Изгнанница

К сожалению... Я оговорился, мальчик, к счастью, демоны не могут существовать в нашем мире. Ты выпускаешь их на волю. И только на то время, которое сочтешь нужным. Но демон не был бы демоном, если бы ни пытался при встрече завладеть тобой. Он использует то, что имеется в его распоряжении, чтобы причинить тебе боль. Для тебя есть только один выход — выйти из тела... Да потому что, глупец, ни один человек не в состоянии выдержать такую Боль! После долгих лет тренировок, я могу выйти из тела на некоторое время, но этот процесс не бесконечен. Связь с телом диктует свои условия. Перегнув палку, ты рискуешь остаться не у дел. Связь — вещь тонкая и в любой момент может прерваться. Тогда ты будешь бесплотным духом наблюдать за тем, как победивший демон, довольно урча, пользуется твоей оболочкой, как старыми штанами.

Нет, никуда демон не скроется. Его легко вычислить, а значит убить. Завладевший телом демон — весьма любопытная штучка. Наши братья из башни Неизбежного Наказания с удовольствием справляются со своими обязанностями — неизбежно наказывать.

На чем мы вчера остановились? Как всегда, начнем с малых болевых ощущений...

Дэвис улыбался, если ему случалось вспоминать об этом. Старик лукавил, он с самого начала поставил планку слишком высоко, и тем самым, подписал себе смертный приговор.

5

Беда разразилась на следующий день. Ближе к вечеру. Лорисс сидела в клети, там, где сушились травы.

Середина лета — горячая пора, время сбора трав. Лекарственных, не совсем лекарственных, и тех трав, чье предназначение не лечить, а наоборот. Такие растения прихотливы и требуют к себе уважения. Попробуй собрать те же Кошачьи ушки, да не поклонись им прежде, не попроси прощения — не дадутся в руки. Сорвешь стебелек — а в руках останется одна негодная труха. Но это не худший случай. А вот прикоснись только к сорочнице, вольготно расстелившей синие стебли по земле, без заветных слов — ожжет так, что света белого не увидишь. Целый месяц потом, если не больше, на свет не показывайся, красными пятнами покроешься и задыхаться начнешь.

Часть растений, которые не требовали особого подхода, Харида сушила на заднем дворе, под навесом. А здесь в клети — маленькой комнате без окон, позади сеней, сушились капризные травы — подальше от света. В комнате было прохладно. В просветцы с деревянной задвижкой, врезанные в стену под самым потолком, проникал свежий ветер.

-Где она? — громкий крик прокатился по двору и настиг Лорисс. Сердце тревожно забилось, потому что в тот же миг она отнесла его к себе. В доме никого кроме нее не было. Харида после полудня ушла к роженице. Собрала обереги, узелок с заранее приготовленными травами, и ушла. Правда, напоследок долго стояла в дверях, словно к чему-то прислушалась. Но, видать, ничего не услышала. Сказала, чтобы ночью Лорисс ее не ждала: роды будут тяжелыми.

-Сидишь? — дверь в клеть с грохотом распахнулась и на пороге возник разъяренный Питер. Он обратился к ней вопросом, хотя она вскочила, услышав его крик. От дурного предчувствия потемнело в глазах. Лорисс стояла, по привычке прижимая к груди заветную трубку, и не могла вымолвить ни слова.

-Пойдем, посмотришь, что ты здесь натворила, — тихо, но так зловеще сказал Питер, что у нее по спине пробежали мурашки.

Лорисс качала головой из стороны в сторону, заранее оправдывая себя, как Питер крепко схватил ее за руку — всего-то два шага, она не успела даже отшатнуться. Ей вдруг показалось, что он снова схватит ее за волосы.

-Что случилось? — негромко спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Но Питер не собирался отвечать на ее вопросы, он попросту потащил ее за собой.

Лорисс не сопротивлялась, когда он вывел ее из клети и швырнул на крыльцо. Она с трудом удержалась на ногах, в последний момент уцепившись за резные перила. Иначе катиться бы ей кубарем по тем трем ступенькам.

Во дворе, рядом с крыльцом, сжимая в руке кухонный нож, первое, что попалось ему под руку, стоял Капитон. На бледном от волненья лице темнели веснушки.

