Чёрное сердце 2 часть

— Богиня моя, — распинается Зепар. Краснею от смущения — никогда не слышала, что бы Андрей подобное говорил. — Разве кто сравнится с тобой?

— Вот же, льстец! — Иолла игриво ударяет Зепара вбок. Андрей делает вид, что корчится от боли:

— Твой кулак всё твёрже, — резко сминает женщину в объятиях, — хорошая моя.

— Если бы, наглец, — хихикает Иолла. — Тогда бы не смел мне изменять с красотками, — кивает на меня.

— Не решился бы, — хохочет Зепар. Как реагировать на такие нежности огромного взрослого мужика и миниатюрной пожилой женщины — не знаю. Натянуто улыбаюсь.

— А ещё бы, — Иолла щипает руку Андрея — он деланно ойкает, — лет... цать... минус, тогда бы вмиг окрутила и женила.

— Так ты и без замужества со мной вон сколько живешь, — подмигивает и чмокает в щеку.

— И то верно, — вновь ударяет Зепара вбок: — Ступай, костюм забери. А я сейчас, соберу вам кое-чего домой.

Андрей быстро шагает по коридору, сворачивает к третьей двери и скрывается в комнате. Иолла идёт на кухню — шуршащая поступь летит тихим эхом и вскоре умолкает. Раздаётся гулкий стук открывающихся полок, холодильника, скрежет металла, шелест пакетов...

— Андрю, милый, — волнительно кричит женщина, — там ещё доставили твой заказ.

— Вижу! — отзывается Андрей. — Спасибо! — выходит из комнаты с объемными чехлами для верхней одежды и небольшой прямоугольной коробкой, в подарочной бумаге, увенчанной алым цветком. Наверху лежит удлинённый газетный свёрток, точно обёрнут живой цветок. Зепар мой вопрошающий взгляд игнорирует и нетерпеливо зовёт Иоллу:

— Свет моих очей, нам некогда...

— Цыц, кому сказано, — спешит женщина из кухни с жестким пакетом на веревочках-ручках. — Будешь ещё командовать! В твоём доме, я распоряжаюсь, а ты слушаешься!

— Так точно! — смиренно чеканит Зепар.

Иолла протягивает пакет мне:

— Никто о моём мальчике не заботится, — бубнит не зло. — Там мясо, гречка, пара контейнеров с салатами и с десяток булочек.

— Спасибо! — мямлю, пряча глаза.

— Ты уж его корми, а то всхуднёт, потом перед Александром не отчитаюсь.

— Да, да, — затравленно смотрю на Зепара. Брови нахмурены, губы недобро поджаты.

— Королева моя, — вновь распинается лестью Андрей, — брось ты. Ни на кого тебя не променяю.

— Все вы так говорите, — снова хихикает Иолла и отмахивается: — Но тебе верю! Деточка, — подмигивает мне, — а ты не верь ни единому его слову, — многозначительно кивает. — Умасливает слух, почище самого сатаны.

— Э-э-эх, — шутливо качает головой Зепар, — думал помощница, а ты...

— Вот ещё, — поддевает Андрея бедром Иолла, — своё не рекламирую. Отдавать без боя не собираюсь. Если только такой же, как и я.

— Богиня моя, — шепчет заискивающе Андрей, — таких нет.

— Ох, Андрю и накажу тебя... — прижимается к Зепару, в глазах блестят слёзы.

— Потом... Обещаю, моя хорошая, — Андрей изворачивается и умудряется звучно расцеловать Иоллу в обе щеки, а напоследок и в губы. — Нам пора. Домой, — кидает мне сухо.

— Негоже так с девушкой грубо, — чуть слышно одёргивает женщина Зепара. — Получишь ремня, прохвост. Научу, как с дамами обращаться!

— Отлично! Ещё и провинился, — шутливо бубнит Андрей, но глядя на меня, холодеет: — На выход...

— Ещё раз благодарю, — киваю уже порываясь уйти.

— За что? — вроде не насмехается Иолла, но вокруг глаз играют смешинки.

— За заботу и участие!

— Ерунда, — касается женщина моего плеча. Удивительно-живительно... От её пальцев даже через ткань, будто передаётся сила. Неверующе смотрю на морщинистое лицо. — Главное, поправляйся, — шепчет с чувством и подмигивает.

Глава 22.

— Милая женщина, — нарушаю молчание в машине. Андрей игнорирует. — Спасибо, что не позволяешь моей квартире зарасти грязью. — Зепар всё также невозмутим. — У Иоллы аура как у Никитина, — решаюсь на признание. Андрей коротко глядит, но интерес в глазах быстро проходит. — Она знакома с Александром?

— Иолла та, кто меня выхаживал вместе с Никитиным. С тех пор мы вместе.

