| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
* * *
Мальчики... Некоторые 'мущинки', как помнила по своему (и не только) нехорошему опыту Аня, вырастая, остаются всё теми же мальчиками. Маменькиными мальчиками, а точнее, сволочами!.. Вот и Лину не уберегло...
Когда, путаясь в словах, Анюта прибежала на кухню извиняться за пропущенные тренировки, Лина, обычно такая жизнерадостная, безжизненно сказала 'Ничего страшного', продолжая механически помешивать что-то в большой кастрюле, а сама явно 'растеклась мыслью по древу', и мысли эти были 'не айс'... Та-а-ак, это надо было срочно менять!..
Аня, посмотрев на Лину с понимающей полуулыбкой сопричастного (сама грешна, тоже когда-то пришлось побывать 'послом ... по эротическим местам в пешем путешествии'...) и отобрав поварёшку, усадила не сопротивляющуюся женщину за стол. Потом, устроив шмон по шкафчикам, достала бутылку чего-то высокоградусного (судя по нюху!..) и, щедрой рукой набулькав в стакан почти половину, подсунула не реагирующей кухарке. Та машинально отхлебнула, как чай, закашлялась, но под настойчивым Аниным взором допила всё.
Алкоголь сработал неплохим антидепрессантом: щёки Лины порозовели, глаза заблестели, в общем, через плотное порывало деперессии проглянула женщина...
Лина, продолжая кашлять, вдруг всхлипнула и, вцепившись в руку Анюты как утопающая, разрыдалась — словно отодвинули заслонку в мозгу... Аня, на своей шкуре переживавшая подобное, знала, что утешения, а тем более, расспросы сейчас лишние, поэтому просто обняла Лину за плечи и дала ей выплакаться и выговориться... Для чего ж нужны подруги?!
Как оказалось, дело было в мужчине (— Ну, кто бы сомневался! — пропело ехидство..). Мужчина был знакомым Лины, звался Миеком и был, судя по сбивчивой исповеди кухарки, стопроцентным козлом!.. Этот 'мущщинка' познакомился пару месяцев назад с Линой в доме её знакомых, слегка с ней пофлиртовал и, между делом, восхитился Лининой кулинарией: в тот вечер женщина принесла в подарок какой-то офигительный десерт. Потом пригласил на прогулку, наговорил комплиментов, и Лина, неизбалованная мужским вниманием и слегка комплексующая из-за своего внешнего вида, растеклась от 'чуйств', как шоколадка на солнцепёке...Потому и начала занятия с Аней, чтобы соответствовать этому 'мекающему' Миеку...
Первый раз 'лубофф' с Миеком случилась как-то быстро и скомканно, и, хотя Лина ссылалась на свою неумелость (как поняла Аня, Линин список настоявших на своём ухажёров можно было бы перечесть по пальцам... одной руки), второй раз, а через неделю — третий тоже женщину не обрадовали, но....
Ощутив свою женскую привлекательность, пусть и для 'мекающего' товарища, Лина расцвела и ... расстаралась: начала окультуривать его запущенную квартирку; частенько приносила какие-нибудь вкусности собственного сочинения, а пару раз даже постирала его рубашки.... В общем, фигурально выражаясь, Лина вляпалась в болото под названием 'Есть мужик. Как удержать?..', как многие дурочки до неё, и начала активно в этом болоте барахтаться...
Миек же намёков на 'дальнейшие отношения' не понимал, периодически чмокал в щёчку, называл прекрасной хозяйкой и — исчезал, оставляя женщину наводить чистоту. В общем, как резюмировала (про себя) разозлённая Анюта: 'Дуры мы бабы, не потому, что дуры, а потому что — бабы!'... Лина, кстати, сама начинала понимать, что 'шо то не то', ну, не вязалось 'м-е-ееково' поведение с его красивыми словесами...
И вчера, так как в связи с Аниным 'загулом' Лина не готовила ужин, она решила пойти к Миеку домой без предупреждения, так сказать, расставить все точки над 'Ё' и прямо спросить, будет ли вообще у них что-нибудь, потому что на серьёзные отношения двух людей их встречи никак не похожи, да и несуразное Миеково 'Милая, ты так хорошо готовишь!..' никак не вяжется с признанием в любви (разве что — желудку...).
