В погоне за невестой

Я скосила взгляд на Клинков, но те были так поглощены боем, что не заметили. И я прочла, нахмурившись, и понимая, что не смогу оставить без внимания то, что было написано в записке. Глядя на охрану, я поднялась, опасаясь, что они увяжутся следом, но никто даже не обратил на меня внимания, настолько происходящее на поле для турнира завладело всеобщим вниманием. И я ушла, не замеченная никем. Спокойно и без проблем двинулась к указанному в записке месту встречи. Интересно, что хочет от меня эта женщина?

Осторожно миновав проход, я ускорила шаг, быстро спускаясь вниз, прямо под трибуны.

Она уже стояла там, и ждала меня. Величественная, с прямой как струна спиной, и колючим взглядом холодных глаз.

— Пришла? — Гардена самодовольно улыбнулась, демонстрируя белые зубы на фоне ярких, словно кровь, губ.

— Зачем вы меня позвали? — я нахмурилась, отвечая матери Асамина таким же холодным, как и у неё ,взглядом.

— Это касается Асамина, — Гардена сделала многозначительную паузу, — скажи мне, вы... провели вместе ночь?

Я побледнела, увидев, как затаённым торжеством засветились глаза матери Асамина.

— Нет,— мой короткий ответ заставил её усмехнуться.

— Я видела, как ты выходила из его покоев утром...и видела, когда ты туда зашла...

— И что? Что вам с этого? Даже если мы и провели вместе ночь, вас это не касается, — поражённая наглостью этой особы, я практически кипела от злости.

— Ошибаешься, это оч-чень важно... Особенно сейчас, когда мой сын терпит поражение в схватке с Первым Верховным.

Я вскинулась, голова резко повернулась в сторону выхода. Прислушалась, и доносящиеся с трибун выкрики заставили меня похолодеть. Рванувшись вперед, я почувствовала на своем запястье холодный захват длинных пальцев. Гардена дернула меня назад, и я, резко развернувшись, в ярости взглянула на неё.

— Ты не сможешь помешать проведению турнира. Тебе не остановить бой, а Сугир не оставит в живых Асамина, просто знай это. Мой сын может умереть, а может остаться жив, но спасти его только в твоей власти. Первый Верховный задался целью избавиться от него, и он сделает это.

— О чем вы говорите? Это честный турнир, Асамин может выиграть, — я тряслась от бессилия, и переживания за Асамина — отражались в моих глазах.

— Мои шпионы донесли, что Сугир играет нечестно. Среди участников был один из его подчинённых, и оружие этого астара было отравлено. Асамин не протянет долго...

Перед глазами потемнело от страха. Я смотрела на Гардену, и только сейчас заметила, как лихорадочно блестят её глаза, и как слегка подрагивают её руки. Какой бы жестокой она не была, но своего сына любила искренне. Холод в сердце разросся до необъятных размеров, меня затрясло. Яд?! Неужели, то что говорит эта женщина — правда?

— Как скоро... подействует яд? И что я могу сделать?

— Он уже действует. Рана на его животе небольшая, но скоро слабость скует его тело, и Сугир убьёт моего сына. Ты можешь спасти его, но... для этого тебе придётся расстаться с жизнью. Ты уже знаешь, что я пыталась наделить Асамина силой. Наверняка, твоя бабка рассказала тебе. Я угробила кучу сил и времени, чтобы понять, как действует кровь чистокровных астаров.

— Вы забыли о том, что угробили тьму астаров, прежде чем добились своего, — горечь в моих словах вызвала грустную улыбку на лице Гардены.

— Я — мать! Я свела бы в могилу тысячи астаров ради своего сына. И я делала это, пока не встретила твоего отца. Видишь ли, мой первый муж не любил меня. Он женился на мне только ради мира между нашими народами, и ещё... ради моей красоты. Он был тщеславен и желал меня, но никогда не любил. На тот момент у меня была цель, и я добивалась её всеми возможными способами. Мой ребенок должен был быть у власти, но не обладал достаточной силой для этого. Я пыталась вернуть ему силу астара, но так и не смогла, пока не встретила твоего отца. Он полюбил меня, а я... у меня не было к нему ответных чувств, только страсть. Но Алаун любил по-настоящему. Ради меня он добровольно согласился расстаться с жизнью, чтобы отдать свою силу Асамину. Но до своей смерти...он поставил мне условие. Алаун желал, чтобы его дочь рожденная чистокровной, правила Ихарионом. Именно с этой целью он составил договор и даже подписал его.