-Оставь ее, — твердо сказал он. — Что ты от нее хочешь?

-Ты еще, сопляк, — тяжелый удар по шее — так, больше для острастки — отбросил подростка в сторону. Капитон упал, но тут же вскочил. Его рука по-прежнему сжимала нож. Набычившись, он встал посреди двора, загораживая путь.

-Она ничего не сделала! — по-мальчишески звонко крикнул он. — Оставь ее в покое!

-Сейчас, пойди, посмотри, что она не сделала, — веско сказал Питер, и опять схватил ее за руку. Лорисс пыталась вырваться, но он оказался сильнее. Крепкая рука железным обручем сжала предплечье. — Твоя работа, демонское отродье, твоя.

-Ты можешь толком объяснить, Питер, что случилось? — начала она, но он не дал ей закончить.

-Уйди с дороги, сопляк, я покажу тебе, что она сделала, — Питер навис над мальчишкой как гора. — Иди за мной.

Питер пошел прямо на мальчишку, невзирая на то, что тот перехватил рукоять ножа удобнее для удара. Еще мгновенье, и Капитон дрогнул. Он посторонился, пропуская Питера и Лорисс, с трудом переставляющую непослушные от волненья ноги.

На дороге царила суматоха. Встревоженные лица женщин, мужчины, сжимающие в руках ножи и луки со стрелами. Лорисс было решила, что все они по ее душу. И только разглядев, что они бегут прочь, не обращая на нее внимания, перевела дух. Если в чем ее и обвиняют, то расправа ждет ее не сразу. Мимо пробежала стайка испуганных детей, поднимая дорожную пыль босыми ногами. Встревожено, не скрывая неприязни, оглянулась на Лорисс девушка, сжимающая в руках оберег и шепчущая слова молитвы. Лорисс силилась разобрать слова, чтобы представить, какая ей угрожает опасность, но ничего не получилось. Стоял шум. К крикам людей, поддаваясь всеобщей суете, присоединилось ржание лошадей, да мычанье коров. У дома Отца Света мужчина в черном балахоне суетливо размахивал руками. Он что-то кричал, но Лорисс не разобрала что именно.

Она пыталась вырвать руку из цепких пальцев Питера, но он несколько раз встряхнул ее, да так, что у нее лязгнули зубы и она прикусила язык. Лорисс оставила бесполезные попытки, и теперь шла молча.

У загона для скота собралась вся деревня — от мала до велика. Толпа гудела как улей в период сбора меда: гулко и настороженно. Громкий возглас тут же сменялся приглушенным говорком. Женщины осеняли себя знамением, отгоняющим злых духов. У дощатого забора, огораживающего загон нерешительно топтались мужчины, некоторые из них сжимали в руках оружие.

-Харида скоро?

-Роды, говорят, тяжелые: Улита при смерти...

-Скоро мы тут все будем при смерти, случись что...

Громкий шепот смолк, как только Питер подвел Лорисс к воротам загона. Он толкнул ее вперед, и толпа расступилась, освобождая пугающее пространство. Все было пропитано ненавистью, настолько ощутимой, что казалось сам воздух стал вязким, непригодным для дыхания. Лорисс затравленно огляделась по сторонам, пытаясь отыскать в толпе хотя бы одно доброжелательное лицо, но вокруг были только искаженные злобой маски. Еще людьми владел страх, и именно ему должна быть благодарна Лорисс за то, что не растоптала ее толпа, не сошлась в кровожадном порыве вышибить из нее дух.

Краткая тишина сменилась новой волной шепота, который разрастаясь, заполнял и без того душное пространство. Сдержанный гул распадался на отдельные слова, чтобы в следующее мгновение слиться в единый поток.

-Пришлая...

-Демона в деревню принесла.

-Пусть ее демон и жрет...

-... насытиться, уйдет восвояси...

Вперед вышел, шатко качая поднятой клюкой дед Велес.

-Что натворила, девка! Иди теперь...

