За счастьем налегке (название рабочее)

Ее собственную не ощущал никто. Шут Лириат и впрямь был шутником. Никто, не один из магов, даже Мартин не чуял и малейшего следа волшебства.

Вопреки всем ее опасениям, в город въехали спокойно. Усталый стражник едва взглянул на мужчин, состроил жалостливую мину "старухе" и кивнул, мол, проезжайте.

— Мартин, как ты сумел? — зашипела Келиана, стоило только минуть ворота.

На поясе стражника она заметила амулет. Такой выдавали всем караульным и он помогал опознать магию. Один из магов ее отца придумал эту хитрую штуковину.

— Тише, Келли, — шикнул Мартин. — Эту игрушку мы называем "светлячком" и ее время от времени нужно перезаряжать. У нашего друга "светлячок" разряжен и ощутить он смог бы разве что грубый приворот. А я не так прост.

— Угу, — Келиана улыбнулась и не сказала ни слова.

Мартин оставался Мартином. Самодовольный донельзя. Но таким замечательным!

Дорстен не спешил раскрывать путникам объятия. Он все еще казался неприветливым и мрачным. Ничего из обещанных чудес, даже никакого намека на них.

— И где нам здесь искать подсказку? — спросила Келли, невесело оглядывая выщербленную стену трехэтажного дома.

В окнах уже зажигался свет, люди спешили вернуться по своим квартирам и наглухо запереться. Опасностей хватает не только на большой дороге. В бедном квартале их едва ли не больше.

Раньше Келиана совершенно не представляла, как живут бедняки. Ей казалось, что все происходит как на страницах учебников. Люди, лишенные привилегий богатства и оказавшиеся вот в таких вот домах, чинно сидят там, уходя лишь на работу в положенные часы. Иногда они ходят в храмы — испросить милости богов, а иногда и идут на восстания, которые слишком жестоко подавляют.

Король Ринальд конечно же справедлив и заботится обо всех подданных. Бедняки просто неблагодарны, раз способны восстать против своего правителя. Король заботится о них, дает жилье и работу.

Во всяком случае, принцесса должна так думать в рамках протокола. Иные соображения, которые, несомненно были, Келиана прятала ото всех. Нельзя неодобрить работу собственного отца.

В реальности все оказалось куда хуже.

Зловонье, миазмы, болезни, нищета и постоянная борьба за выживание — вот что виделось девушке в бедных кварталах. Келиана даже подумала, что будь она бедной, ушла бы жить в деревню. Там гораздо чище и свежее. К тому же, Келли поняла, что любит природу.

С другой стороны, принцесса видела, сколько тяжелой работы выполняют крестьяне. Она совершенно была неготова к такой жизни. Впрочем, Келиане бы для начала с собственной разобраться, а уж потом мечтать о чьей-то.

— Здесь мы точно ничего не найдем, — ответил Мартин, поймав разочарованный взгляд Келианы. — Эти кварталы построили после падения культа Лириата.

— Значит, нам нужна историческая часть города? — включился в беседу Джонатан.

— Зрите в корень, сир. Я думаю, нам придется задержаться здесь на пару дней.

— Это безопасно? — в глазах Келианы появилась тревога.

— Нет, — отрезал Мартин. — Если люди твоего отца уже добрались до глухих деревень, то в городах и подавно объявятся.

— Твой отец отправил на поиски всю свою гвардию, — сказал Джонатан, надеясь утешить Келли.

— Главное, не болтать об этом. Тем более с таким лицом, — Мартин многозначительно оглянулся на рыцаря. — Исчезновение принцессы хранится в строжайшем секрете, чтобы не поднялся бунт.

— Но слухи...

— Слухи так и останутся слухами. Король Ринальд не дурак, чтобы позволять кому-то управлять собой любыми методами.

Келли ничего не ответила на это, но лицо девушки мигом омрачилось.

Ринальд не дурак, как же! Да он готов был собственную дочь отдать неизвестно кому ради своей страны. Неплохое качество для правителя, но просто отвратное для отца.