Когда я убила твоего отца, сила чистокровного вышла, и по желанию Алауна переместилась в Асамина, но... это была лишь её жалкая часть. И именно тогда я поняла, что механизмом передачи стихийной магии по крови, является любовь. Глупое чувство, которого у меня не было. Если бы я любила Алауна, мой сын получил бы всё, чем он владел! Всю его силу чистокровного! Понимаешь?!

А теперь подумай... Мой сын любит тебя, а ты — любишь его. Я видела, как он смотрит на тебя. Ради тебя, он нарушил законы собственной страны. Провёл ночь с той, что должна была быть под запретом. Ради тебя, приставил охрану достойную королевы. Спас от Первого Верховного, попросту выставив его за дверь. И ты можешь спасти Асамина...если ,отдашь свою жизнь. Если добровольно передашь свои силы моему сыну, он выживет.

Я в ступоре смотрела на Гардену. Моя жизнь, в обмен на жизнь Асамина? Крики нарастали, и я снова повернула голову, ища выход из этого безумия. Любовь. Ключ ко всему — любовь? И если я умру, он получит мой дар крови? А я? Смерть или жизнь? И я представила, что его нет. Нет в моей жизни. Что он умер, оставив меня свободной и...одинокой. Чувство, поселившееся в сердце, давило тяжёлым камнем, а в горле застрял ком, мешая нормально дышать. Даже если я останусь жива, смогу ли жить без него? Ответ был слишком очевиден. Я опустила голову. Бабушка... как она будет одна, без меня? И на этот вопрос разум тут же дал подходящий ответ. Амирра! Даже если что-то случиться со мной, у бабушки есть Амирра. Тело расслабилось, слёзы в глазах растаяли так и не успев пролиться. Я знала ответ. Асамин будет жить! А я обрету наконец свободу, не смотря на то, что потеряю при этом жизнь.

— Сделай это. Спаси его.

Гардена задрожала от облегчения и рукой указала на клинок трезубец, покоящийся в ножнах на моём бедре.

— Ты сама. Сама должна сделать это, своими руками. Я... лишь немного помогу тебе.

Мать Асамина подошла вплотную ко мне, и обхватила своей ладонью мою руку, уже сжавшую рукоять клинка.

— Просто, думай о нём...

Асамина трясло. Руки слабели, сил почти не осталось, а по лицу струился холодный пот. Что это с ним? Неужели, рана на теле столь серьёзна, что он не сможет закончить бой? Беспокойство прочно засело в душе. Сугир продолжал нападать, а он лишь отбивался, стараясь не думать о боли. Силы стремительно таяли, дыхание из груди вырывалось резкими толчками, рваное, затрудненное. Кулаки давно онемели, чувствительность пропала, а костяшки украшало множество рассечений. Но хуже всего было телу, которое, налилось свинцом, и вообще отказывалось подчиняться. Он стал пропускать даже самые очевидные удары, и теряясь в пространстве, от головокружения, снова и снова промахивался. К счастью, желания сдаться всё ещё не возникло.

Сугир видел, что яд начал действовать, ведь движения Асамина уже стали неловкими, потеряли твердость и напор. Осталось немного. Скоро этот выскочка сдохнет, а он получит в полное своё распоряжение чистокровную и весь Ихарион. Больше никто не посмеет бросить ему вызов, и всё будет как всегда. Власть, сила, и право первого голоса! Сугир приблизился и ударил в последний раз. Асамин упал, а на земле остались отчётливые следы от его тела. Властитель Зантара ухмыльнулся, делая шаг и наступая на этот след, будто хотел уничтожить любой намёк на существование Верховного Ихариона.