И как во всех голливудских сопливых мелодрамах, Лина пришла не вовремя. Вернее, очень вовремя: открыв дверь своим ключом, женщина увидела 'картину, подкупающую своей простотой': на диванчике в гостиной Миек страстно лобзал ручку стервозной сухощавой брюнетки, а та хихикала и называла его масиком... Лина не стала устраивать скандалов: просто грохнула об пол безвкусную вазу в прихожей, которая ей никогда не нравилась, и высказалась Миеку и его пассии Анютиным 'А вот теперь — здрасьте!..'. Потом, не дожидаясь оправданий (или, скорее, оскорблений, как предполагала Анюта), Лина сообщила Меку, что он — ..., ..., ... и, не реагируя на вопли брюнетистой селёдки, подхватила узелок с очередным кулинарным шедевром, с любовью изготовленным для этого козла и гордо вышла за дверь...
Запала хватило аккурат до дома.Дома Лина проревелась, поругалась сама с собой, ещё раз проревелась, и вырубилась. А утром проснулась от стука в дверь. На автомате открыв, заспанная Лина обнаружила на ступеньках ... Миека, каковой сообщил ей, что ваза, оказывается, была дорогой, и он требует возмещения ущерба. Ошарашенная Лина застыла в дверях, а мужчинко, напирая, угрожал судебным иском и пытался просочиться в дом. Лина, наконец, очухалась, смела негодяя с крылечка одним из показанных Аней на занятиях приёмов и обманчиво ласково сообщила: 'Не подашь ты в суд...'. А когда возмущённый Миек, начал возмущаться, де, почему, да обязательно подам, рявкнула 'Трупы в суд не подают!..'. Мужик прикинул, что с разъярённой женщиной лучше не связываться и быстро смылся с территории.
Когда режим берсерка отключился, Лина словно впала в прострацию. Казалось, вчера она узнала самое худшее о своём ухажёре, ан нет — сегодняшний день просто добил её психику... И Лина пошла туда, где её не обидят, где она нужна — на родную кухню... Здесь-то её и обнаружила Аня.
Аня задумалась — с Линой надо что-то делать, а то знаем мы таких — поревели, записку написали и — в воду!.. а плавать ни фига не могут, да и вода холодная... Правда, ей самой такие 'носители члена' не попадались (видимо, из-за её безапеляционных суждений о семье вообще и месте женщины в ней, в частности), а вот той же Насюте как-то 'свезло': она нарвалась на такого 'альфонсо-самца', который долгое время любил ей мозг нотациями, что нужно худеть, заниматься спортом, собой и всячески подчеркивал её никчемушность и в быту, и в постели. Что, однако, не мешало этому мозгоклюю есть обеды, приготовленные Насютой и ходить в одежде, ей постиранной... Хорошо, что как-то Настя глянула на эту 'мелкую жуть', как она тогда выразилась, вопящую на неё хриплым фальцетом и подпрыгивающую в особо патетических местах его тронной речи и — 'не поверите, девчонки, как отпустило! — делилась потом Насюта своими переживаниями. — Смотрю на это убожество и думаю — прав был Губерман: 'таких они к себе пускают в спальню из жалости и — чтобы отвязаться!'. Собрала вещички этому... и выставила за дверь!..' 'Ка-а-ак?' — жалобно ужаснулась Зажи-Галка, в то время ещё считающая, что любой мужчина в доме лучше его полного отсутствия. 'Как-как? Как челюсть — быстро, но болезненно!' — припечатала раздосадованная женщина, и больше на 'девичниках' этот вопрос не поднимался.)
Минут через десять, когда Лина, ещё подозрительно пошмыгивая носом, улетела умываться, Аня убиралась на кухне и обдумывала услышанное. Пока руки автоматически выполняли знакомую работу, сама женщина думала, что делать с Линой...
Аня решила, что сейчас нужно срочно проветрить Линину голову от тяжких мыслей, и делать это нужно не здесь, где всё буквально пропитано мерзкими воспоминаниями, а где-нибудь в другом месте, и кажется, она даже знает, куда нужно сходить с Линой, чтобы женщина получила заряд позитива...
Решив 'не открывать Америк', Аня сообщила вернувшейся кухарке, что они идут в город ('ой, а я...' сказала женщина, оглядывая себя, и собираясь уже отказаться), и никаких 'ой' не принимается!..
— Задача ясна? -спросила Аня кухарку. Лина кивнула, на что попаданка строгим голосом сказала: 'Так что сидим — кого ждём?!'... Лина было вспомнила про несъеденный завтрак и недоготовленный обед, но Анюта, пародируя коня Юлия, сообщила 'Не смешите мои подковы, завтрак мы съели, обед — нескоро, всё сто раз успеем сделать!..'. Лина, видимо, представив Аню с подковами, облегчённо расхохоталась и пошла в свою комнатку переодеваться, а Анюта двинулась к себе.