Король никогда ни был любящим отцом. Келиана с ранних лет усвоила, что перед Его Величеством нужно склоняться и выполнять любой приказ. При жизни королевы Эльзы Ринальд был намного мягче, но после, будто обозлившись на весь мир и богов, отобравших любимую, не видел никого и ничего. Кроме власти, разумеется.

Город не спешил радовать. Он был отчужденным, грозным, невыносимым. Магия жила здесь разве что в старых стенах и крепости. Но путникам еще рано идти туда и ее дыхание не ощутимо. А город молчал, не отвечая на призывы.

Мартин знал, что у Дорстена, как и у многих других городов, выстроенных первыми жителями, есть душа.

Это не просто линия, очерченная властями и укрепленная стенами. Не беспорядочное нагромождение домов всех сортов и мастей. И даже не люди, живущие и жившие здесь.

Древние города всегда имеют собственную душу. Они подобны старикам, повидавшим всякое на своей веку, но неизменно сохраняя былое величие и мудрость.

Еще приближаясь к стенам города, Мартин пытался позвать его, попросить помощи, разговорить. Возможно, даже выведать секреты. Но Дорстен не откликнулся.

Город спал долгим сном и не желал, чтобы его тревожили. Город отошел в сторону, давая людям разрушать его вновь и вновь, перекраивать, менять без сопротивления. Он уснул и почти умер, зная, что о нем забывают с каждым днем.

Усталость навалилась свинцовой тяжестью, и Мартин оставил попытки связаться с городом. Он продолжит их, но позже.

Келиане и Джонатану пока лучше об этом не знать.

Остановиться лучше всего в недорогом трактире нижнего города — на этом единогласно сошлись все. Таких здесь тьма-тьмущая и найти в них человека вероятность не больше, чем иголку в стоге сена.

Трактир был найден быстро.

Неказистое трехэтажное здание с порядком выцветшей надписью "Толстяк Лим". Рисунок вполне соответствовал фразе. С кружкой, полной пенного эля, и в съехавшей в плеча разодранной рубахе, толстяк лихо отплясывал неизвестный танец. Впрочем, какой, все равно не понять — слишком уж потертым было изображение.

— Мда, — Келиана разочарованно поглядела на трактир. — В деревне, кажется, было лучше.

— В городах всегда так, — отозвался Мартин. — Здесь больше гостей, а хозяевам некогда следить за всем подряд. К тому же, публика здешняя и сам трактир не слишком высокого уровня.

— Самое место для нас, — усмехнулась девушка.

Джонатан не сказал ни слова. Только в его глазах, подернутых легкой поволокой, читалось, что наступил прилив вдохновения. Наступал он обычно так неожиданно, что определить это можно было лишь по мечтательному выражению и полному отсутствию менестреля в неприглядной реальности.

— Глядите-ка, — Келиана указала на листовку, кое-как держащуюся на столбе у коновязи. — Какого-то парня ищут...

— Наверное, натворил что-нибудь. Идем, ну его!

Келли взглянула на грустное лицо совсем еще молодого преступника. Художник не был милостив к нему и изобразил в самой неприглядной форме. Рыжие вихры беспорядочно обрамляют лицо, а глаза хитрые и плутовские, но все же печальные. Еще и имя у него странное "Элси".

А ведь вот так вот и ее портрет может появится на улицах города, подумала принцесса. Хорошо, что она выглядит старухой. Но только в этом случае.

Ночь прошла спокойно.

Вернее, спокойно настолько, насколько может пройти в подобного рода заведении. Келиане и ее спутникам досталась комната во втором этаже и среди ночи они слышали, как внизу произошло две драки, началось выступление какого-то менестреля( что, кстати, крайне расстроило Джонатана) и случилась перебранка кухарок.

Конечно же, выспаться в таких условиях оказалось задачей сложной и наутро все трое были злы, уставши и измученны.