— О, — протягиваю, хотя на языке, куда больше вопросов. — Не расскажешь, что с тобой произошло?

— Не сейчас...

— А когда?

— Когда будет время. Если будет, — добавляет тихо.

* * *

— Это тебе, — Андрей сухо вручает ту самую коробку и один из чехлов для верхней одежды, как только раскидываю все продукты по холодильнику и, уставши, оседаю на постель.

— Мне? — робко переспрашиваю — Андрей скрипит зубами. — Спасибо, — немного теряюсь, не в силах отвести зачарованный взгляд от чёрной орхидеи рядом с алым бантом. Даже не задумывалась, что 'такие' бывают. Видела разные цветовые варианты, но чёрные?.. Как узнал, что орхидеи — мои любимые?.. — Она прекрасна, — забираю дрожащей рукой и вдыхаю аромат. Удивительно, пахнет как обычная. Живая... Откладываю на постель. Распаковываю подарок. Коробка со значком Коко-шанель. Приоткрываю крышку — туфли на высокой шпильке. Белые с крошечным серебристым значком — зеркальное отражение 'С'. Метаю взгляд на Андрея. Убираю коробку на постель, наверх кладу орхидею и вжикаю молнию чехла... Платье той же фирмы. Узкое, короткое, без лямок. Корсет бесподобно выложен корзинкой из чёрно-белых полос, юбка из-за продольных словно плиссированная.

— Что это? — вопрос тупой, ясно и дураку, но ничего другого не могу сказать.

— Платье! — звучит не менее умный ответ.

— Вижу! — встряхиваю головой, ища верные слова: — Зачем?

— Идём вместе в ресторан. Подумал, если оденешь его, мне будет приятно.

— Андрюш, — замираю, сердце колотится будто сумасшедшее, в горле ком. — Это так... мило.

— Как любимая плюшевая игрушка? — вскидывает в излом брови Зепар.

— Нет! — нервно смеюсь. — Подарки великолепны.

— Я тоже так подумал, когда увидел, — констатирует с непроницаемым лицом Андрей. — Ты в них очень подойдёшь к моему костюму.

— Что? — гневно уставляюсь на Зепара. Махом застегиваю молнию и уже готовлюсь отхлестать мерзавца, чем ни попадя.

— Шучу, Вит! — Андрей расстроено качает головой и покидает комнату, оставляя меня в растерянности. Некоторое время прихожу в себя. Принимаю душ. Волосы, чтобы не мешались, закалываю высоко — прическу сделаю после того, как надену платье. Спешу в комнату. Натягиваю кружевной белоснежный лиф без лямок, трусики. Аккуратно натягиваю чулки...

— Витка, — стремительно входит Зепар и на несколько секунд замирает. Насыщенная зелень глаз меняется на нефтяную бездонность и обратно в зелень только теперь болотную. — Хотел узнать что-то... — осекается, прищуривается, всё ещё не сводя взгляда. Стыдливо натягиваю покрывало до подбородка:

— И?.. — озадачиваюсь несмело.

— Уже не помню, что... — холодеет Андрей, застёгивая рукава, но продолжая стоять. В начищенных до блеска туфлях, в чёрных брюках и белоснежной сорочке. Через плечо перекинут галстук: — Но что-то важное... — мрачнеет, вытягивает губы трубочкой, поджимает в узкую полосу.

— Догадываюсь, — робко встаю и подхожу. — Галстук завязать?

— Точно, — гипнотизирует бархатом взгляда. — У меня криво получается. Ты как?

Стягиваю узкую змейку с широкого плеча Зепара. Перекидываю через его голову. Ловко плету узел и перестаю дышать. Андрей даже не моргает — кладёт нагло ладони на мои ягодицы. Смотря во мглу омутов, глотаю спешно воздух — коротко, резко и тихо:

— Не посмеешь! — шепчу не своим голосом.

— Даже не собираюсь, — шумно-ускорено дышит Зепар.

Прокашливаюсь:

— Тогда, зачем взялся за мой зад?

— Руки некуда девать!

— О, бедный... чешутся? — невинно хлопаю ресницами. Не в силах держаться далеко, — ручищи-то притягивают, — наступаю носками на носки Андрея: — А зачем подгребаешь ближе?

— Чтобы тебе было удобнее галстук поправлять.

— Практичный! — констатирую мягко. Неспешно поднимаю узел выше, аккуратно вымеряю центр: — Ну, а зачем и куда идём?

— Ищу место лучше.

— Чуткий, — бормочу тихо. Спиной ощущаю прохладную твердь. От яростных ударов собственного сердца в голове гулкое эхо. — А зачем к стене прижал?