Смех смехом, но Ане тоже надо было переодется — домашнее платьице в мелкий горошек было уютным, но никак не подходило для задуманного вояжа.
А пойти Аня собиралась... за покупками. А кто, интересно, сказал, что шопинг — лучшее средство от депресии только юсовских домохозяек?! Миранкам тоже нужно снимать стресс... Так что мы идём 'тратить все твои... м-м-м, в общем-то мои деньги вместе' — вспомнив 'Муми Тролля', резюмировала довольная женщина, подбирая наряд.
Переодевшись в удобную юбку с блузкой и прихватив ридикюль, Анюта пошла за своей боевой подругой.
* * *
Лина в обычном немарком платьице являла собой ... довольно жалкое зрелище: женщина за этот (ого!) месяц заметно похудела и серо — сиреневое платье висело мешком, (— Так вот она какая, сиреневенькая глазовыковырвочка с переподвыподвертом! — злорадно расхохоталось ехидство. — А мы с тобой в институте её только после третьей рюмки вызывали... — Замолкни, — безапелляционно заткнуло нахала благородство. — Это пока. Сейчас хозяйка окучит Олайна и всё будет... обалденно!..)
Аня шуганула свои 'унутренние' голоса и солнечно улыбнулась кухарке.
-Ну, что, пойдём покорять народ? — сказала она, и Лина смущённо улыбнулась в ответ.
... Утренний город как всегда зачаровал Анюту: видно, ночью прошёл дождь, и на деревьях, крышах домов и даже травинках кое-где ещё висели дождевые капли, под утренним солнцем превратившиеся в драгоценные камни, в общем, Луар сегодня блистал!..
Лина поёжилась в своём платьице, и Аня ругнула себя за невнимательность: нужно было сообразить захватить что-то тёплое. Но, попросив Лину потерпеть, просто ускорила шаг — до обиталища гламурного мордельера оставалось совсем чуть-чуть.
Олайн встретил Аню радостной презентацией эмали во рту, но увидев Лину, лыбу чуть сбавил, и шёпотом спросил женщину: 'А с ЭТИМ что делать будем?'
Анюта, внутренне кипя от злости, просияла ответной улыбкой 'на публику' и, представив Лину, сообщила ,что 'это моя подруга — она похудела, и ей срочно требуется новое платье и ... тот самый лифчик'. Олайн скривился: 'Со скидкой?'. Анина язвительность потёрла ручонки: 'Олайн, дорогуша, с максимальной!.. А пока ты будешь колдовать над великолепным платьем, я тебе расскажу про стринги и боди...'
Олайн было возмутился, но новые слова (и новая прибыль!..) заставили модельера собраться и кивнуть. Указав Лине на дверцу примерочной, мужчина взял портновский метр и собрался следом, но Анюта его удержала за руку и серьёзно сказала: 'И никаких намёков на плохую фигуру — Лине сейчас и так тяжело...' Олайн кивнул головой, уточнил вполголоса 'Мужчина?'. Аня утвердительно качнула головой. Модельер успокоительно похлопал Аню по руке: 'Всё будет хорошо... Иногда женщине, для того, чтобы почувствовать себя женщиной, нужно лишь хорошее платье...' и прошёл в кабинку.
...Через час Лина и Анюта сидели в уютном кафе неподалёку от ателье Олайна (памятуя о неплохой 'спиртподготовке' в открытой кафушке на пригорке, поиск места отдыха она поручила Лине...) и наслаждались чаем со сладостями. Аня уже в который раз искоса поглядывала на развеселившуюся Лину в новом апельсинно — оранжевом платье в талию. Платье (и бельё, конечно) сотворили чудо — и из блондинистого стога в 'сер-бур-покарябанном' платьице Лина превратилась в аппетитную и фигуристую женщину, а уж офигенное декольте, на котором настоял Олайн (Лина пищала было, что такое платье неприлично носить, но они вдвоём убедили скромницу, что 'если есть что — это надо показать!') притягивало к себе взоры всех мужчин, попадающихся на их пути к месту общепита.