Хозяева трактира и их служанки, кажется, ничуть не удивились ночным событиям. Они смеялись и шутили. Наверное, такие бурные ночи у них не редкость.

Молоденькая подавальщица не сводила глаз с Мартина, что не могло ускользнуть от Джонатана. Келиана и сама заметила, что сейчас маг выглядел куда лучше красавца-менестреля. Все-таки обновленная утром личина деревенского дурачка делала свое дело.

— Может быть, хотите эля, господин? — спросила девица, томно поглядывая на некроманта.

Откровенное платье открывало все, что только можно было открыть. К ее чести надо сказать, что девица оказалась и впрямь красавицей. Фигуристая — с тонкой талией и аппетитной грудью, с молочно-белой чистой кожей, что не всегда встретишь у простолюдинок, и вьющимися белыми волосами. А взгляд — взгляд у нее был самый что ни на есть бесстыдный и зовущий.

И надо быть полным идиотом, чтобы не замечать. Ну а Мартин, конечно же, не идиот.

— Из твоих прелестных ручек хоть яд, — улыбнулся он. — Но не сейчас. Предпочитаю не пить с утра.

— Господину предстоят дела? — девушка как бы невзначай коснулась его плеча и легонько погладила.

— Мне нужно позаботиться о своей бабушке, — эта фраза должна была испортить все впечатление, но нет. Девица, наоборот, прониклась.

Забота о престарелой родственнице и дурачке-брате сделала Мартина в ее глазах настоящим героем. А вот его дражайшая родня удостоилась только брезгливо скривленных губ и мимолетного взгляда.

— Такое благородство, — пропела девушка. — Желаю вам удачи и терпения, господин.

Она кокетливо улыбнулась и поправила волосы:

— Меня зовут Рида и я всегда здесь, — сказав это, она присела в подобии реверанса, выгодно демонстрируя декольте, и плавной походкой ушла прочь.

Стоило ей только удалиться, как Келиана фыркнула.

— Ну и вкус у тебя, — бросила она Мартину.

Тот самодовольно ухмыльнулся.

— Не обращай внимания, Келиана, — сказал Джонатан. — У простолюдинов всегда низменные желания.

— Низменные желания? Да вы сами, сир, едва слюной не изошли, как эта девица сюда подошла.

— В отличие от тебя, я могу себя сдерживать, а не кидаться на первую попавшуюся...

В присутствии принцессы он не решился договаривать.

Келиана же недовольно ерзала на лавке и отчего-то до смерти злилась на Мартина. Нет, ну это ж надо!

Им предстоит такое важное дело, у них так мало времени, а этот негодяй тратит его на девиц. Да и на каких девиц — самого низкого пошиба. Нет, девушка, конечно, не виновата, что рождена простолюдинкой. Ни капли. Но это же не повод так бесстыдно к ней приставать.

Да она и сама хороша! Увидела только Мартина и давай задницей крутить перед ним! Ни воспитания, ни женской гордости, ни совести, в конце-то концов!

И вообще — разве можно так себя вести, когда рядом принцесса? Девица-то не знает, но могла бы и постесняться. Все-таки на нее старая женщина смотрит!

Келиана даже оправила на себе хламиду и очень натурально по-стариковски закряхтела.

Ее возмущению просто не было предела. Мартин вел себя просто непозволительно. Как похотливая свинья! Как жеребец! Как... Келиана все еще оставалась принцессой и не позволяла себе даже мысленно произносить более крепкие выражения. Но, по правде говоря, это было так приятно — костерить Мартина на все лады. Злость отступала и как-то легче становилось.

— Хватит сидеть, идемте, — хмуро заявил менестрель и поднялся из-за стола.

Лишенные женского внимания, от отсутствия которого он не страдал никогда, Джонатан был не в духе. Личина, брошенная на него, оказалась слишком уж неприглядной для девушек. Наверняка, этот хитрый простолюдин сделал так специально.