Асамин лежал с закрытыми глазами. На его лице темнели следы крови, скула припухла и налилась ярким багровым оттенком. Сугир и сам был "раскрашен" не хуже, но это не он лежал сейчас побеждённый. Присев на корточки перед Асамином, он наклонился и тихо прошептал:

— Всё, что ты имел станет моим. Все! И она тоже...

Первый Верховный знал, что властитель Ихариона слышит его. Улыбка победителя мелькнула на холодном аристократичном лице, глаза сверкнули в предвкушении победы.

Толпа гудела, вскрики раздавались со всех сторон. Неужели, им жаль этого полукровку? А... ему-то, какое дело? Он выполнил то, что хотел, а дальше... его ждет замечательный приз.

Асамин чувствовал как сердце бьётся всё медленнее и медленнее. Внутренности скрутило в тугой узел, и в теле будто поселился кровожадный монстр пожирающий его изнутри. Дышать было тяжело, и он чувствовал, что умирает. Нет. Наверное, он уже умер. Больно... Сколько минут прошло, он не знал, а может это были всего лишь секунды...

Сугир медлил, дожидаясь, пока Асамин сам испустит дух. Но астар всё ещё дышал, пусть еле еле, но дышал. Первый Верховный начал злиться.

— Да когда же ты сдохнешь?

Всматриваясь в лицо Асамина, Сугир замер, не решаясь поверить в то, что произошло дальше.

Асамин умирал, когда боль вдруг перестала терзать его тело. Зато появилась другая боль. Его сердце заколотилось словно сумасшедшее, а в душе разлилась пустота. Чего-то не хватало. Какой-то искры, теплоты, которая была в нём ещё утром. Зато он смог открыть глаза. Несколько раз моргнул, приподнялся на локтях, встретив ошеломлённый взгляд Сугира. Боли не было, сила вернулась, и всё же...

Сугир подобрался, намереваясь закончить то, что начал. Если Асамин не умер от яда, он просто забьёт его до смерти. Пальцы, сжатые в кулак, напряглись. Он замахнулся... и, услышав пронзительный свист, замер. Медленно повернулся туда, куда во все глаза таращился Асамин. То, что предстало взгляду Сугира повергло его в шок.

Люди на трибунах повскакивали со своих мест, в удивлении таращась на непонятное явление. А посмотреть было на что: гигантские по размеру стихийные круги сразу всех четырёх стихий зависли в нескольких метрах от земли, вращаясь с бешеной скоростью, и издавая при этом пронзительный свист. Все они постепенно сливались в один большой, раскручивающийся круг. Асамин как завороженный смотрел на него, пока эта громадина энергии не рванула в его сторону. Мгновение. Он даже не успел ничего понять, как оказался словно прошит насквозь этой вращающейся мощью. Но не почувствовал боли, никаких ран, ничего.

Чувство пустоты росло, по мере вращения круга. Сердце сжалось от щемящей тоски. По чему? По кому эта тоска? Тоска... Алые глаза расширились от понимания, и он закричал. Сильно, громко, надрывая голос, до хрипоты. Асамин никогда не плакал. А сейчас, в тот момент когда понял что произошло, слёзы покатились сами.

— Как ты могла? З-зачем?!

Он кричал, а стихии проникали в его тело, прочно свиваясь, соединяясь с его кровью, наполняя его душу теплом. Её теплом. Её чувствами. Её смехом. Её ЛЮБОВЬЮ!

Сугир не мог поверить своим глазам. Такого в своей жизни он ещё не видел. Чтобы полукровка, извне получил стихийную магию чистокровного, да ещё подобной мощности? Ну что же, теперь и ему нет смысла сдерживать себя.

Асамин дрожал, ему хотелось бежать туда, где умирала Наитриль, но Сугир уже активировал первый круг, метнув его прямо в Асамина.