Лина болтала о новом платье (Олайн, конечно, постарался: буквально за час превратил оранжевый 'чехол для 'Жигулей', болтавшийся в углу ателье, в остромодную вещь для Лины. Оказывается, блондинкам удивительно идёт оранжевое!..), о моде, о том, какая Аня добрая и хорошая, и что Лина обязательно отдаст ей деньги, потраченные на платье... Аня подняла руку, прерывая поток Лининой благодарности вопросом: 'Лина — мы друзья?'. Лина, озадаченно мигая, подтвердила: 'Конечно, друзья!'. И Анюта продолжила: '...а друзьям хочется помогать, если есть возможность, если это им нужно, даже, если они об этом не просят,...'. Лина, зардевшись, потупилась, а потом улыбнулась и продолжила болтовню.
Аня даже чуток растрогалась от непривычного ощущения себя 'крёстной феей', но ничего не успела по этому поводу сообразить, потому что кто то закрыл ей весь вид на город (Аня до сих пор любовалась Луаром — город действительно был красив... Вот и в кафе постаралась сесть напротив окна, чтобы без помех любоваться пейзажем). А потом, опершись на свободный стул, мужчина (а это был мужчина — знаете из тех, глядя на которых сразу вспоминаешь русских богатырей или кузнецов с огроменным молотом) попытался что-то сказать, прокашлялся, а потом весьма приятным баритоном осведомился, глядя на Лину: 'Алина, это ты?'.
Лина взглянула на него, удивлённо подняла бровки, явно вспоминая, а потом радостно выкрикнула: 'Мирин!'. Мужчина заулыбался, и сразу растерял весь свой грозный вид. Лина между делом представила его Ане, как Мирина,'... мы в детстве соседями были. Он всегда за меня заступался...', посчитала вводную часть оконченной и с удовольствием начала болтать с Мирином о каких-то общих знакомых, совместных делах, местах, незнакомых Анюте, совершенно забыв включить её в разговор..
Это, конечно, было мило, и Аня понимала, что Лине, так качественно вчера 'получившей по мозгам' нужно реабилитироваться, в первую очередь — как женщине, умной и привлекательной, но, ей-богу, теперь Аня прочувствовала на себе юмор Джерома про влюблённых 'молодых идиотов', находящихся с тобой рядом... В этом явно что-то было...
Посидев ещё пару минут с Линой и Мирином за столиком, Аня придумала себе спешное дело у сапожника (его лавка находилась в пределах видимости) и, сообщив это парочке (те восприняли это пофигистически — Лина только рукой махнула: мол, поняла...), смылась из кафе.
* * *
— А зачем нам кузнец? (вернее, сапожник) Не-е-е, нам кузнец не нужен! — утвердила самодостаточность, и Анюта неспешно пошла по улице поближе к реке. После такого приятного утра и нервно — суматошного дня приятно просто посидеть на берегу и посмотреть на текущую реку.
Женщина нашла удобное место на набережной (или как там, в Миране, это называется?..) — скамейка со спинкой как бы окружала огроменное дерево, похожее на русский клён, но почему-то с синеватым оттенком листьев. Аня поёрзала по скамейке, находя удобную позу, и, выдохнув накопившееся напряжение, расслабилась. Наконец-то можно просто спокойно посидеть...
Вода в реке тихо шумела, в воздухе словно пахло осенью, на небе, синем— синем, как в сентябре, плыли белые облака, и женщина ощутила, что все проблемы и заботы сегодняшнего дня уходят, оставляя после себя незамутнённую философичную расслабленность и возможность всё 'расставить по полочкам'. Давно ей не приходилось так спокойно поразмышлять о проблемах и людях,её волнующих... Перед внутренним взором проходила Арисья с её вечно прямой спиной, добродушной разговорчивостью и ворохом 'скелетов в шкафу' в прошлом; Лина, жизнерадостная, но комплексующая по поводу внешнего вида, и отчаянно желающая любви; Ингор — его маска 'бизнесмена до мозга костей' иногда сползает, позволяя увидеть настоящего, цельного человека, которого горе не сломало, а, наоборот, закалило, но который тоже подспудно ищет душевного тепла и мира в доме (кстати, Лина обмолвилась, что нестриженая грива Ингора — дань скорби ушедшим людям, и то, что Ингор от неё избавился, говорит о готовности к новым отношениям...); и, конечно, Ирван — её 'сереброглазый гад', любимый — и главное, любящий! — мужчина, интересный человек, с которым не нужно носить масок, с которым чувствуешь себя спокойно и уверенно— настоящей, собой(он может просто взять за руку, неспешно обводя большим пальцем все холмы и впадинки, и начать говорить ни о чём, а ты словно вплавляешься в его руку, тело, голос, глаза, душу. Вплавляешься — и становишься цельным, полностью завершённым... Ни с кем из земных мужчин Аня не доходила до этого предела — наверное, так и проявляется любовь...).
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