— Тебя трясёт. Если нездоровится и озноб, то, скорее всего, и в ногах слабость. Вот решил, что стена не позволит упасть.

— А, — протягиваю, закрепляя на галстуке платиновый зажим с гравировкой 'Зепар'. — Заботливый ?!.

Андрей коротко кивает.

— Тогда, почему твоя коленка недвусмысленно втискивается между моих? — едва сдерживаюсь, чтобы не обвить руками шею подлеца.

— Если всё же начнешь оседать, она не позволит съехать на пол.

— Услужливый... — мямлю робко. — Зачем наглаживаешь мои бёдра?

— Чтобы не замёрзла, а то дрожишь всё сильнее. Может, и правда, тебе нездоровится? Хочешь, — с некоторой толикой ожидания интересуется, — дома останемся?

— Нет! — неопределенно мотаю головой, уже проваливаясь во мрак очарования склоняющегося ко мне Зепара. Невольно задыхаюсь: — Даже не вздумай поцеловать!

— Милая, даже не умоляй! — тихо чеканит в губы и утыкается носом в висок. Рвано и шумно пыхтит. Мощная грудь яростно вздымается, касаясь моей. Боже! Как же он горяч, соблазнителен и опьяняюще хорош. Мне нравится в его объятиях. Накатывает то жар, то холод. Горю возбуждением. Ожидать непонятно чего, томительно и болезненно.

Андрей резко отпускает и, не говоря ни слова, идёт на выход. Сволочь! Ноги, правда, еле держат — едва не ухаю на пол. Нервно упираюсь спиной в стену. От негодования и расстройства стискиваю зубы — дура, ведь чуть не зову обратно... Возле гардероба некоторое время прихожу в себя.

Облачаюсь в платье — сидит как влитое, втискиваюсь в шпильки. Делаю высокую прическу, несколько прядей оставляю свободно обрамлять лицо. Слегка крашу ресница, губы. Вспомнив, что на Андрее серебристый зажим для галстука, выуживаю из шкатулки с драгоценностями платиновую цепочку с редкими перламутровыми жемчужинами на витиеватых цветках. Серьги от того же комплекта. Надеваю и напоследок кручусь перед зеркалом. Вроде, неплохо выгляжу. Можно было бы и по ярче украшение, но серебристых у меня, как таковых, нет.

В коридоре сталкиваюсь с Андреем. Костюм на нём сидит отвратительно прекрасно. Подчёркивает ширину плеч, длину рук, ног. Видимо, покрой мастера — индивидуальный пошив. Зато критический осмотр сумрачными глазами Зепара щекочет нервы.

— Недурно, — кивает сухо, и не успеваю возмутиться, протягивает крохотную бархатную коробочку цвета мокрого асфальта. С подпорченным настроением открываю. Быть не может! Уже знакомый витиеватый цветок с хрупкими листьями, вот только венчает его — чёрная жемчужина! Застываю:

— Ты рылся в моих вещах? — интересуюсь без злобы.

— Немного... Ты постоянно твердишь, что у меня чёрное сердце. Вот решил разбавить твою белизну своей темнотой. — Невольно улыбаюсь. Впервые Зепар не так напорист, как привыкла. Его горячие пальцы робко касаются моих плеч, скользят вверх, по ключицам, вызывая мурашки и будоража в душе массу эмоций. Достигая цепочки, бегут вниз, изучая каждый жемчужный цветочек. У ложбинки между грудей, Андрей бережно поднимает цепочку. В секунду вынимает кулончик из коробочки и защёлкивает застёжку ровно посередине. Отпускает и несколько секунд пристально рассматривает. Поворачивает к зеркалу и смотрит на меня через него. Перевожу взгляд на подарок:

— Андрюш, — шепчу с жаром, смаргивая непонятно откуда взявшиеся слёзы.

— Детка, вот это уже ошибка, — грубо бубнит Зепар, я чуть не теряю сознание. Андрей точно лавина. Разворачивает и сминает в жестоких объятиях — вонзается в губы с садонической остервенелостью. Мои ноют от сладости, требовательности. Отвечаю, стону, обвиваю шею грубияна, прижимаясь ближе.

— Как насчёт немного 'задержаться'? — охрипло шелестит, оторвавшись с явной неохотой.

— Да, — часто киваю, но тотчас трясу головой: — Нет! — где набираюсь сил — ума не приложу, но словно протрезвев, отпихиваю Андрея и пару секунд отхожу от дурмана. — Не трогай!

— Прости, — неровно дышит Зепар. Чуть отступает, одёргивая рукава пиджака. — Нам пора... Проду спрашивать у автора! Большая просьба, нигде без ведома автора текст не выкладывать. Надеюсь на вашу порядочность. С уважением, Александра!