Воздух заколебался, защита трибун вспыхнула синим, и сидящие вблизи астары, отшатнулись, когда внутри поля произошёл воздушный взрыв. Сила отдачи от круга, пущенного Первым, вызвала сильный порыв ветра вскинувший волосы зрителей, взметнувший их одежды. И когда стихия воздуха полетела в Асамина, тело отреагировало само. Он точно знал, что сделать. Знал как ответить, и что предпринять. Посылая встречный поток он чуть не упал, когда понял, что его собственная стихия воздуха и стихия Наитриль соединились, и теперь его круг в разы сильнее, чем у Сугира.

Фачири, находясь на трибунах, вскочила со своего места, прижав руку к горлу, и вглядываясь в символы, что удерживали круг и вращались в противоположную от стихии сторону. Она узнала их. Не могла не узнать. Охнув, пожилая женщина осела рядом с креслом. Рунур кинулся её поднимать, но сознание её уплывало, отказываясь смириться с тем, что она сейчас видела.

— Наитриль...это её...её магия. Её...

Ранур нахмурился, и попытался отыскать глазами внучку Фачири, но её не было. Место чистокровной пустовало. Он повернул голову в другую сторону, и увидел Гардену. Она сидела, с восхищённой улыбкой разглядывая сына, который в этот момент сражался с Первым. Устроив Фачири на руках двух служанок, Ранур двинулся к Клинкам. Через несколько минут, Наитриль искали по всему дворцу.

Я медленно приходила в себя. Глаза слиплись, не желая открываться,и дышать было больно. При каждом вдохе тело выдавало новую порцию острой режущей боли, и дыхание судорожно срывалось на натужный кашель, царапающий горло и причиняющий ещё более сильные страдания.

— Постарайся потерпеть и не шевелись, ты кровью истекаешь.

Какой знакомый голос... только, где же я его слышала? С трудом разлепив глаза, я прищурилась от яркого света и медленно повернула голову на голос говорившего.

— Ты... почему я с тобой? — слабый шёпот был тих, словно шелест травы, но сидящий в кресле пилота — мужчина, услышал его.

— Неужели, узнала? Ты со мной, потому что мне приказали избавиться от тебя, — астар усмехнулся, и включив автопилот, повернулся в кресле, уставившись на ослабшую и раненую чистокровную. — Что, даже не спросишь, кто приказал?

Я устало прикрыла глаза, которые болели даже от приглушённого света, и кивнула головой.Зачем спрашивать, если я и так это знаю.

— Гардена.

— Всё верно.

— Скажи мне, Грис, как тебя угораздило связаться с этой женщиной? — мне было безумно интересно, как этот парень попал в сети матери Асамина. Автопилот мягко вел корабль по назначенному курсу, я не могла пошевелиться кровотечение медленно вытягивало из меня последние силы, так что занять себя было особо нечем, потому я приготовилась услышать занимательную историю своего спасения и участия во всём этом Гриса и Гардены.

— Собственно, у меня не было особого выбора... я был с детства записан в корпус охраны Ихарионского двора, а она просто стала моей госпожой. Вначале... а после, наши отношения немного изменились. Но это тебя не касается. Неужели, тебе не интересно, что я собираюсь с тобой сделать? Или, тебя не интересует, куда я тебя везу?

— Очень интересует, — я перевела дух, пережив новую волну болезненных ощущений.

А Грис оказался вовсе не глуп, и не сказал мне ровным счетом ничего интересного. Видимо, слишком предан Гардене, раз боится открыть при мне рот, и выболтать лишнего.

— Гардена приказала мне избавиться от твоего тела, так как думала, что ты умерла. Представь, как я удивился, когда заметил ,что ты дышишь. Просто, это настолько невероятно... Чистокровные не выживают после потери стихийной магии. Тем более, что она накрепко привязана к их крови. Но ты — особый случай, потому что до сих пор жива. Единственное, что возможно тебя огорчит, это то, что ты теперь выглядишь несколько иначе.

— Что ты имеешь в виду? — я смотрела на Гриса, который, плавно поднялся и подошёл ко мне. Коснувшись моих волос, астар пропустил мягкие пряди сквозь пальцы и приподнял их так, что мне стал отчётливо виден каждый волосок, зажатый в его кулаке, и переливающийся чистым черным цветом.