Что он говорил дальше, Лорисс не разобрала. Ее толкнули к воротам. В щербатом заборе она увидела пустой загон. Лошадей в нем не было. По крайней мере, так показалось ей на первый взгляд. И лишь приглядевшись, она вздрогнула, охватив всю картину в целом. В загоне не было живых лошадей. У самых ворот лежала огромная туша, из порванной на горле артерии толчками вытекала кровь, но животное уже не подавало признаков жизни. Чуть поодаль Лорисс заметила еще одну растерзанную тушу, которая не напоминала лошадь даже отдаленно. Песок смешался с кровью и закатные лучи Гелиона словно в насмешку окрашивали в красный цвет и песок, и ограду забора, и...

Мысль о том, что сидящее посреди загона существо прежде носило имя Павлина, коснулась сознания и исчезла. И лишь потом пришлось доказывать себе в чем заключалось сходство. Измазанная в крови так, что не разглядеть цвета кожи, оборванная, с растрепанными волосами, торчащими в разные стороны, с красными глазами, выражающими невесть что — то была Павлина. Она сидела в луже крови, сквозь прорехи в плахте торчали неестественно вывернутые ноги. Не обращая никакого внимания на то, что вокруг загона собралась толпа и добрых две сотни — а то и больше — глаз наблюдает за ней, Павлина спокойно отрывала острыми зубами куски мяса и ела. Монотонно и безучастно.

-Теперь ты видишь, гадина, — зашипел ей Питер в ухо и толкнул в спину, — твой демон вырвался на свободу. Харида мне рассказала...

-У меня нет... — сдавленно пробормотала Лорисс, но не закончила.

-Если она вырвется из загона, ее надо убить, — стоявший рядом Феодор поднял лук с туго натянутой тетивой. — Ее нельзя выпускать.

Лорисс обернулась на голос, и тут только заметила, что с другой стороны от ворот замерли в ожидании лучники.

-Если ей овладел демон, нам не поздоровится, — покачал головой Феодор.

-Жечь ее надо, — высокий Гаврилий хмуро посмотрел на Питера. — Стрелы так — мертвому припарка. Только что остановят... ненадолго.

-Не дам! — вдруг раздался крик и толпа содрогнулась.

Расталкивая людей локтями, растрепанная женщина грудью кинулась на Феодора. Она вцепилась в лук и рванула его на себя.

-Погоди, Матрена, погоди, — нехотя отбивался тот.

-Не дам! Она дочь мне... кровиночка! Моя дочь! Пусть Харида придет, она все сделает! Убережет доченьку! Люди добрые... не дам!

Матрена металась меж насупленными мужиками, пытаясь то у одного, то у другого отобрать оружие, но те только отводили глаза в сторону. Седые волосы выбились из-под платка, по щекам текли слезы.

-А делать-то что, Матрена? — Феодор резко вырвал лук из цепких рук, и женщина едва не упала. — Если из загона выйдет, всех нас здесь...

-Не дам... доченька, — жалобно стонала Матрена, и вдруг резко повернулась и пошла прямо на Лорисс. — Вот кто! Пришлая беду принесла! Она, гадина, демонов навела!

И уже руки потянулись к Лорисс, и приближалась неминуемая расплата, только Питер удержал Матрену за плечи. Раненной птицей забилась она в его руках.

-Погоди, Матрена, мы по-другому сделаем.

-Уйди, Питер! Я сама ее кончу! — так пронзительно закричала Матрена, что ее услышала дочь.

Павлина оторвалась от своего пиршества, прислушалась и нехотя поднялась. И медленно пошла вперед, к воротам. Ее глаза не мигали, а изо рта текла кровавая слюна. Пройдя несколько шагов, она споткнулась о вилы, неизвестно в силу каких причин оказавшиеся в загоне. Босую ногу насквозь прошил острый зубец. Павлина застыла, пытаясь понять, что задержало ее. Она несколько раз дернула ногой, попыталась сделать шаг, но не смогла.

Кто-то сдавленно охнул и люди заволновались. По толпе ветром пронесся шепот, слышно было, как мужики спешно натягивают луки, как звенят мечи, освобожденные от ножен.

Лорисс застыла, глядя на то, как Павлина освобождает ногу, без всякой осторожности, нимало не заботясь о том, насколько рваной получается рана. Так не может вести себя человек, одержимый демоном! Демон любит свое тело. Все знают — как трудно ему получить человеческую личину. Зато получив, он бережет ее как зеницу ока! А тут...

