, зато имелся бензин. И со слов заправщика — "только мудаки заправляют бухлом машины". Пришлось залить полный бак вредного для здоровья и неоправданно дорогого углеводорода. Андрей появился в офисе взвинченный до предела.

Он начал описание диагностики. "То, что бывает" почти полностью перечислено, теперь надо показать "как это почувствовать".

Хотелось окунуться в работу, уйти, спрятаться от непонятной, пугающей действительности, а главное, как можно меньше разговаривать с Денисом. "Если я способен функционировать нормально, значит, я нужен. Значит — не умру, не сойду с ума от безобразных выходок памяти...", — твердил он себе, стараясь верить в это.

Тут и появился Денис. Он только что закончил проверку: организм Андрея работал без сбоев, все датчики согласно и радостно мигали зелёным. Хоть что-то идёт, как надо...

— Здравствуйте, Андрей Николаевич! Как вы тут?

"Пережить бы сегодняшний день. И ещё парочку. А там я тебя больше не увижу".

Андрей обернулся и поднял взгляд на Дениса.

— Приветствую. Да вот, собираюсь сканированием заняться.

"А с тобой что-то не то. Бледный и глаза красные. Тоже не спал? И по какому же поводу?"

Денис опустился на стул, поморщился и, против обыкновения без лирических отступлений, произнёс:

— Давайте работать.

Они просидели за одним столом весь день, не считая перерыва на обед и походов Андрея к кулеру. Расписали точки "визуализации" паутины: солнечное сплетение, отдел больших полушарий мозга, сонные артерии, сердце, пояснично-крестцовое нервное сплетение, тазовое. Разговаривали только по делу, да и то старались обходиться курсором или "кликом" мышью. И вечером с облегчением распрощались.Глава пятая. В ПОИСКАХ СТАСА

Андрей вышел из центрального подъезда конторы и встряхнул руками, сбрасывая напряжение.

С телефоном перед встречей решил не мудрить: забежать домой и оставить на полке шкафа.

По дороге заскочил в магазин, побросал в корзину хлеб-молоко-масло-чай-колбасу и, немного подумав, взял на кассе пачку сигарет. Хотелось ещё поискать на ужин чего-нибудь этакого, но времени было в обрез.

"Потом, со Стасом оторвёмся", — подумал Андрей.

Дома быстро сменил ветровку на свитер, включил свет на кухне, в комнате и в ванной, нарезал бутерброды и спрятал домашний костюм — хлопковые брюки и футболку — подальше в глубь шкафа.

Выложил мобильник и добавил последний штрих к задуманному натюрморту: пристроил на краю пепельницы полувыкуренную сигарету.

С пуском воды в ванну он решил не рисковать: мало ли что, зальёт еще бабку Фросю — громилы из конторы покажутся милыми и безобидными. Просто притворил дверь поплотнее.

Если любопытные заглянут: вот он, Андрей Латушкин, пришёл с работы, переоделся, приготовил себе ужин, закурил сигаретку, но передумал и отправился в душ. Где же ему еще быть?

Вода не льется? Так в ванной комнате, кроме самого корыта еще, извините, унитаз имеется. Есть вопросы?

Андрей бесшумно покинул жилище и, поднявшись на этаж выше, позвонил в дверь угловой квартиры.

— Добрый день, я ваш сосед, — сказал он белобрысому мальчику лет двенадцати. Пацан жевал бутерброд и жалобно щурился.

"Все понятно, от компьютерной игры оторвал. Можно любую чушь наврать — поверит, чтобы быстрей избавиться", — оценил ситуацию Андрей.

— Здравствуйте, — недовольно протянул ребёнок.

— Могу я воспользоваться вашим балконом для того, чтобы снять с дерева мою кошку?

— Упадете, — уверенно ответил мальчик. — Там далеко. Был бы у меня пауэр-болл третьего уровня или йеллоу-кей, я бы сам по нему спускался...

— А я попробую, все-таки. Можно? Но, — Андрей вдруг спохватился, — ты сам только не повторяй, ладно? Я, видишь, ростом повыше буду.