— Да, идем, — согласилась Келиана. Сегодня ей совершенно не хотелось слушать Мартина. — А то мало ли, кто еще сюда подойдет.

Маг только усмехнулся и, бросив на стол пару монет, пошел следом за своими обиженными спутниками.

Келиана была такой забавной, когда злилась. А когда ревновала, особенно.

Дорстен, так неприветливо встретивший гостей, раскрывался перед ними во всей своей красе.

Келиана, которую всегда учили сдержанности в эмоциях, наплевала на все и открыла рот, восхищенно оглядывая старинные здания.

— По легенде здесь был самый первый храм Лириата, — Джонатан указал на величественное здание с причудливыми барельефами и колоннами.

Келиана с сомнением пожала плечами.

— Этот храм построили десять лет назад. Отец лично подписывал указ и выделял деньги из казны.

— Да, все правильно. Сейчас здесь храм новых богов. Храм Лириата сравняли с землей.

Келли промолчала.

Чувство вины снова тихонечко подкралось к ней из-за спины и не собиралось отступать. Ее предки здорово ошиблись, а расплачиваться ей, конечно же.

— Неужели в Норландии не осталось ни одного храма Лириата?

— Один остался, полуразрушенный. На Востоке, — ответил Мартин.

Девушка поджала губы, все еще вспоминая случай в трактире, но все-таки ответила:

— Мы направляемся туда?

— Нет, но ты увидишь храм.

И хватит. Нечего с ним больше разговаривать.

Лучше на город смотреть.

Отпечаток первых жителей был здесь кругом. В исторической части города Келли постоянно натыкалась на руны забытого языка, странные рисунки, высеченные на стенах древних зданий.

Наследие первых благополучно дожило до дня, когда принцесса норландская оценить все его величие самолично. Стихийная магия позволила увидеть то, что строили сотни и тысячи лет назад. От этого захватывало дух.

Интересно, что думает по этому поводу Сайриан? Ее самолюбивому братцу предстоит стать правителем и, скорее всего, он расстроился, что Келиана, эта несносная младшая сестра, вдруг надумала исчезнуть.

Сайриан даже в детстве не любил, когда что-то идет не по его плану.

Келли помнит, как однажды во время игры он ударил ее только за то, что она не отдала ему игрушку. Дети жестоки друг к другу. Келиана знала, что брат ее не любил. Скорее, ревновал к матери. Королева всегда хотела девочку и очень заботилась о малышке, опекала. Сайриан же воспитывался в строгости, постоянных тренировках, учился с раннего утра.

Когда Келиана подросла, она стала ему завидовать. Брат становился блистательным принцем — образованным, искусным в военном деле, известным и любимым народом, будущим правителем. Она же так и оставалась красивой игрушкой, которую однажды передадут в чужие руки. Ей следовало стать украшением двора, а не его хозяйкой.

Теперь Келли была отчасти свободна. Личина уродливой старухи освобождала ее от обязанностей принцессы, а Шут вел по извилистым дорогам к неизвестному. Она получила новую жизнь и...новые проблемы. Счастья, о котором девушка так мечтала, почему-то не было.

— Почему мы кружим по этим улицам? — принцесса выпала из свих мрачных мыслей и приметила, что Мартин не спешит, а уже третий раз проезжает мимо храма.

— Тпррру.... — в ответ он только остановил лошадей. — Боюсь, здесь я не смогу тебе помочь, Келли.

— Не понимаю.

— Альвин говорил, что подсказка откроется только тебе и что искать ее нужно на месте храма Лириата. Ты же помнишь про скрижали, которые он спрятал от людей?

Девушка кивнула.

— Вот. В Дорстене хранится первая. Тебе всего-то нужно ее найти.

— "Всего-то", — передразнила Келли.

— Позволь и мне пойти? — вызвался Джонатан. Его рыцарская половина уже жаждала подвигов, а менестрельская нового вдохновения. В общем, раздираемый такими противоречиями, он просто обязан был сочинить новую балладу. Но, увы, повода пока не предвиделось.