Отец Света! Лорисс обернулась на Питера, не отрывшему глаз от Павлины. Как он не понимает, никакой демон девушкой не владеет! У нее не льется кровь, она мертва! И глаза, как два угля горят на перемазанном лице... Не иначе Пэн — полевой дух постарался, или Ырка, как называла его Фаина. Злой и жестокий. Лесной Дед его в лес не пускает, вот он в поле и безобразничает. Такой прикинется кем угодно, да и соблазнит девку! Только вместе с девственностью из нее жизнь и выпьет. Если девка стойкая, не уступит — уйдет Ырка ни с чем. А если рада думать, что парень милый сердцу ей любовь предлагает, пусть и оглядную, то... Как выпьет из девки доверчивой жизнь — семя свое оставит. Вот утроба у нее и ненасытная. А к вечеру раздует ее, чрево лопнет, и на свет появится злой Анчутка — сын Ырки.

Как же они не видят? Сюда траву надо — Линек полевой называется — да и сыпануть ей на мясо, что ест она. Тут ей и конец придет. Страх правда, когда сынок на свободу вырвется, но мужиков кругом много — защитят. Тем более, что недоношенный он у нее будет.

Как не видят они? Лорисс оглянулась по сторонам. Или...

Или не хотят видеть.

У одного из мужиков дрогнула рука. Стрела пропела последнюю песню и прошила тело Павлины, выше сердца. Гул прошелся по толпе. Страшно закричала Матрена и упала бы, не подхвати ее Гаврилий.

Павлина остановилась, словно натолкнулась на преграду. Она неторопливо ощупала древко, что торчало из плеча. Потом легко обломила стрелу и пошла прямо к воротам.

Матрена взвыла и оттолкнула Гаврилия. Она рванулась к Лорисс, но Питер опередил ее. Во всеобщей суматохе он схватил Лорисс за волосы. Не успела она опомниться, как он втолкнул ее в приоткрытые ворота.

Лорисс упала на колени, и тут же вскочила, чтобы встретить смерть как подобает. Все произойдет быстро и некрасиво. Смерть догнала ее. Смерть не прощает. И накажет за побег. Накажет растерзанным телом и изуродованным лицом. Накажет останками, которые после зароют подальше от деревни.

Багровые лучи уходящего Гелиона последний раз осветили загон. Глаза Павлины раскаленными углями сияли на грязном лице. Вблизи заметно было, как под разорванной плахтой круглился живот. На мгновенье она остановилась, глядя на Лорисс. Потом злобная гримаса исказила ее черты. Не рожденный дух требовал пищи. Он устал от мяса животных и теперь просил человечины. Повинуясь зову плоти, Павлина бросилась на Лорисс.

Дальше все произошло так быстро, что разум Лорисс отказывался это воспринимать. Павлина кинулась на нее злобным зверем, единым махом преодолев то расстояние, что их разделяло. Она сходу перепрыгнула через тушу лошади, за которой стояла Лорисс.

Странное чувство вдруг овладело Лорисс, словно она знала заранее, что будет дальше. Не дожидаясь, пока Павлина окажется от нее в непосредственной близости, Лорисс откатилась в сторону. Песок, щедро политый кровью затягивал, как болото. Путаясь между ногами, плахта стесняла движения.

Павлина захрипела, как разъяренный медведь. Не обнаружив жертву на прежнем месте, она повернула голову так, как не смог повернуть бы живой человек и тут же, без всякой передышки снова бросилась на Лорисс.

Откуда взялась та боль, что обрушилась на Лорисс сверху, пронзила сердце острой иглой, а голову сжала в холодные тиски? Сквозь туманную пелену Лорисс видела, как Павлина готовится к прыжку, как горят ее глаза и раскрывается жадный рот с острыми, обломанными зубами. Но боль — немилосердная, выворачивающая наизнанку, скрутила ее, сжала внутренности в тугой ком, единым толчком выгнала воздух из легких. Острое отточенное лезвие проникло в сердце, разрывая его пополам. Под кожей на обнаженных руках веревками вздулись кровеносные сосуды. Откуда... успела подумать Лорисс и сознание оставило ее.