Мальчик пожал плечами и проводил Андрея в дальнюю комнату. Её окна выходили не на юг на шоссе, как у Андрея, не на север на подъезд, а на восток — на стройплощадку. "Надеюсь, там-то не караулят" — с беспокойством думал Андрей, успевший заметить на подходе к дому подозрительную машину.

Он легко вскочил на перила, немного присел и прыгнул.

Толстая береза даже не скрипнула.

— Вау! — пацан восхищенно поднял вверх большой палец. — Суперпрыжок! Что, ее муж раньше времени домой вернулся?

Андрей посмотрел вниз. Высоковато, но в обнимку, по методу сборщиков кокосов, спуститься можно.

— Кто? Ты что, я ведь тебе сказал...

— Да нет тут никакой кошки, я же вижу, — гаденько хихикнул мальчик, — небось и закусить не успели? Поймаешь?

Андрей отцепил одну руку и протянул ладонью кверху:

— Кидай, наблюдательный ты мой...

Чётко на ладонь шмякнулся бутерброд.

— Спасибо. Завтра проход будет открыт?

Добрый мальчик охотно кивнул:

— После шести я с английского возвращаюсь. Проходи, если что.

Недолго думая, Андрей целиком затолкал подаренный "ужин" в рот и принялся осторожно спускаться.

"Если б ты пораскинул мозгами, взрослый мой не по годам, то понял бы, что я должен был вылезать из окна квартиры любовницы, а не звонить в твою дверь" — мрачно думал Андрей, работая челюстями и то и дело цепляя свитером неровности коры.

Он удачно достиг земли и без приключений дошёл через строящийся район до эстакады. Но на этом везение закончилось.

Стаса на условленном месте в торговом центре не было.

Не появился он и через полчаса.

Андрей решил перебираться к следующему пункту встречи.

* * *

Дверь открыла Света, замотанная в полотенце.

— Ой! — вскрикнула она, увидев Андрея, и кинулась в комнату.

— Привет! — громко сказал Андрей.

— Привет! Извини, я думала, это мои с прогулки вернулись, — донеслось издалека. — Ты проходи, я сейчас.

Андрей вошёл в прихожую и плотно прикрыл дверь.

— Тебе Стас не звонил? — крикнул он в пространство.

— А что, должен был? Может и звонил, я недавно с работы. А сотовый молчит целый день.

— Как ты себя чувствуешь? — продолжал Андрей общение через стенку.

— Уже совсем хорошо! Спасибо тебе огромное!

— Не стоит, это мелочи! А тебе нужно больше, — прибавил он уже тише, Света не расслышала.

— Что?

Она, наконец, появилась, в коротком чёрное платьице с вышивкой, мокрые волосы были рассыпаны по плечам. Зелёные глаза казались ещё зеленее.

"Какие же вы все... Беззащитные и хрупкие", — полезли в голову Андрея непрошенные мысли, — "в Ритке, хотя бы, есть серебро, это даёт ей силу. А в тебе и того нет. Тонкая переплетённая бирюза... Такую надо всё время оберегать. Не отпускать ни на шаг..."

Наконец им обоим пришло в голову, что молчание затянулось, и Света позвала Андрея пить чай. Он не смог отказаться. Во-первых, испытывая жажду, что уже входило в привычку — а ведь дома он даже не подумал что-нибудь выпить, до того торопился. А во вторых... Во вторых...

— Ой, где это ты?

На кухне было светло, и Света заметила синяк на щеке Андрея, оставшийся после драки.

— Да... Соседскую кошку с дерева снимал, не слишком удачно.

— Надо же! — покачала головой Света. — Ты садись.

— Я ненадолго...

Она поставила чайник.

Андрей опустился на табуретку, прикидывая, насколько стоит посвящать Свету в происходящее.

"Вот ведь, и Стаса нет. А вдруг, что-то произошло?" — тревожная мысль не давала покоя.

Видимо, это отразилось на лице, потому что Света тихо спросила:

— Что случилось, Андрюша?

"Кабы знать", — вздохнул про себя Андрей.